Девушка моих кошмаров

Не кричи пожалуйста, зачем эти истерики? У нас один корабль, нам к одному берегу, Слишком широкий Берингов, но не бросай весла, Всё будет хорошо, просто верь, серьёзно… Loc Doc — Ты — моя мания

Чонгук мечтал о душе и спокойном сне, когда поворачивал ключ в замке своей квартиры. Перешагнув порог, он глубоко вдохнул воздух, наполненный ароматами домашней пищи. Значит, сестренка не уехала домой, а решила остаться у него. В предвкушении, он прошел на кухню, и застыл в дверях, не веря своим глазам. Возле плиты, помешивая половником что-то в кастрюле, стояла, пританцовывая, Бонхи. В ушах у нее были наушники от МР3. Девушка, не переживая за психику соседей, во все горло орала слова песни Девушка 'шевелила своим задом' в такт песне, при этом в перерывах между фразами, не забывая выкрикивать пресловутое 'Йо-ууу'. Бонхи хлопнула себя по попе, и, наконец-то повернулась в сторону Чона, еле сдерживающего смех. Увидев его, девушка ничуть не смутившись, показала ему средний палец — Ты чего как рано приперся? — Сняв наушники, и уперев руки в бока, спросила девушка. — Я тоже рад тебя видеть, Бо. Что за танцы диких гиббонов ты мне тут устроила. Пожалела бы соседей снизу. У них, наверное, вся штукатурка попадала. — Намекаешь на то, что я не такая тощая как твои курицы? — Бонхи, все еще державшая половник в руке, грозно двинулась на Чона. — Да тут намекать уже поздно. — Усмехнулся он, окидывая ее фигурку оценивающим взглядом. — А Нари где? — Домой уехала. — А ты тогда что здесь забыла? — Приподняв бровь, Чонгук скрестил руки на груди. И прислонился к косяку, всем своим видом давая понять, что ждет четких и подробных объяснений. Бонхи посмотрела на него, и вздохнула. Как директор фирмы, Чон привык, что все его приказы выполняются без промедления. Он не любил долгих и нудных оправданий и всегда приходил в бешенство, когда приходилось подолгу выслушивать длинные монологи. Подумав, как бы получше сообщить ему 'радостную' новость, Бонхи нахмурила лоб, и проблеяла: — Эээ… Я тут, типа живу теперь. Глаза Чона округлились, и он медленно осел на стоящий рядом стул. — За что? — Тихо прошептал он. — Нари решила, что так мы больше будем смахивать на безумно влюбленную друг в друга парочку. Чон перевел на нее свой взгляд, и усмехнулся. На кухне повисла гнетущая тишина. Бонхи тоже села за стол, и в ожидании 'взрыва ядерной бомбы' уставилась на него. Спустя минуты три, Чон поднялся со стула, и спокойным голосом произнес: — Накрывай стол, любимая, мужик жрать хочет. — И развязав галстук, направился в комнату. Господи, ну за что ему все это. Китайцы пробудут в Пусане три недели, плюс неделя до их приезда, в течении которой будет подготовка к свадьбе сестры Бонхи. Итого месяц. Месяц! Он будет вынужден жить рядом с Бо целый месяц и изображать из себя влюбленного мужчину, при всем при этом сдерживать в себе все низменные порывы по отношению к Бонхи. Это будет настоящим кошмаром. Если бы Нари была рядом, он бы придушил ее собственными руками. Переодевшись, и приняв душ, Чон зашел на кухню. На столе его уже ждал ужин, и жующая Бонхи. — Рассказывай, что еще вы тут с Нари напридумывали. — Знаешь, что, я тоже не в восторге от того, что придется смотреть на твою ро.хм…лицо, двадцать четыре часа в сутки. — Да? И поэтому на тебе моя футболка? — Подняв бровь, усмехнулся Чон. Ответить Бонхи не успела. Раздался звонок, и Чон пошел открывать дверь. Через минуту квартиру огласил радостный вопль. — Гук~ии, пупсик! Как же я по тебе соскучилась! — Длинноногая блондинка, повисла на шее Чона, и, обхватив его лицо наманикюренными пальчиками, звонко чмокнула его в губы. — Юна, что ты здесь делаешь? — Попытался снять с себя блондинку Чон. — Как это что? Ты пропал на целых три дня после той восхитительной ночи. Я скучала, пупсик. — Надула губы девушка. — Кхм… Умоляю, прекратите, или у меня завтрак в желудке прокиснет. — Скривилась Бонхи. Блондинка слезла, наконец-то с Чонгука, и уставилась на девушку. — Милый, что это? — Юна, я… — Ты что, променял меня? Меня?! На эту вот кошелку? — Завопила Юна. — Чонгук, если ты сейчас же не угомонишь ее, я за себя не отвечаю. — Спокойным тоном заметила Бонхи, посмотрев Чону в глаза. — Юна, давай мы поговорим в гостиной. — Не пойду ни куда, пока ты мне не объяснишь, что здесь делает эта толстая уродина! — Закричала девушка, гневно размахивая руками. — Ну все… Я предупреждала. — Бонхи встала из-за стола, и подошла к блондинке. Насупив брови, она была похожа маленького ежика. Чон улыбнулся, ему явно нравилась Бо с горящими глазами, и пылающими щечками. — Слышь ты, Юна! Тюльпань отсюда, а то как загеоргиню, обсеренишься! — Размахивая кулаком, пригрозила Бонхи. У блондинки округлились глаза, и она непроизвольно попятилась к двери. — Гук, убери от меня эту ненормальную! — Еще раз назовешь моего, повторяю моего, парня Гуком, и я тебе все твои крашеные лохмы из пустой черепушки повыдергиваю. — Твоего парня??? Гу…-Начала было блондинка, но опустив взгляд на кулак Бонхи, исправилась, — Чонгук, это правда? Чон, прислонившись плечом к косяку, наблюдал за всей этой картиной с улыбкой на губах. — Да, Юна, это правда. — С каким-то удовлетворением, ответил он ей. — Ну, чего ждешь? Чеши отсюда каблучками. — Просто не укладывается в голове, как ты мог променять меня, на эту хабалку! — Открывая дверь, пробормотала Юна. — Не укладывается в голове, растяни вдоль спинного мозга! — Бонхи буквально вытолкала блондинку за порог, и показав ей на прощание язык, закрыла дверь. Повернувшись, Бонхи посмотрела на Чонгука. Минуту они молча смотрели друг на друга и ее искренняя улыбка потонула в звуке его смеха. Они засмеялись почти одновременно.