Отклики прошлого

В комнате Томиоки сюрреалистично пахнет сигаретным дымом и ментолом. Гию не спит которые сутки, тратя всю ночь на бессмысленное глядение в потолок. Он не понимает, когда его «депрессия» зашла так далеко, поэтому к психологу он бесперебойно ходит ровно три раза в неделю. И, казалось бы, всю его меланхоличность можно списать на плохую погоду, но Гию думает, что это болезнь. В комнате Томиоки сюрреалистично пахнет сигаретами и ментолом. На маленьком подоконнике ютятся грязные кружки то ли с чаем, то ли с ещё какой-нибудь жидкостью. Рядом же стоит пепельница, набитая окурками и бычками. Иногда у Томиоки першит горло от терпкого вкуса сигарет, поэтому он пьёт таблетки с ментолом. У него бледная кожа, худое тело и синяки под глазами. Гию всячески пытает скрыть это под бесформенным чёрным свитером (он специально выбрал такой свитер под цвет его волос), но окружающие всё равно замечают такие незначительные изменения и ничего не говорят. Так даже лучше. В комнате Томиоки сюрреалистично пахнет сигаретами и ментолом. Мало кто знает, но он просто обожает рок-группу «My Chemical Romance». Как он сам говорит: «Их песни слишком атмосферные. Под их песни я хочу вскрыть вены». И, конечно же, говорит это только самому себе и никому больше. Гию уже большой мальчик, ему почти восемнадцать, но он всё ещё плачет над искалеченными судьбами героев мелодрам. — Ты как девчонка, — Шинобу заливается смехом и возвращает Томиоке его зажигалку. — Я инопланетянин. В комнате Томиоки сюрреалистично пахнет сигаретами и ментолом. Он носит чёрный обшарпанный и растянутый по самое не хочу свитер. Кочо не раз делала ему замечание по этому поводу, мол, купи что-нибудь поновее. Гию отвечал «Да-да» и натягивал его ещё сильнее. — Ты выкуриваешь целую пачку сигарет, а потом сосёшь таблетки с ментолом — это что, какой-то ритуал, чтобы заработать рак горла или лёгких? — Это акт самовыражения, — снова эта недовольная мина: холодная и мёртвая. — Томиока, — тихо спрашивает девушка, — почему ты доводишь себя до таких крайностей? У тебя что-то типа парамнезии*? — Ага, — так же тихо и хрипло отвечает он, допивая остывший чай из кружки. — И как давно? — Не знаю. Наверно, с самого рождения. — Понятно. Шинобу вскакивает с подоконника, выкидывая стик в окно, а не в мусорку, которая, кстати, стоит у Гию около кровати. — Ладно, я пойду. Пообещай, что поспишь сегодня хотя бы часа три, а то смотреть на тебя больно, — она фыркает и покидает дом парня. Томиока остаётся наедине со своими мыслями и проблемами, которые так отчаянно пытается заглушить сигаретами и таблетками с ментолом. У него в голове проигрывается одно и то же кино, где он, герой, который спасает людей от безжалостных демонов, влюбляется в мальчишку. У мальчика тёмно-бардовые волосы и серьги в ушах. Он носит клетчатое хаори и неизвестную Томиоке форму. У самого Томиоки спутанные черные длинные волосы, завязанные в низкий хвост и хаори с двумя разными рисунками: один сплошной красный и один с геометрическим рисунком зеленого, оранжевого и желтого. Для него, современного человека, такое кино кажется скучным, детским и глупым. Всё в этом фильме не так: сюжет, внешность персонажей, стиль жизни героев, общепринятые правила и т.д. Всё в этом фильме не так, но почему Томиока думает, нет, знает, что это его прошлая жизнь? Кино такое туманное и расплывчатое, но такое реально и ощутимое, что Гию уже думает наведаться не к психологу, а к психотерапевту. Ведь он думает, что помнить свою прошлую жизнь — это плохо, а испытывать и помнить прошлые чувства — ещё хуже. Гию иногда поглядывает на часы, ждёт, когда они пробьют полночь, и к нему в окно постучится парень с тёмно-бардовыми волосами и серёжками в ушах; скажет ему, что у него в комнате всё так же сюрреалистично пахнет сигаретами и ментолом.