Костры из клёна

Он чувствует мягкий поцелуй на своих губах. Закрывает глаза. Руки замирают у тонких ключиц, так и не дотянувшись до поцелуя. Нежной россыпью над ветвями разгораются звёзды — такие прозрачные, такие холодные — словно стараясь своим светом чуть охладить горящее лицо наследного принца. Костёр пылает на скулах, на кончике носа, на дрожащих ресницах. Казалось, моргни разок — и губы опалит холодом одиночества. Сжатые в кулак ладони всё же раскрываются, подобно цветку. На кончиках пальцев танцует шорох костра, красный, кажущийся кроваво-алым на фоне угольных волос и белоснежной кожи. Всё такой же невесомый, робкий, подчиняющийся прохладному осеннему ветру. Такой же пылающий, как и скулы, кончик носа и дрожащие ресницы. Красный шёлковый лепесток наконец оставляет его — ластится к раскрытой ладони, словно чужая рука. Изящная и надёжная, с отчётливыми суставами. Зрачок Се Ляня сразу же утопает в осеннем костре, стоило ему лишь чуть-чуть приоткрыть глаза: шорох оставил в покое его пылающие губы, но не принёс обещанного холода. Кленовые всполохи горят до самых небес, но так и не обжигают его. Всё вокруг него живёт само по себе, но так и не касается его. В зрачке Се Ляня расцветает огненный лист красного клёна, обнимающий его одинокую ладонь. Немного пахнет сырой землёй. — Да… — голос звучит слегка хрипло, словно потрескивающий в костре хворост. — Я тоже скучаю, Сань Лан. Возвращайся скорее… — нежно поднимает руку к мерцающим звёздам, окутанным ветерком. — Возвращайся домой. Наконец, маленький кленовый огонёк отпускает его руку, напоследок скользнув своим резным краешком по подушечкам пальцев наследного принца. Теперь опустевшая рука незримо вздрагивает от стылого воздуха, а Се Лянь, чему-то улыбаясь, мирно слушает перезвон в красных ветвях, потревоженных осенью; звёзды легонькими колокольчиками оттеняют листву. А кленовый лист сгорает где-то в осени, вместе с лёгким поцелуем; Се Лянь же, глядя на роскошную листву, тихонько вздыхает, греясь в объятиях тёплого кленового костра.