Наивность, граничащая с глупостью

      — Сегодня. Это произойдет сегодня. Я мощь. Я сила. Я… Я тряпка — подумала я, отчаянно наклонив голову.       Наверное вам интересно, о чем вообще идет речь и что за ахинею я вообще несу? Всё просто, уже который день я упорно, в тайне от семьи, стараюсь встать на свои ноги самостоятельно и пройти пару шагов, но как было понятно из моих слов, у меня ни-чер-та не получается. Стоит мне только встать и перестать опираться на что-нибудь, как тут же ноги отказываются держать мою тушку и подгибаются. До моего дня рождения остался какой-то месяц и я с упорством носорога стараюсь научиться ходить до его наступления, из-за чего я не высыпаюсь. Семья, конечно, это заметила, но они не знают причины моего недосыпа. Мама стала беспокойно следить за мной и всё время крутить в руках кулон, она делает так все время, когда нервничает. Отец немного напряженно присматривает, но я вижу, что он просто сильно беспокоится за меня. Дракончик и так старался проводить со мной больше времени, но сейчас это перешло на новый уровень. Он начал просить, чтобы я спала с ним, чего я категорически не могла допустить. Ведь если это произойдет, я не смогу тренироваться. Рано или поздно родители потребуют от меня объяснения моего странного поведения. Мне правда стыдно перед семьей и я бы хотела объяснить им почему это делаю, если бы не одно «Но».

Задание: «Первые шаги».

Первый шаг – он трудноват — вновь сползаю на шпагат — уж на попе синяки – нелегки они, шаги!

Цель задания — научиться ходить самостоятельно, не говоря об этом родителям. Вы должны успеть сделать это до вашего дня рождения или во время него. Награда за выполнение: — вы сможете не только ползать, но и ходить +5 к ловкости +3 к силе +500 с Симизу и Тора Судзуме +500 с Рюу Судзуме +5 к очарованию +10 баллов Наказание за провал/отказ: — пожизненный навык: «Неуклюжая» -10 к ловкости -5 к силе — вы до пяти лет не сможете ходить.

Навык: «Неуклюжая» Вы все время будете спотыкаться об камешки, пороги и даже на ровной поверхности. Синяки и ссадины станут вашими пожизненными спутниками, а пластыри с перекисью лучшими друзьями. Дает: -30 к ловкости -20 к удаче +5 к очаровательности +5 % шанс того что, в очередной раз упав, вы свернете себе шею.

Когда впервые это увидела, я была в шоке и чуть не подавилась соком. Мне категорично не хотелось получить этот навык. Я до сих пор не могу понять, за что дают очаровательность в этом навыке.

Неуклюжесть может быть очаровательна и весьма мила. Особенно в вашем исполнении. ┐(︶▽︶)┌

       — Даже думать об этом не желаю. И что за «Особенно в вашем исполнении»? Ты на что-то намекаешь? — я с подозрением уставилась на систему. Вроде в этой фразе нет ничего особенного, но больно подозрительно она прозвучала.       Видимо, мне не суждено узнать ответ на свой вопрос, в комнату заглянула мама. Она довольно часто начала так делать, волнуясь за меня, она сама стала плохо спать, за что мне было стыдно. Заметив, что я опять не сплю, мама, беспокойно поджав свои побледневшие от недосыпа губы, на которых можно заметить маленькие ранки от зубов. От беспокойства за меня, она постоянно кусает свои губы. — Малышка, почему ты не спишь? Время позднее и маленьким девочкам пора спать, — она ласково погладила меня по щеке, с беспокойством заглядывая ко мне в глаза, силясь разглядеть там, что же меня волнует. — Я не могу уснуть, — в который раз я это говорю им? Мне хочется плакать от того, что я не могу успокоить маму и доставляю столько беспокойства им. От этих мыслей у меня навернулись слезы на глазах. Мне всего через месяц будет два года, а я уже доставляю своей семье столько проблем и беспокойств.

***

      В детской комнате, что была освещена лишь лунным светом, около кроватки стояла прекрасная юная женщина, лет 23-25, не больше. Её шелковые бирюзовые волосы с зеленоватым оттенком, что легкой вуалью лежали у неё на плечах. В свете луны они переливались и меняли свой оттенок от обворожительно бирюзово-зеленного в пленительно темно бирюзовый цвет. Её зеленые, словно два больших изумруда, глаза, что потемнели от усталости и беспокойства, смотрели на свою любимую двухгодовалую дочку. Маленькая девочка с красными, как осенние листья клена, волосами и красивыми ведьмовски-зелеными глазами, под которыми залегли тени усталости, неловко отвела взгляд. Девочка стояла в своей кроватке, крепко держась за бортик, чтобы не упасть, но было видно, что она чуть пошатывается. Тишину комнаты нарушил её тихий и неуверенный ответ на вопрос матери, почему же маленькая принцесса не спит в столь поздний час? — Я не могу уснуть, — было видно, что малышка врет. На глазах девочки навернулись капельки слез, что в свете луны были похожи на маленькие жемчужинки. Казалось, что они в любой момент могут сорваться с её пушистых ресничек, и с задорным стуком застучат по полу, прыгая и сверкая в сиянии луны. Материнское сердце не могло выдержать такого. Женщина, подхватив свое дитя, крепко прижала его к себе. Она видела, что маленькая дочурка изменилась после той ночи, когда они чуть не потеряли её. В глазах малютки не было тех капризных искорок и не сверкали упрямством, когда ей что-то запрещали. Она послушно садилась учить иероглифы, ела так нелюбимою ею тыквенную кашу с тушеными овощами, нехотя, постоянно немного отпираясь, но она все равно съедала всё, без слез и криков, хоть и морщила свой милый носик, всем видом показывая, как ей это не нравится. Было ещё много таких, казалось бы, маленьких отличий, но если их всех сложить, то они уже не были такими уж незначительными. Но материнское сердце чувствовало, что это именно её дочь. Её маленькая Усаги. Такая милая и наивная, что поверит любому слову, сказанным кем-то из них. Возможно она изменилась, и в её взгляде время от времени проскакивает что-то взрослое, но это не изменит её любови к СВОЕЙ дочери. Она больше не допустит той страшной ситуации. Не потеряет свой теплый огонек и не будет стоять у операционной, умоляя врачей спасти своего милого кролика. Не будет молить Шинигами и других всех известных ей богов не забирать их маленькое сокровище. Не будет вскакивать вместе с мужем посреди ночи и бежать к дочери, проверяя, на месте ли она и все ли с ней в порядке?       До сих пор ей снится тот чертов день, когда они всей семьей решили съездить в магазин и оставили её, казалось бы, всего-то на пять минут в машине одну. Каких-то жалких пять минут, что может случится ? Оказалось, что может. Вернувшись, они увидели, как в машину, в которой мирно спала малышка, с размаху врезалась другая. Все, что она запомнила из того момента - это детский, полный боли крик их сокровища, что потонул в её собственном, слезы на своих щеках, искаженные звериным ужасом лица мужа и своего сына. Тора вышел из ступора быстрее, чем она, её муж со всех ног рванул к машине. Она последовала за ним, крикнув сыну, чтобы он не двигался с места. Вместе с мужем они смогли вытащить Усаги из машины. Она помнит, как аккуратно прижимала к себе свое сокровище, не позволяя никому её забрать, к боку прижимался Рюу, глотая свои слезы и дрожа всем телом, а Тора, сидя на земле у моих ног, ждал, когда приедет скорая. У него немного дрожали руки, он аккуратно гладил по головке нашу малышку, прося не оставлять, потерпеть совсем немного и обещал, что исполнит все, чего бы она не захотела. Его руки были в крови, как и мои. У меня пробовали отобрать Усаги, но кто им позволит? Никто не смеет отбирать у меня МОЕГО ребенка. Отвоевав Усаги, я сама села в машину скорой помощи и нехотя отдала ее врачам на операцию. Мне казалось, стоит только отпустить её, как она исчезнет, рассыпется множеством прекрасных огоньков, как в легендах про смерть нимф или фей. Будто обезумевшая, я плакала и просила врачей спасти её. Умоляла Шинигами не забирать её, она ведь такая маленькая.       Наконец, врач, что оперировал, её вышел из комнаты, его лицо было мрачным. Я не хотела верить в то, что моя малышка погибла. Вырвавшись из рук своего мужа и оттолкнув в сторону этого человека, что посмел солгать мне, я ворвалась в операционную. На столе лежала Усаги. Она была такой бледной, её короткие красные волосы спутались и потемнели в некоторых местах от засохшей крови, что застряла у нее в волосах неприятными комками. Еще утром бывшие розовенькими щечки побледнели и стали по-мертвецки бледными, на них были разводы от крови и слез. Но даже в таком виде она была похожа на фею, которая просто спала крепким сном. Я медленно подошла к ней, будто боясь потревожить её, осторожно прижалась щекой к её груди, не слыша там стука. Ками-сама, Шинигами, кто угодно, прошу верните мне её, не забирайте моего крольчонка. Верните мне моё сокровище, она ни в чем не виновата. Дети не должны умирать раньше родителей, это не правильно. Сзади подошел Тора с Рюу, мой маленький дракончик весь дрожал, его слезы беззвучно стекали вниз по подбородку. Тора тоже плакал, но не так, как все привыкли видеть. Он плакал без слез, а это намного больнее и ужаснее. Стоял в дверях и смотрел лишь на лицо нашей дочери. — Тук,Тук — на секунду отшатнувшись от Усаги, я вновь прижалась к её груди, снова услышав этот чудесный, и такой желанный стук сердца. Её сердце билось. Она жива! Я тихо засмеялась от счастья и прижала своё сокровище к груди. Тора смотрел на меня с недоумением, на что я лишь счастливо жмурила глаза и одними губами повторяла, как мантру, что она жива. Тора быстро преодолел пару метров, разделяющий нас и обнял, плача мне в плечо. Рюу тоже понял, что все наконец закончилось и наша Усаги жива. Облегченно улыбнувшись, он закрыл глаза, упав в обморок.       После, когда мы привезли её домой, она долго не просыпалась. Никто не понимал, почему она не приходит в себя. Всё, что мы могли сделать — это ждать. Рюу по долгу не отходил от кроватки, постоянно ей что-то рассказывал и говорил, что когда она проснется, они обязательно сыграют во что-нибудь. Я с Торой тоже были рядом и ласково гладили по голове или снова румяным щечкам, говоря, чтобы она поскорее просыпалась. Мы ведь все так её любим.       Когда я по среди ночи услышала детский крик и плач, меня будто подбросило. Я, вместе с мужем, бросилась в комнату нашей дочери и, забежав, мы увидели, что она проснулась. Она наконец-то проснулась! Тора остался в дверях, с облегчением смотрел на то, как я стараюсь успокоить нашу малышку. Думаю, именно в тот момент в ней что-то поменялось, но это не важно. Главное она жива, а на остальное как-то плевать. Когда она наконец успокоилась и заснула, я прижалась губами к её лобику, благодаря всех богов, что она жива и здорова. Тора обнял меня со спины и с беспокойством смотрел на мирно спящую фею, что находилась у меня на руках. Мы оба беспокоились о том, что она снова заснет и не проснется. И как же я благодарна, что этого не произошло.

***

      Мама резко обняла меня, она судорожно дышала, будто пыталась не зарыдать. Боже, что же я за дочь такая?! Довела маму до слез! Не выдержав, я заплакала, прижавшись лицом к её волосам. Она куда-то пошла, неся меня а руках, но мне было совершенно плевать. От мамы приятно пахло морем, солнцем и какими-то цветами. Я зарылась носом в её волосы, продолжая всхлипывать и просить прощения. Она лишь гладила меня по спине и ласково целовала в макушку. — Что случилось? — услышав папин голос, я оторвалась от маминого плеча и посмотрела своими заплаканными глазами на него. Оказывается, пока я плакала, мама принесла меня в её с папой комнату. Она осторожно положила меня около папы и сама присела рядом. — Что случилось, цветочек? — папа ласково провел рукой мне по щеке, вытирая слезы — Кто обидел моего кролика? Признавайся! Я быстро объясню ему, что так делать нельзя и это чревато последствиями! Я захихикала и прижалась щекой к его руке, перестав наконец плакать. Они уложили меня между собой и накрыли одеялом. В дверь послышался стук, повернув туда голову, я видела там аники. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и неловко смотрел на нас, крепко прижимая к себе плюшевого белого дракончика с длинным телом, похожее на змеиное, на котором были четыре лапки, у него на чуть вытянутой мордочке были длинные тонкие усы, его грива была красивого, темно-бирюзового цвета . — Можно… Можно я тоже с вами лягу? — когда мама с папой, переглянувшись, кивнули, он, просияв, быстро залез к нам на кровать и прижал меня к себе. Папа, выключив светильник, который стоял на прикроватной тумбочке, крепко прижал нас к себе. Мама прижалась к нам, обвив руками Рюу со мной. Я быстро уснула, сморенная стуком сердца папы и брата и теплом рук, которые так крепко держали меня.

***

      На кровати лежал и обнимал свою семью красивый мужчина с красными волосами, он задумчив смотрел куда-то в потолок своими сиреневыми глазами, обнимая маленького мальчика лет пяти и девочку двух лет. — О чем задумался? — лежа на боку и смотря на детей, спросила Сузуми. Она нежно гладила короткие, красные, такие же как и у Торы, волосы их маленькой дочери. Их сын, Рюу, крепко обнимал малышку. Складывалось ощущение, что если кто-нибудь попробует забрать её из его рук, то он зарычит, словно разъяренный дракон, сверкая своими ярко аметистовыми глазами на смертника, посмевшего нарушить его покой, посягнув на святое. Казалось, что этот, пока ещё маленький, дракон, любой ценой будет защищать своё прекрасное, красноволосое сокровище, с красивыми малахитовыми глазами, что были скрыты за веером пушистых ресниц, не позволив нарушить её покой. Усмехнувшись этим мыслям, Тора покачал головой. После того дня, они все немного изменились. Сузуме постоянно беспокоилась и не могла найти себе места, если долго не видела их кролика. Максимум времени, на которое она могла, и была согласна, оставить Усаги одну, были каких то жалких три часа. По истечению этого времени, она бросала все дела и бежала проверить, все ли в порядке с их малышкой. Рюу постоянно обнимал Усаги и старался не отпускать её никуда одну, он боялся, что она исчезнет, стоит ему только отвернуться. Сам же Тора старался, как можно чаще держать свой маленький, такой хрупкий цветочек, на руках, он каждый раз обнимал её и садил на колени. Ему было страшно. Просто по-человечески страшно, что это все сон, и когда он откроет глаза, его не будет встречать эта малышка, не увидит сверкающих зелёных глаз, которые смотрели на него с таким доверием.       Они все этого боялись. В скором времени, через какой-то год, малышку можно будет отдать в детский садик. Вряд ли это произойдет, ведь там её могут обидеть, ударить или вообще похитить! Тора понимает, что это всего лишь паранойя и ничего с ней не случится, но он все равно не позволит ей пойти туда. Никто из них не позволит, пусть лучше учатся дома. Они ничем не хуже других людей смогут обучить её всему самому нужному. Не зря он называл малышку «Цветочком» или «Феей». Она была столь прекрасна, как нежные цветы, или маленькие, как очаровательные феи, сколь и хрупка. Феи в легендах маленькие, стоит их сжать в кулаке, как их этой феи не станет, рассыпется на миллионы золотых огоньков. Цветы были столь же хрупки, всего-то нужно сорвать стебелек. Он не допустит этого, Тора до сих пор корит себя за то, что слишком сильно расслабился, из-за чего пострадала его дочь. Он с Сузуми когда-то давно бросил мафию, он знает, что из неё можно уйти только вперед ногами, но не даром же он был одним из лучших иллюзионистов своего поколения. Они подстроили собственную смерть, вернули свои настоящие имена и наконец создали семью, о которой так долго мечтали. Из-за своей глупости он чуть не лишился дочери, расслабился, подумав, что их никто не найдет. Они их нашли. Нашли и покусились на то, на что нельзя покушаться и поплатились за это. Может он с Сузуме и бросили мафию семь лет назад, но кто сказал, что они потеряли свои навыки? Они нашли этих ублюдков и заставили их пожалеть о содеянном. Как же они корчились в агонии, потерявшись в собственных кошмарах, не понимая где явь, а где иллюзия. Благо, пламя дождя со смесью солнца, которым обладала его жена, не позволила им сдохнуть так быстро. Пусть скажут спасибо, что дома их ждали наши дети и они не могли так уж сильно с ними задерживаться. Некоторое время мы боялись, что в Усаги проснется пламя и её или Рюу заберет мафия. Слава Деве Марии, что в малышке его не оказалось, а если и есть, то оно настолько мало, что совершенно не ощущается. Чего не скажешь о её брате, в нем горело пламя солнца с легкой примесью дождя, но если он не будет им пользоваться, то его вряд ли найдут.        От мрачных мыслей его отвлек легкий толчок в плечо, что сделала моя прекрасная жена своим маленьким кулачком, чтобы привлечь наконец мое внимание к себе. — Так о чем ты так задумался? — она капризно надула губы. Я лишь усмехнулся и притянув её к себе. — О том,что все самое важное для меня в этом мире — сейчас лежит в этой постели — Сузуме лишь ласково улыбнулась мне, нежно переплетая наши пальцы. Смотря в её сияющие, словно звезды, глаза, я понимаю, что это действительно так. Идиллию нарушает удар маленького кулачка моего сына по животу и его тихое шипение. — Дайте нам поспать! Если вы разбудите мне Усаги-чан, я не знаю что с вами сделаю, — он злобно сверкал на меня своими глазами, в которых горело пламя и обещание того, что кара настигнет меня обязательно, если я разбужу цветочек. Тихо расмеявшись, я растрепал ему волосы. — Действительно, пора бы уже спать, — придвинув поближе к себе детей и через них обняв Сузуме, я закрыл глаза, наконец засыпая. Этой ночью меня не мучили кошмары, ведь рядом лежала моя семья, что отгоняла их от меня.