Бороться

      Последние отблески заката пробивались сквозь кроны деревьев. Дождь, начавшийся несколько минут назад, обещал в самом скором времени превратиться в ливень. Обстановка в палатке, словно по какому-то нелепому стечению обстоятельств оказавшейся посреди королевского леса Дин, стремительно накалялась.       - Мне казалось, что пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем! - возмущался высокий рыжеволосый парень с рукой на перевязи.       - Кажется борьба с Тем-Кого-Нельзя-Называть не соответствует твоим ожиданиям, - в гневе отвечал ему молодой человек в очках и со шрамом на лбу, - вероятно, нам бы следовало останавливаться в лучших отелях и находить каждый день по крестражу! Глядишь, обернулись бы к Рождеству!       - Я думал, что ты знаешь, что делаешь! Что у тебя есть план, Гарри!       - Рон! - Голос девушки, сидевшей на стуле чуть поодаль споривших звенел гневом. - сними медальон. Он заставляет тебя говорить так! Подумай! Ты бы никогда не сказал так раньше!       Рыжеволосый не обратил на неё никакого внимания, в ярости пытаясь протереть в Гарри Поттере дыру своим взглядом. Его ноздри раздувались от дыхания, глубокого и тяжёлого, какое бывает у большинства людей при плохо сдерживаемой ярости.       - Рон, - обманчиво спокойно спросил черноволосый, - если ты так уверен, что всё что мы делаем столь бессмысленно, то что же ты здесь всё ещё делаешь?       - И сам не знаю, - ответил тот.       На мгновение он словно застыл изваянием. Звуки дождя, до того не замеченные усталым разумом героев, ворвались в палатку, затапливая собой всё её невеликое пространство. Вдруг Рон подёрнулся дрожью, сорвал с себя медальон-крестраж, и, швырнув его на землю, бросился прочь. Спустя секунду, девушка с криком негодования последовала за ним. Только Гарри остался стоять, сохраняя комическое спокойствие, словно всё происходящее его никак не касалось.       Через несколько минут полог палатки откинулся, впуская внутрь запыхавшуюся девушку. Она успела вымокнуть насквозь, но казалось не замечала этого. Её лицо выражало странную смесь эмоций от гнева до детской обиды. Губы дрожали не то от холода, не то от сдерживаемых слёз. Гарри же за всё это время не двинулся с места.       - Он ушёл, - сказала она упавшим голосом, - трансгрессировал.       Всё усиливающийся ливень колотил по брезентовой крыше. Девушка прошла дальше в палатку, за спину Поттера. Послышалось требование не оборачиваться. Скорее формальность. Представить, что он будет подглядывать за переодевающейся подругой было бы странно.       Парень сел в кресло, не оборачиваясь. Пелена начала спадать. Он не знал, что делать дальше. Сзади послышался шорох шагов. Она села около него. Взяв Гарри за подбородок, она повернула его лицом к себе.       - Гермиона, я не знаю... - начал было он.       - Тише, - прервала его девушка, - что случилось то случилось. Никто никого не тянул. И если Рон решил, что ему так лучше, то так ему и быть. Вспомни, раньше он уже бросал нас. Мы принимали его назад. Полагаю, что в этот раз его решение окончательно.       Голос девушки креп по мере речи. Если в начале он был тихим и неуверенным, то к её концу звенел как сталь, отражая её непоколебимую уверенность в своих словах.       Гарри смотрел на неё с удивлением. Ещё полчаса назад он и подумать не мог, что всё так обернётся. Он искренне полагал, что в назревающем конфликте она поддержит Рона. Острое чувство благодарности щемило ему грудь. Гарри понимал, что сломается, если останется в одиночку. Ему не хватит ни сил, ни знаний чтобы бороться.       - Запомни, Гарри Джеймс Поттер, - сказала ему Гермина, будто зная все его мысли, - мы прошли через многое вместе. Мы клялись выполнить свою миссию чего бы нам это ни стоило. И мы её выполним. Я - не Рон. Я всегда буду с тобой.       В ту же секунду она быстро наклонилась к нему, провела по щеке ладонью и поцеловала, неумело, но страстно и с напором. Первые несколько мгновений, он ничего не понимал, но после ответил со всем чувством, на которое только был способен. Весь мир отступил на задний план, а пелена дождя словно укрыла палатку и переносила их в какое-то другое измерение, где не было войны и всё могло быть хорошо.