Секрет И

      Следующим утром они собирались перебираться во Францию. Но предварительно им нужно было закончить кое-какие дела в Министерстве Магии.       Гермиона отправилась на свою персональную Голгофу — на встречу с Молли Уизли, решив, что оттягивать этот момент уже просто неприлично. Северус же пошёл решать свои вопросы.       Попечительский Совет быстро утвердил его в должности директора, после чего он дал краткое интервью журналисту «Ежедневного пророка» о своих планах, и передал ему запечатанный конверт. Внутри было сообщение о заключении магического брака между ним и Гермионой Грейнджер, и одна колдография самого обряда. Конверт был зачарован так, что открыть его можно было только после семи часов вечера, чтобы новость попала в газету не раньше следующего утра.       Покончив с делами, Снейп решил напоследок навестить Кингсли Шеклболта, чтобы задать ему под занавес пару вопросов. Секретарша министра, бывшая хаффлпаффка, закончившая Хогвартс через год после войны, узнав Снейпа, резко дёрнулась от неожиданности и поставила большую кляксу в журнале регистрации служебных записок. Снейп решил не нервировать девушку, никак не прокомментировал её оплошность и просто попросил узнать, может ли Министр уделить ему пятнадцать минут. Секретарша молча кивнула, и почти бегом направилась в кабинет начальника. Через минуту она вышла и пригласила Снейпа войти.       Кингсли сидел за столом и крутил в руках ещё не открытое письмо. Увидев гостя, он отложил конверт в сторону и жестом предложил ему сесть.       — Чай? Кофе? Или что покрепче?       — Чай, — ответил Снейп. Кингсли кивнул своей секретарше, и она молча вышла.       — Ну, что, молодожён? Тебя можно поздравить? Или это всё ещё тайна?       — Тайна, — хмыкнул Снейп. — Надеюсь, она сохранится хотя бы до завтра. Мы сегодня перебираемся обратно в Прованс, надеюсь, за пару месяцев здесь все успокоятся.       Кингсли хохотнул:       — Сбегаешь? Да уж, мало бедным «Возмущённым ведьмам» твоего воскрешения, а тут ещё и это. Они так восхищались твоей вечной любовью к Лили Эванс, а ты... Тебе-то хорошо, тебя здесь не будет, а ты хоть представляешь, как они начнут орать?       Снейп отмахнулся:       — Да на здоровье, когда меня здесь не будет, пусть они меня хоть бьют.       — Вечно у тебя всё не как у людей. Куда ты так спешил? Так сильно жениться захотелось, не мог дождаться, пока один скандал утихнет, сразу новый спровоцировал?       Дверь в кабинет открылась и вошла секретарша, левитируя перед собой поднос с двумя чашками, заварочным чайником, сахарницей и вазочкой с печеньем. Подождав, пока она выйдет, Снейп ответил:       — Значит, так надо было, — он налил себе чаю и перевёл взгляд на Кингсли. — А теперь к делу. У меня, собственно, к тебе три маленьких вопроса. Очень уж хочется ответы на них получить.       — Да?       — Объясни мне. Почему ты продал Гермионе мой дом? Почему ты не отвечал мне, кто его купил? И почему ты мне не сказал, что ей нужна помощь?       Кингсли тоже налил себе чашку чая, добавил сахар и начал его задумчиво размешивать.       — Ну, для начала, — он медленно сделал пару глотков. — у меня не было никакого повода считать, что тебе есть до неё дело. Разве не так?       Северус промолчал.       — Пойдём дальше. После войны очень многие вели себя... скажем так, не совсем адекватно. Особенно молодежь. Первый год тут такое творилось... Один Избранный чего стоил!.. И уж поведение мисс Грейнджер точно из общей картины не особо выбивалось. А потом всё худо-бедно стабилизировалось. Где-то через год она уже плюс-минус на человека была похожа. Ну, а то, что она не хотела ни учиться, ни работать… Друзьями мы с ней не были, я ей не доктор. То, что её состояние как-то связано с тобой , я и подумать не мог. Сама она ко мне не обращалась, военную пенсию ей назначили по высшему разряду, когда ей нужна была медицинская помощь — любая — она получала всё, что требовалось. Если бы я тогда знал о причинах, я бы что-нибудь сделал, а так… Ну вот, а прошлой осенью она съездила к родителям в Австралию, и это очень плохо на неё повлияло. Ты же в курсе, что там было?       — Да, в курсе. Уизли рассказывал.       — Понятно… Так вот, когда она вернулась, где-то с месяц я о ней ничего не слышал, а потом она явилась ко мне за разрешением купить твой дом. Я сначала отмахнулся, но она настаивала, насобирала кучу магловских документов, вооружилась нашими законами, и начала регулярно меня осаждать. Причём ответить вразумительно, зачем ей это понадобилось, она так и не смогла. Я только понял, что для неё это очень важно — купить именно твой дом.       Вот тогда я и заинтересовался этим: спросил Поттера, спросил Уизли, а они оба молчат, только глаза отводят. Тогда я поручил кое-кому о ней информацию собрать, мне стало интересно, что же её с тобой связывало. Ну, и узнал. Про то, как она на могилу твою ходит, как там с тобой разговаривает, и про её первый год после войны подробности разные…       А ты во Франции засел, сюда ни ногой, и за все время ни одного вопроса про мисс Грейнджер не задал. И я решил, что тебе это безразлично, и выманить тебя сюда можно только хитростью.       — Можно было просто сказать.       — Я опасался, что, если я всё расскажу, ты только книги свои из того дома вернуть потребуешь, а на сам дом рукой махнёшь, лишь бы со всем этим не связываться. Тогда я предположил, что, если ты приедешь, да своими глазами увидишь, как девчонка тут буквально загибается, то пожалеешь её, не сбежишь сразу. Может, даже поможешь чем. Я же не знал, что ты тоже… того… лично в ней заинтересован. Вот я и морочил тебе голову, ждал, когда ты потеряешь терпение и заявишься сюда.       Повисла пауза, оба мужчины молча допивали чай.       — Вот ведь… — неопределённо сказал Снейп.       — Что?       — Ничего, — он встряхнулся и поставил пустую чашку на стол. — Ладно, что было — то было, что уж теперь. Зато я хоть логику понял твою. А то я всё поверить не мог, неужели ты такой садист, что все эти годы смотрел, как она страдает, и ничего не сделал.       — И как? Удовлетворён?       — Ну, в общем, да.       Снейп встал, и Кингсли последовал его примеру.       — Вы где жить будете до сентября? — спросил Шеклболт.       — Сейчас мы в Прованс вернёмся, у меня там дел куча осталось, в августе освобожу вашу виллу. Потом в отпуск съездим на пару недель, и назад. То есть, в Хогвартс.       — Когда отбываешь?       — Да вот сейчас, жену заберу, и вперёд.       — А где она?       — Она собиралась с Молли встретиться. Объясниться, так сказать. Молли же теперь здесь работает, верно?       — Да, верно. Так, Гермиона сейчас там? — он как-то странно посмотрел на Снейпа.       — Ну да, а что?       — Да так. Вот думаю: ты забыл, на кто такая Молли, или тебе жена уже надоела?       — Да брось ты! Если уж Рональд доволен результатом, ей-то какая разница? Как вспомню, в какой кошмар его на Святочном балу нарядили…, Если уж Я помню, что было надето на ученике восемь лет назад… А ведь Молли всегда была такая хозяйственная, что ей стоило этот ужас подкорректировать? Но нет, не сочла нужным. Видимо, не слишком уж она сына младшего обожает.       — Слишком — не слишком, но я бы не поставил и двух сиклей на то, что она сейчас не размазывает несостоявшуюся невестку по стенке за то, что её сынулю пять лет водили за нос. Ты бы шёл туда, да побыстрее.       И тут, как по заказу, перед ними материализовался серебристый терьер.       — Профессор, — быстро проговорил голос Рона. — Не знаю, где вы сейчас, но будет лучше, если вы придёте. Четвёртый уровень, кабинет 413. Скорее.       Снейп рванулся к двери, но Кингсли успел её заблокировать.       — Какого драккла? — прорычал Снейп.       — Подожди, я тебе сейчас портключ до места дам, я Министр, мне можно. А иначе бежать тебе минут пятнадцать со всеми нашими лифтами и переходами, — Кингсли достал свою палочку, взял со стола карандаш и быстро нашептал необходимые заклинания. Карандаш засветился синим светом и погас. — На, держи, пароль не нужен. Сожми и сработает. Только ты там это… Не переусердствуй.       Снейп нетерпеливо выдернул карандаш из руки Шеклболта, сжал его в ладони и исчез.

* * *

      «Так я и знал! О чём я только думал?»       Перед кабинетом, прислонившись к стене, на полу сидела Гермиона, подтянув к груди колени и опустив на них голову. Перед ней на корточках сидел Рон Уизли, держа её за руки и пытаясь добиться какой-нибудь реакции. А из-под закрытой двери кабинета №413 громыхал семейный скандал между Молли (попробуй забыть её голос!) и Артуром Уизли. Рон услышал хлопок, обернулся на звук, и быстро поднялся, уступая Снейпу место, а заодно и закрывая собой вход в кабинет матери.       Бросив в его сторону разъярённый взгляд, Снейп взял себя в руки и первым делом опустился на колени перед женой, чтобы оценить масштаб проблемы. В конце концов, ему это удалось: он кое-как смог заглянуть ей в зрачки, и убедился, что по крайней мере никаких сильных проклятий к ней не применяли. После этого он встал и медленно развернулся к Рону.       — Отойди от двери.       — Профессор…       — Отойди_от_двери, — медленно сказал Снейп. — Я не собираюсь швыряться проклятиями, я в глаза им хочу посмотреть.       — Профессор, не надо!.. Я не знал, что так будет. Я же говорил с матерью три дня назад… Всё ей объяснил... Всё нормально же было! Она тогда сказала «Ну, раз ты сам доволен, то какие у меня могут быть претензии». А оказывается, вон как!.. Миона так хотела извиниться перед Молли, убедиться, что она на неё не сердится… Если бы я знал, что так получится, ни за что бы её одну на разговор не пустил! Уж отговорил бы как-нибудь... Хорошо хоть кто-то мимо проходил, услышал, что тут происходит, и отправил сообщения мне и отцу.       — Северус! — тихо попросила Гермиона, взяв его руку. — Не надо... пожалуйста. Она ведь права.       Снейп выдохнул сквозь зубы и перевел взгляд на дверь кабинета, откуда продолжали раздаваться звуки роскошного скандала:       — ...да как он вообще посмел на меня орать? И ты его ещё защищаешь!       — А что ему было делать, если ты слышала только себя?       — Ты ещё скажи, что ты эту лгунью жалеешь, которая пять лет твоего сына обманывала!       — Да тебя четыре года вполне устраивало, что он ещё не женат! Пока ты всех наших детей, кроме Чарли, не переженила, ты не очень-то за него переживала!       — Неправда!       — Конечно, неправда!.. Не помнишь уже, что ты говорила? — Артур заговорил нарочито визгливым голосом, передразнивая супругу. — «Ах, Ронни ещё не созрел до семейной жизни... Сейчас главное, чтобы Гарри с Джинни поженились... Пусть Рон пока и не торопится с женитьбой, да и Гермиона какая-то после войны стала проблемная, пусть она сначала в норму вернётся, а то какая же из неё хозяйка и мать для наших внуков?.. Может, мальчику лучше более подходящую невесту себе найти!». Не говорила ты так? И только с прошлой осени ты вдруг решила, что хватит уже тянуть, пора бы им жениться. С чего вдруг? А?       — Ни с чего. Поняла, что бросать он её всё равно не собирается, и побоялась, что иначе он так и останется холостяком, как Чарли. Чем так, пусть уж лучше пусть женится. Я столько сил положила, чтобы с этим смириться, а оказывается… Они мне оба врали!       — Как врали? Она тебе говорила «Люблю Рона, прямо не могу»?       — Нет! Но и правду не говорила!       — И это причина, чтобы её проклинать?       — Да ничем я её не проклинала! Просто высказала всё, что думаю, и больше ничего.       — Да от твоих «просто высказала» инфаркт можно получить!       Снейп снова встряхнулся и быстро наложил на Гермиону полные диагностические чары. Убедившись, что Молли сказала правду, и на его жене точно нет никаких проклятий — ни тёмных, ни светлых «Твоё счастье, Молли, что это правда», он встал и кивнул Рональду:       — Помоги.       Вдвоём они взяли девушку под руки, помогли ей встать и вывели её на свежий воздух — на площадку для аппарации авроров. Гермиона позволила вести себя, не спрашивая, куда они идут, да и вообще не произносила ни слова.       На площадке Снейп осторожно усадил жену на наколдованный стул, вытащил из своей заначки пузырёк с успокаивающим зельем и поднёс к её губам. Она послушно выпила всё до капли и, после чего Снейп наклонился к ней, осторожно вытер с её лица следы слёз и шепнул на ухо: «Ну, всё, всё. Успокойся. Через десять минут мы будем в Провансе». Затем он выпрямился и обратился к Рону:       — Что Молли ей наговорила? Скажи. Мне нужно знать, что делать дальше.       — Давайте, я вам лучше покажу? По традиции.       Снейп пожал плечами:       — Ну, если тебе так удобнее… Легилименс!       Он быстро пролистал моменты этого утра:

* * *

      …Гермиона входит в помещение, где между вызовами отдыхают дежурные авроры, подходит к Рону, просит разрешения посидеть там пару часов, пока Молли не вернётся с какой-то поездки в маггловский приют. Рон кивает ей, продолжая играть шахматы с напарником, Гермиона садится на свободный стул и достаёт книжку.       …К ней подлетает бумажная записка — Молли сообщает, что она вернулась и ждёт её в своём кабинете. Она прощается с Роном и уходит.       …Проходит полчаса, и уже к Рону подлетает записка. Он разворачивает её, читает, и быстро выходит из комнаты.       …Рон подходит к кабинету матери и слышит её оглушительный голос:       — Ты что думаешь, раз мой сын нашёл, с кем ему утешиться, то я тебя теперь простила? Думала, чайку с тобой попьем, да порыдаем друг у друга на плече? Да я никогда тебе не прощу того, как ты с ним обошлась! Это просто чудо, что так у него сложилось, что он сейчас не несчастный и не брошенный, и твоей заслуги тут никакой нет! А если бы у него не сложилось? Этот твой Снейп появился, так недели не прошло, как ты замуж за него выскочила. А Рон? Ты пять лет — Пять! Лет! — морочила ему голову, чтобы он возился с тобой, пока ты там своими страданиями упивалась! И откуда, интересно, они у тебя взялись, страдания эти, а? Значит, ты со шко-олы ещё по Снейпу сохла. Я-то, дура, думала, ты Рона хотя бы в школе любила, а ты!.. А после войны ещё имела наглость на сыне моём повиснуть! Конечно, на чью-то шею надо же было свои проблемы нагрузить, а кроме дурачка Рона больше некому было возиться с тобой! От своих-то родителей ты избавилась, чтоб под ногами не путались!       Рон буквально вламывается в кабинет, видит бледную как смерть Гермиону и красную от ярости Молли, которая нависает над своей жертвой и, того и гляди, вцепится ей в волосы.       — Мама, прекрати! Что ты такое говоришь? — он быстро делает пару шагов и становится между матерью и бывшей невестой.       — Не мамкай! — Молли с яростью грохает кулаком по ближайшему столу. — Ты просто тряпка! Бросил всю жизнь к её ногам, а теперь она перешагнула тебя и дальше пошла! А ты ещё и защищаешь её до сих пор. Неблагодарная! Я ей жизнь спасла, она это хоть помнит? Много бы они там, три девицы, выдержали бы в бою против Беллатрисы? И чем она меня отблагодарила? Пусти меня, я хочу в лицо ей это сказать! — Молли тщетно пытается отпихнуть сына в сторону. Не добившись успеха, она делает шаг назад и громко продолжает. — Боишься? Да прячься — не прячься, я всё равно тебе скажу: если бы не ты, мой сын бы давно с нормальной женой жил! Столько девушек мечтали с ним встречаться! Ты у него пять лет жизни украла!       — Мама! — Рон приставляет к своему горлу палочку и рявкает так, что у всех закладывает уши. С грохотом распахивается дверь, в кабинет врывается Артур Уизли и замирает на пороге. Не обращая на него внимания, Рон продолжает говорить, усиливая соноросом свой голос. — Ты что, думаешь, если бы я бросил тогда Миону одну, без поддержки, я был бы счастлив? Что ты вообще обо мне понимаешь? Ты, вроде, мать моя, что же ты совсем меня не знаешь?       Остановленная на полном скаку Молли стоит, в недоумении вытаращив на него глаза. Она привыкла, что мужчины побаиваются с ней спорить, и уж от кого — от кого, а от младшего сына отповеди никак не ожидала. Тем не менее, она не сдается.       — Немедленно сними сонорос!       Рон убирает палочку от своего горла, но взгляд не отводит.       — Мама, — на этот раз тихо говорит он. Как ни странно, Молли его не перебивает. — Мне стыдно было услышать, что ты попрекнула Гермиону её родителями. Я надеюсь, что ты сейчас просто не в себе. Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но ты ошибаешься. Как ты думаешь, кем бы я сейчас был, если бы я тогда поступил иначе? Думаешь, я был бы тем же, кем я стал, только с женой (на твой вкус, разумеется) и с детишками? — Рон замолкает, а потом говорит совсем тихо. — Так это ты неправильно думаешь. Если бы я тогда так поступил, я бы презирал себя, я не смог бы смотреть в глаза Гарри, я бы считал себя полным дерьмом, я бы уже спился давно, наверное! И работал бы я не аврором в Министерстве, и даже не продавцом в лавке Джорджа, а вместе с Флэтчером ворованные котлы бы продавал. Потому, что считал бы, что такому, как я, там самое место. Подумай об этом. Послушай, что я говорю, хоть один раз в жизни.       Он разворачивается к двери, и, приобняв Гермиону за плечи, выводит её в коридор. Там она тяжело прислоняется к стене, прикрыает глаза, и, согнув колени, съезжает вниз. Рон взмахивает палочкой, вызывает патронуса, и отправляет сообщение для Снейпа.

* * *

      Сеанс закончился. Северус стоял напротив Рона Уизли, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки.       — Рональд, — тихо сказал он. — Я понимаю, что ты тут не при чём, и наоборот, ты сделал всё, что мог. Но скажи Молли, чтобы она больше и близко не подходила ни ко мне, ни к Гермионе. Если бы она это всё на меня вывалила, я бы, может, и стерпел, учитывая все обстоятельства. Но причинять вред Гермионе я не позволю.       — Профессор, я думаю, отец её вразумит, да и вообще она отходчивая. Она, бывает, как в раж войдёт, так что угодно может ляпнуть. Ей раньше не нравилась Флёр, а Габриэль — её сестра, и теперь она Молли тоже не нравится, вот она и злится. Я, когда ей всё рассказал, думал, она сразу на мне всю злость сорвёт, но тогда она, наверное, слишком ошарашена была. А потом дозревала-дозревала, и дозрела. А тут как раз Гермиона под руку сунулась. Я думаю, мама скоро будет жалеть, хотя бы о том, что так про её родителей высказалась. Правда, я не помню, чтобы она когда-нибудь извинялась.       — Значит, ты теперь впал в немилость у Молли?       Рон невесело усмехнулся:       — Я уже большой мальчик, переживу. Да я и не был никогда в особой милости.       Снейп вздохнул и сменил тему:       — Значит, так. Мы сейчас аппарируем во Францию и будем там почти до конца лета. Надеюсь, Молли не станет посылать вдогонку громовещатели, иначе… Лучше пусть не пробует.       — Я понимаю, — Рон поморщился. — Я скажу отцу, чтобы он… поговорил с ней ещё раз. А вы отсюда аппарировать собираетесь? Прямо сейчас?       — Да, — кивнул Северус. — Со всеми, с кем хотели, мы уже объяснились, теперь оставим вас переваривать случившееся. Надеюсь, до сентября всё утрясётся.       — Профессор, — Рон слегка сглотнул. — Я могу попрощаться с Гермионой?       Снейп поглядел на жену, убедился, что ей уже лучше, и, судя по всему, она давно слушает их разговор. Он кивнул парню, отошёл в другой конец площадки, повернулся к ним спиной и полез в карман за сигаретами.       Гермиона подняла глаза на Рона и хотела встать со стула, но он усадил её обратно, нажав руками на плечи. Он сел перед ней на корточки, взял её руки в свои и заглянул в лицо:       — Гермиона... — начал он.       — Я в порядке, Рон, — тихо сказала девушка. — Ну, или скоро буду. И я не злюсь на тебя из-за Молли, я же понимаю, что ты не виноват.       — А я злюсь. На неё, естественно. Она не должна была так...       — Она отойдёт, ты же знаешь.       — Знаю. Но я вот что хочу сказать, — он крепко сжал её ладони. — Выкинь из головы всё то, что она тебе наговорила. Она не имела права говорить тебе такое от моего имени. А сам бы я никогда такого не сказал, даже не подумал бы. И я, правда, рад, что он вернулся, и что вы вместе. Я — от своего имени — говорю тебе, что ты ни в чём передо мной не виновата. Я знал, что делал, и сам выбрал так жить. Ты понимаешь?       Дождавшись её кивка, он продолжил:       — Единственное, что я от тебя хочу в ответ на всё — это чтобы ты постаралась быть счастливой. У тебя есть всё для этого. И он любит тебя, я в этом уверен.       — Рон, — она ласково провела рукой по рыжим волосам. — Ты можешь сделать ещё кое-что для меня?       — Что?       — Ты тоже постарайся стать счастливым, ладно?       Он протянул ей руку и помог встать, а потом крепко обнял.       — Всё будет хорошо, — он слегка отодвинулся и посмотрел ей в лицо, а затем аккуратно вытер следы от двух слезинок, скатившихся из уголков её глаз. — Теперь всё будет хорошо. И у тебя, и у меня.       Они вместе подошли к Снейпу, который продолжал стоять к ним спиной, рассматривая кучевые облака.       — Профессор, мы закончили.       Снейп затушил сигарету и обернулся. Гермиона была по-прежнему бледна, но выглядела намного спокойнее.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Да.       — Хорошо, — он протянул руку Рональду и, дождавшись ответного жеста, крепко пожал. — До встречи, Уизли.       — До свидания, сэр. До свиданья, Гермиона, — Рон развернулся и хотел уже уйти, когда голос Снейпа остановил его:       — Рональд! — Снейп слегка прочистил горло и продолжил. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится — помощь… что угодно… обращайся. Для тебя я сделаю всё, что смогу.       Не дожидаясь ответа, он обхватил Гермиону за талию и трансгрессировал. Последнее, что он видел — это застывшее в изумлении лицо Рональда Уизли.