Наивность, граничащая с глупостью

      — Ты кто такая, мусор? — я растеряно смотрела на парня лет 17, развалившегося на тронообразном кресле, закинувшим правую ногу щиколоткой на колено. Его темно багровые глаза смотрели на меня со смесью затаенной ярости, боли и смятения. Похоже, не я одна не понимаю, как я здесь очутилась. Когда, я засыпала, то ожидала увидеть Хохлатика, а не незнакомого мне парня с пугающим взглядом. — Мусор, мне повторить вопрос?       Он прищурил свои глаза, смотря на меня, как на неизвестную ему зверушку, которую еще не решил прибить или пусть поживет пока. Я сглотнула образовавшийся ком в горле, чуть вжав голову в плечи от резкости, с которой он произнес свой вопрос.       — Я… Меня зовут Усаги, синьор. — запнувшись вначале, я тихо ответила на его вопрос, боясь его как-то разозлить. Меня пугал этот взгляд загнанного зверя, что смотрел на меня, почти не моргая. В них я видела яростно бушующее пламя оранжево-желтого цвета, что не хочет мириться с чем-то непонятным мне. Я вздрогнула, когда он медленно поднялся со своего кресла и плавно начал обходить меня, рассматривая. Было ощущения, что вокруг меня ходит какая-то смесь тигра и льва, что готова наброситься в любой момент, стоит сделать лишний шаг. Я замерла, не смея сдвинуться с места, лишь наблюдала за ним и пыталась придумать выход из этой ситуации. Мне просто поскорее хотелось уйти от этого пугающего парня, что был намного выше меня и поскорее укрыться в объятьях Хохлатика. Почему пришло сравнение о смеси тигра со львом? Потому что он шел плавно и немного лениво, как львы, пытающиеся обмануть добычу своей показной ленивостью, но в движениях присутствовала некая резкость и нетерпимость, свойственная тиграм перед их добычей.       — Мусор, как же ты тут оказалась? — его лицо неожиданно оказалась напротив моего, отчего я чуть не отпрянула, но смогла себя сдержать. Перед такими людьми нельзя показывать свой страх, ведь они ценят лишь силу. Я смело смотрела прямо ему в глаза, не отодвигаясь от его лица, на что его губы изогнулись в усмешке, а тонкие брови с разветвлением ближе к середине заинтересованно изогнулись. — Мусор решил показать, что не такой он уж и мусор?       — Сеньор, я не мусор и у меня есть имя! — Почему каждый, с кем я знакомлюсь, дают мне какие-то клички? Это какая-то мода что ли? Страх переходил в раздражение и я, совершенно не подумав отодвинула, рукой его лицо от себя. С раздражением посмотрев ему в глаза, я начала говорить. — Некрасиво называть других людей мусором, ты можешь так оттолкнуть или обидеть людей, находившимися рядом с собой!       Остановил мой разговор выстрел, пролетевший мимо моей головы и взорвавший стену, находившуюся сзади. Я застыла статуей, испуганно смотря на парня перед собой. Он направил на меня пистолет, чей черный металл блеснул в свете ламп, яростно смотря на меня темно багровыми глазами. В его чуть прилизанных назад игольчатых волос с выбритыми висками плясали огоньки пламени и казалось вплетенные в эти волосы перья с хвостом енота распушились от ярости этого парня. — Заткнулась и чтобы больше не смела мне указывать, мелкий мусор! Мне плевать, есть у тебя имя или его нет, как и плевать на мнение мусора, что меня окружает. Мусор останется мусором, как его не называй.       Он почти рычал мне эти слова, а пламя охватило направленный на меня пистолет вместе с его руками. Мои колени дрожали, а сама я не могла пошевелиться от навалившегося страха. Я не имею понятие, что произойдет, если меня убьют во сне, и мне не хочется это узнавать. Резко его пламя начало затухать, будто перекрыли весь кислород, без которого оно не может гореть. Парень покачнулся вперед, хватаясь за кресло и падая на колени. Его спина чуть изогнулась, а лицо еле скривилось в муке. Ему было больно, и он всеми силами старался не показывать этого мне, но чем сильнее он сопротивлялся чему-то и не давал потушить свое пламя, тем больнее ему было.       — Что ты делаешь? Прекрати! Прекрати, тебе же больно! — я чуть ли не кричала, подбегая к нему и хватая за его плечи. Он рычал сквозь зубы и сильнее сжимал ручку кресла, отчего она не выдержала и все-таки разломилась в месте, где он держался. — Потуши пламя! Перестань упрямиться и вредить самому себе!       Я не знала, что мне делать, из-за чего постоянно срывалась на крик. Не придумав ничего лучше, я просто обняла его за шею, передавая ему свое пламя, заполняя его резерв, оказавшимся почти пустым. Похоже, это было не впервой с ним и не впервые он пытается сражаться с чем-то незримым, что пожирает его пламя. Под его смуглой кожей перекатывались мышцы, я чувствовала из-за того, что повисла на его шее. Он был холодным, как лед, только что вытащенный из морозилки, и это казалось неправильным. Было ощущение, что он должен чуть ли не источать жар своей кожи, но нет, она была именно ледяной. Сейчас я чувствовала себя, как при первой встрече с Чукой. Вроде и страшно до трясущихся коленок и дрожащего голоса, но так сильно хочется помочь и облегчить боль, что весь страх отходит на второй план. Наконец он перестал пытаться не позволять своему пламени потухнуть.       — Ты хоть понимаешь, что делаешь самому себе хуже этими попытками? Ты понимаешь, что если ты полностью опустошишь свой резерв, то просто заморозишься или того хуже, перегоришь?! — я обнимала его за крепкую шею, продолжая передавать свое пламя ему. Оно хоть и не подходила ему по типу, но его было легко усвоить и переделать по себя. Возможно, это из-за смешения трех типов пламени или просто особенность такая, но сейчас это было не так важным.       — Меня зовут Занзас, мелкий мусор. — он обвил меня своими руками, прижимая меня ближе к себе, и стал спокойно принимать мое пламя в себя. В его глазах все также можно было увидеть боль и всепоглощающую ярость, но также там стало плескаться заинтересованность. Теперь он смотрел на меня, как на полезную зверушку, которую решили пока оставить себе. — Ты оказалась не такой простой, какой показалась вначале.       Его губы изогнулись в высокомерном оскале, и он расслабился, закрывая свои глаза. Меня начало куда-то тянуть, и я поддалась этому потоку, ведь там я почувствовала пламя Хохлатика. Закрыв свои глаза, я через секунду оказалась перед Мукуро, стоящим ко мне спиной. Он обеспокоенно смотрел на море, видимо, ожидая, когда я приду. Облегченно улыбнувшись, я аккуратно начала подходить к нему, стараясь сделать это как можно незаметнее.        — Угадай кто! — я закрыла его глаза руками, уперевшись локтями в его плечи. Он вздрогнул, но сразу же на его лице засияла улыбка, а его ресницы защекотали мои ладони от того, что он лукаво их прищурил. Пискнув от неожиданности, я оказалась у него на коленях. Этот плут просто потянул меня за руки, опрокидывая меня на себя, перетянув через плечо. — Так не честно! Ты должен был отгадать!       Я капризно надула свои губы, смотря на Хохлатика из-под ресниц, но не смогла долго держать такое выражение лица и мои губы сами растянулись в счастливую улыбку. Мукуро весело закуфуфукал, смотря на мои тщетные попытки удержать обидчивое выражение лица, и я засмеялась вместе с ним. Оплетя его шею руками, я уткнулась носом в его холодную шею, передавая свое тепло ему. Без понятия как это происходит, но это же сон, а в нем все возможно. Невольно я сравнила холод от кожи Мукуро и Занзаса. Если у Мукуро была просто холодная кожа, как у человека, который забыл зимой свои перчатки, поэтому кожа стала холодной, то у Занзаса была сравнима со льдом, что обжигает руки своим холодом, и это настолько чувствовалось противоестественно, что хотелось избавить Занзаса от этого холода.       — Что-то произошло? Ты сегодня немного грустная. — Мукуро обеспокоенно смотрел мне в глаза, стараясь там найти ответ, но я лишь покачала головой. Мне не хотелось рассказывать про Занзаса и волновать еще больше Хохлатика. Беря его руки в свои, я начала растирать их, чтобы они хоть немного согрелись, и у меня это даже получилось. С каждым разом у меня получается понемногу согревать Мукуро и даже передавать чуть-чуть своего пламени ему. Почему-то у него оно было истощено не до такой степени, как у Занзаса, конечно, но тоже довольно сильно.       Так и провели с ним всю оставшуюся ночь, прижимаясь друг к другу и тихо рассказывая ему что-то. Утром я проснулась раньше Скуало и, решив, что хватит валяться и пора бы начинать готовить завтрак, потопала умываться. Напевая песню из какой-то рекламы и качая бедрами в такт, я крутилась у плиты, готовя нам со Ску завтрак. Услышав сзади шаги, я чуть повернула голову к спускающемуся Скуало, продолжая следить, чтобы блинчик не подгорел.       — Доброе утречко, Ску. — я мягко улыбнулась на его сонное пожелание доброго утра и поставила перед ним тарелку с блинами, политыми банановым сиропом. Как обычно бывает, я увлеклась готовкой и наготовила слишком много. А это значит что? Правильно, Ску должен будет съесть хотя бы половину всех блинов. Все-таки разлепив свои глаза, он поперхнулся, увидев сколько ему нужно съесть.       — Врой! Мелкая, ты меня на убой что ли откармливаешь?! — он ошалело смотрел на все, что я наготовила. —Признайся, ты просто хочешь меня сожрать?!       — Конечно. — я кивнула на его слова, как само собой разумеющее. Уперев подбородок в свои скрещенные пальцы рук, которые я уперла локтями в стол, мои губы изогнулись в ехидной усмешке, и я смотрела на него хитро из-под ресниц. — Я же говорила, что мне же не хочется обгладывать только твои косточки, а так глядишь и мясцо появится.       Не знаю когда и почему, но эти слова стали нашим ритуалом, которые мы говорим при каждом приеме пищи вместе. Странная традиция, но это было почему-то до сих пор забавно. Мне интересно, когда же Ску уже начнет тошнить от этих блинчиков, которые он поглощает тоннами, когда приходит ко мне? — Система, почему я оказалась во сне с неким Занзасом? — пока Скуало был увлечен поеданием блинчиков, я решила, что неплохо бы было узнать об этом случае.

Вы повстречались со Занзасом Скайрини по той причине, что он нуждался в вас. Это не совсем тот мир Katekyo Hitman Reborn. То есть персонажи в этом мире те же, даже истории у них такие же, но некоторые ситуации могут закончиться по-другому.┐(´ д `)┌

— Что ты хочешь сказать под «закончиться по-другому»? — я пристально смотрела на табличку, ожидая, когда мне ответят.

Возьмем за пример ситуацию с Занзасом. В оригинале с ним было все относительно хорошо, и он почти никак не пострадал. Тут же немного вышла другая история, без вас персонаж Скайрини Занзас не сможет выжить. ＼(º □ º l|l)/ Поэтому пришлось проводить экстренную помощь с перемещением вас в общий сон, где вы смогли бы помочь ему. Нам повезло, что рядом с вами находился персонаж Скуало по связи, с которым мы смогли перенести вас к сознанию персонажа Занзаса. <(￣︶￣)> Просим прощение за данное неудобство.m(_ _)m

      Так, с этим более разобрались. Осталось только понять, как мне это совмещать с Хохлатиком? К системе с этим вопросом обращаться не вариант, потому что интуиция орет благим матом, стоит только об этом задуматься. Ками, как же это проблематично.       После завтрака мы со Скуало немного посмотрели очередной фильм, на этот раз про мафию, где он постоянно комментировал тупизм героев, что играли роль мафиози и насмехался над тем, как они изображали из себя убийц. Ближе к полудню Скуало ушел на самолет, как обычно поцеловав меня в лоб на прощание. Всё оставшееся время я занималась уборкой до прихода родителей, заметая следы прибывание здесь Ску.       — Как же я соскучился по своей малышке! — папа подхватил меня на руки и закружил по комнате, а я от неожиданности вцепилась руками ему в плечи, поджимая ноги за его спину, чтобы не упасть. Наконец папа поставил меня на пол и пошел на кухню, где мама разбирала пакеты с продуктами, а брат кружился вокруг нее, пытаясь выискать что-то вкусненькое. — Крольчонок, у меня чашка сломалась!       — Что? — я недоуменно смотрела на специально делавшего грустное лицо отца, что показывал мне свою пустую чашку, которая, на минутку, была совершенно целой. Спустя минуту ко мне пришло осознание, что таким путем он просит о том, чтобы я сделала ему кофе. Весело сверкнув глазами, я смотрела на него со столь же грустным выражением лица. — И в правду сломалась. К сожалению, автоматический режим сломался и остался только механический, который нужно делать вручную.       Я развела руками в стороны, весело улыбаясь и прячась за маму под возмущенный взгляд отца. Мама лишь также весело улыбнулась, погладив меня по голове и передавая бутылку молока, безмолвно прося положить ее в холодильник. Когда пакет был весь разобран, а папа, возмущенно бурча о том, что его никто не любит, сделал себе кофе, мы всей семьей уселись смотреть фильм, который не успели досмотреть.        — Сузуме, это мой кофе! — папа возмущенно вскрикнул, негодующе смотря на то, как мама, скрывая за чашкой ехидную усмешку, мирно пьет его кофе. Я с Рюу весело засмеялись, наблюдая за притворно убивающимся над уже пустой чашкой кофе папой. Было весело слушать его стенание что никто его не любит и все обижают, пока он снова готовил себе кофе, а мама в ответ лишь ехидно выгибала свою бровь, смотря на устроенную отцом сцену.