Возвращайся

      Ракета совершила подъём и вскоре начала скрываться от них за облаками. Ребята со всех сторон кричали «Ура!», прыгали, обнимались, он и сам хотел закричать, зареветь, обнять кого-нибудь, но на душе было неспокойно.       – Рано ещё радоваться, – вдруг произносит стоящий рядом с ним Нелюбов. – Ребят, рано…       – Да не орите вы, Юрку сглазите! – поддерживает его Николаев.       Точно. Титов вздрагивает при одной только мысли, что что-то может пойти не так, что что-то плохое может произойти, что Юра может…не вернуться.       День выдался ясным донельзя, именно таким, каким должен быть такой день. Герман пытается заставить себя думать о том, что всё обязано получиться, что по-другому никак, что всё будет хорошо, иначе зачем его учили с самого детства – Господь Бог, вера, любовь? Потом, конечно, была вера в советского человека, в будущее, но ведь кто, как не Юра, этот советский человек? Герман сейчас уже не злится и не завидует, такому не позавидуешь, ему лишь нужно, чтобы этот чёртов Гагарин, которого он последние несколько ночей проклинал, обязательно вернулся. Обязательно. По-другому никак. Герман должен многое ему сказать, извиниться, просто дотронуться и понять, что вот он, Юра, здесь, целый и невредимый…       – Эй, Гера, ты в порядке? – Нелюбов кладёт ему руку на плечо.       – Да, я…в порядке.       «Какой уж тут в порядке, когда он может в любую минуту…» – Герман отказывается думать, что именно может произойти с Юрой в любую минуту. Перед глазами мелькает его яркая улыбка, незабываемая, сияющая, такая одна на всём белом свете. Титов готов сейчас отдать всё, чтобы ещё раз увидеть эту сверкающую, добрую улыбку, услышать этот голос, увидеть этого весёлого парня, порой наивного до зубовного скрежета, но всё же любимого.       «Любимого всеми», – поправляет себя Титов.       – Не боись, Герка, всё у Гагарина получится! – Быковский трясёт за плечи всех подряд, старается подбодрить. Это он у Юры научился – не падать духом в любой ситуации.       «Гера, ты мне друг?» – звучит в голове серьёзный, но всё же немного напуганный голос.       «Друг, Юра, друг. Ты только возвращайся».