Я соскучилась...

***

Июнь. Четвёртое. На следующий день…       Ксения Сергеевна Князева ощущала себя полной мразью. И непонятно, по отношению к кому больше… К одной женщине, которую жестоко обманывала, или к другой, которую… Которую обманывала ещё больше?..

***

      Прийти в себя, после того, как Лиза ушла из номера, удалось далеко не сразу. Оргазм, подаренный этой невыносимой женщиной, сбил с ног, совершенно лишил сил и возможности двигаться. Князева одновременно кляла блондинку всеми известными ей словами и, всё же, ощущала какие-то приливы бесконечной нежности к ней. Нежности и… любви? Да нет. Вряд ли.       Ксения Сергеевна любить не умела.       С большим трудом собрав остатки себя с постели, девушка быстро вытянула из шкафа наряд, купленный специально для пресс-конференции. Елизавету хотелось удивлять. Елизавету хотелось манить к себе. Елизаветой хотелось обладать…       «Так, блин, соберись, Князева! А то сейчас весь приём и закончится, пока ты тут сама с собой разговоры разговариваешь!»       Спустившись в зал с новым букетом цветов, доставку которого предусмотрительно оформила заранее, посчитала очередное «соскучилась», что уже давно стало любимой азартной игрой, да всё оставшееся время бросала на сценаристку недвусмысленные взгляды, вгоняя ту в краску. И всё, словно бы, было практически хорошо…       Пока не случился тотальный пиздец! Ксюша даже других слов к этому обстоятельству подобрать не могла…       Быстро улизнув в банкетный зал и приняв на грудь стакан виски для храбрости, Ксения Сергеевна уже практически собралась с духом и даже решила поговорить с Герман, дабы расставить все точки над «i», «ё» и всеми другими буквами, когда в зале появилась та, в чью пользу эти буквы явно не были… Гелена стояла в дверях и оглядывала помещение чуть прищуренным взором, однозначно кого-то высматривая. И режиссёрша готова была поклясться, что знает — кого. И именно поэтому поспешила с фуршета незаметно улизнуть…       Не вышло.       Как Ксюша ни старалась слиться с помещением, прикинуться ветошью или в конце-то концов вписаться в чей-то разговор и сделать вид, что Гелю просто не заметила, но со зрением у брюнетки явно было всё в порядке. Зарицкая уверенным шагом направлялась прямо к ней… — Родная!       «Господи Боже, почему именно сейчас?!» — Гелечка! — развернулась на триста шестьдесят, натянув на лицо жуткий микс из некоего подобия улыбки и фальшивого удивления, — Ты чего здесь? Ты откуда?       Актриса мягко приобняла Князеву — последнюю еле заметно покоробило — и произнесла в полголоса: — Да у меня съёмки раньше закончились, вот и решила заехать к тебе, моя девочка… Я ужасно соскучилась…       В этот момент Ксению передёрнуло всю. Она не могла, она не хотела… она просто не готова была слышать эту фразу из уст другой женщины! Это было невыносимо, и Ксюша вдруг отчётливо это поняла. Поняла, что всё же, кажется, попала… — Э-э-э… Милая… — шатенка попыталась вернуть на лицо кривую улыбочку, чтобы уж совсем не выдавать своих эмоций, — Так я бы скоро приехала… — Да я знаю, — Зарицкая тяжело вздохнула, — Просто что-то накатило такое… Невозможное… Не хотелось ни секунды больше оставаться без тебя! А сюда мне агентство приглашение присылало, в котором мы с Елизаветой Павловной честно трудимся, — рассмеялась собственной шутке, — Только я думала, что не успею. А оно вон как оказалось, родная…       «Кто так быстро закончил твои ёбанные съёмки? Лично, блять, четвертую! Где твоя режиссёрская солидарность, человек?!» — в слегка нетрезвом мозгу одна за другой возникали гневные мысли. — Это прекрасно… — вслух.       Здравый смысл капитулировал. Ситуация напоминала Ксюше полный сюр, только вот… Остатками разума она понимала, что до завершения пресс-конференции и окончательного разгона всех лишних людей, а значит и до появления в банкетном зале Лизы, оставалось максимум пара минут. И если Герман увидит здесь Гелену, в счастливом неведении обнимающуюся с самой Ксюшей, то полнейший разрыв отношений будет меньшим, чего можно ожидать. — Гель, пойдём отсюда, — самым проникновенным из своих голосов, неистово надеясь, что это сработает. — Что? — Давай уйдём куда-нибудь… — Странная ты, Ксюш… — нахмурилась, — Говорить тебе о том, что я только пришла, будет откровенно глупым. Ты и сама прекрасно это понимаешь. — Солнце, пожалуйста. Я не… — Ладно, ладно, не придумывай. Надо — значит надо. Я уже привыкла.       Мысленно выдохнув с облегчением, Князева подхватила девушку под локоть и быстрым шагом увела её с основного фуршета. Ровно за минуту до появления в зале Елизаветы Павловны…

***

      Они пили виски в отдалённом уголке «гостеприимного» здания отеля, много говорили о работе и целовались, пока никто не видит, целовались, целовались, целовались… Целовались, пока в зале Князеву ждала Лиза. В перерывах между поцелуями режиссёр успевала коротко отвечать, что скоро придёт, а когда ситуация уже накалилась до предела — убежала на минутку от Гели, отправила Герман наверх, и вернулась обратно. Вернулась, чтобы вместе с Зарицкой уехать домой. — Блять! — хрустальная пепельница полетела с балкона второго этажа, разбиваясь вдребезги.       По щекам катились слёзы — практически забытая эмоция. Давно она не ощущала себя такой сукой…       Она была виновата. Она была виновата перед обеими. И самое главное, она впервые отчётливо знала, с кем хочет быть дальше… И настолько же отчётливо — что она не могла. — Ксюш, ты чего? Всё в порядке? — обеспокоенный голос с другого конца коридора.       Быстро вытереть слёзы: — Да, любимая! Сейчас приду!..