Без взаимности

Можно ли описать съедающее тебя изнутри чувство не называя его? Если бы Эмме пришлось бы рассказать незрячему человеку о, скажем, цветах, она бы описала их с помощью чувств: голубой – это блаженное спокойствие и умиротворение, как после жаркого пляжного песка опустить ноги в объятия бушующих волн океана; желтый – это чистое счастье, этот цвет можно почувствовать выйдя ранним утром на крыльцо и ощутить тепло первых лучей пробивающегося через облака солнца на своем лице; красный – агрессия, когда твой отец оставляет на твоем теле следы от ударов. «Интересно, каким цветом можно описать, то что происходит между мной и Джеффом?», - размышляла девушка, допивая приготовленный вышеупомянутым кофе. Ей очень не хотелось использовать заветное слово на букву Л, но и придумать другое название она была не в состоянии. Дни сменяли друг друга как в старом черно-белом фильме про день сурка, но актрису, за исключением некоторых нюансов, все устраивало. - Ураган надвигается, придется работать из дома, - безразлично произнес капитан, усердно ища в своем телефоне что-то, - Придется Джине тащить свой зад с папками сюда. Погода сегодня действительно была максимально стервозной: небо с самого утра затянуло тучами, с которых позже пошел проливной дождь, а ветер был настолько сильным, что Джеффу пришлось укрепить все входные двери и некоторые окна. Стоит отметить, что в хмурости сегодня коп, по наблюдению Эммы, мог бы посоревноваться с любой грозовой тучей. Единственный солнечный лучик этого дома покинул их на все выходные, уехав к родителям Джеффа. Два старика в одинаковых вязанных свитерах в середине лета вызвали двоякое впечатление в сердце девушки: - Боже, Джим, в этом доме пахнет женщиной! – прокричала невысокая женщина почетного возраста входя в дом. - Мам? Что, черт возьми, вы тут делаете? В эту секунду в голове Эммы крутилось только одно «Спасибо, что я в одежде, ведь придя они минут на 10 позже…» - Ну, если наш сын не может навестить родителей, - раздается голос, который пробирает актрису до мурашек. Еще не повернувшись лицом к зашедшему мужчине она узнает этого человека, - то Карен еще в состоянии вести машину. И хоть я вижу прекрасную леди перед собой, мне непонятно – почему на шум не спустилась моя любимая внучка? - Она твоя единственная внучка. Софи поехала в город, а Эли навязалась в месте с ней. Карен тот час изменилась в лице: - Джеффри, видит Бог, я не понимаю почему ты позволяешь этой наркоманке участвовать в жизни ребенка. Ты можешь якшаться с всяким сбродом, - Карен бросила взгляд в сторону Эммы, как бы в подкрепление своим словам, - тебя уже не спасти, но как это повлияет на становление девочки? Хлоя бы этого не одобрила. - Святая Хлоя, если ты не заменила придалась земле по собственному выбору, - на лице Джеффа стали проявляться вены, что свидетельствовало о том, что мужчина в секунде от потери самоконтроля, - ты так влюблена в «Святую» Хлою, что забываешь о том, что она, блять, ненавидела Эли, трахала не только мозги, но и нас с братом пока не выбрала более перспективного. Софи почти десять лет чиста, я бы никогда не передал Элисон в руки ненадежного человека и вы это знаете, но в чужих проблемах гораздо интереснее копаться, чем в своих, да, мама? Эмма в оцепенении наблюдала за происходящим. Пытаясь слиться с интерьером, она постепенно начала переваривать полученную информацию, когда раздался голос Джима: - Хватит! Карен – иди подыши воздухом на главном крыльце, сын- налей себе чего-нибудь покрепче и выйди на задний двор. Как придете в себя – возвращайтесь. А я наконец-то познакомлюсь c прекрасной леди, которая к сожалению стала свидетельницей вашей драмы. Спорить с мужчиной никто не стал и вскоре мать и сын удалились по разным направлением. Мужчина же видя страх в глазах Эммы, осторожно присел рядом с девушкой: - Прости, дорогая, за этот инцидент. Они любят друг друга, но их вспыльчивый характер мешает это признать. - Вы сделали это… Вы сделали это снова, решили проблему. – голос Эммы дрожал, когда рука девушки нашла уже потрепанную временем руки пожилого человека. – Вы Джим Батлер? Ну конечно это вы! Спасибо Вам, Джим. Улыбка девушки не мешала слезам стекать по ее щекам, словно весенние ручейки. Пока девушка вновь встречалась со страшными воспоминаниями прошлого, Джим терпеливо ждал ее, еще крепче сжав руку актрисе. Когда Эммы вновь была готова говорить, мужчина едва заметно кивнул, поощряя девушку к действию: - Это же вы раньше вели что-то вроде горячей линии для решивших покончить с собой на центральном радио? – понимая куда идет этот разговор он утвердительно кивнул, - это забавно, вы спасли меня от себя дважды, чтобы потом у Джеффа была возможность спасать меня от других. - На каждое действие в определённый момент есть своя причина, дорогая, и стоя на развилке принимаешь решение только ты. Тебе только кажется, что ты хрупкая как мотылёк, внутри тебя чистая сталь, я вижу это. В противном случае, ты бы просто не смогла выдержать общество моего сына больше пяти минут по собственной воле, взгляни только на Карен – слабая, - последние слово Джим произнес одними губами, чтобы ненароком не разбудить дракона в лице жены. - Я, кстати, Эмма, сэр. – мужчина радушно засмеялся, - ох, «дорогая» тебе подходит больше, дорогая. Оставь эту вольность старику? Энергично закивав, Эмма поняла, что может быть мать у Джеффа и конченная стерва, но отец мечта миллионов. «С такой мамашей и врагов не нужно, еще бы ему не быть расстроенным», подумала Эмма оставив свой кофе на столе. Зайдя к мужчине со спины она хотела прижаться к нему своим телом, но реакция копа оказалась сильнее – скрутив руки девушки Джеффу понадобилась секунда, чтобы осознать, что опасности рядом нет, это всего лишь его перепуганная Бэмби: - Блять, Эмс, ну кто заходит к копу со спины? – прошипел он, поглаживая запястье девушки, где скорее всего останутся синяки. - Дома только мы, кто тут может на тебя напасть? Да и вообще откуда такая хватка? - Восемь лет в армии дают о себе знать. Больше так не делай, договорились? - Скрепим договор поцелуем? – произнесла она полушутя, и уже собиралась отойди, когда вблизи ушей раздалось «мне подходит». Прежде, чем Эмма успела среагировать, он положил руку на ее затылок, погрузив пальцы в темные волосы девушки. У нее была пара секунд, чтобы заглянуть в глаза мужчины, прежде чем он приник к ее губам. Этот поцелуй нельзя было назвать нежным, да и поцелуем вовсе: Джефф впивался своими губами в мягкие губы девушки, поочередно то покусывая, но посасывая их. Его язык проник между приоткрытых губ, и Эмма затрепетала. Вцепившись в его крепкие плечи, она полностью подчинялась ему. Отстранившись от девушки на миллиметр в глазах полицейского читалось явное возбуждение с примесью сомнения: - Думаю это плохая идея, Бэмби. - Заткнись, Джефф. Что-то первобытное разрушило защитный барьер мужчины, который она прежде читала в его взгляде, как будто она пробудила его ото сна. Эмме вспомнился их незаконченный акт в его кабинете, от чего щеки девушки залились еще большим румянцем. Примитивное, первобытное желание пронзило ее. Наконец-то были только они – мужчина и женщина. Их губы снова встретились, и Джефф крепче прижал Эмму к себе. Она обняла его за плечи и прижалась всем телом. Он обхватил руками ягодицы девушки, давая ей возможность обвить ногами его талию. - Капитан, у меня руки заняты, открывайте, - уже второй раз, сама того не подозревая помощница Джеффа прерывает его с Эммой на самой интересной части. Выругавшись себе под нос и тяжело вздохнув, капитан не сразу выпустил девушку из своих рук, - Чертова Джинна Мэтьюс может катиться ко всем чертям, это становится хреновой привычкой с ее стороны. - Джефф, там же долбанный шторм! немедленно впусти ее в дом. Оставив еще один быстрый поцелуй на лице девушки, коп направился к двери, - как скажешь, Бэмби, как скажешь. "Если бы я описывала свои чувства к нему определенным цветом это без сомнений был бы фиолетовый - свежий и яркий, как первый поцелуй и печальный с ноткой тоски, как последний вздох".