Полярная сказка

Сердце Фреи ухнуло куда-то, даже не в пятки, а ближе к центру земли. Грудь сдавило, а глаза готовы были наполниться слезами. Но собеседник не дал ей погрузиться в бездну отчаяния, добавив: - Точнее, не хотел. Пока ты не оказалась здесь. Фрея взглянула на парня широко распахнутыми глазами и молчала. Мартин продолжил: - Я решил, что нечестно будет вмешивать тебя в жизнь, которую мы ведём. Что это за чушь? Какую такую жизнь они ведут? Семейка шпионов, что ли? Парень сидел, глядя прямо в глаза девушке. Его лицо выражало уже знакомую Фрее отчаянную решимость. - Я действительно так думал. Ты хорошая, милая девушка, которая только начинает жить. И на тебя итак немало свалилось несчастий. И я хотел держаться от тебя подальше, что обычно мне очень хорошо удавалось. Но ты постоянно сбивала меня с толку. С первой встречи ты попадала в невероятные ситуации и этим пробила мою броню. - Что ты имеешь в виду? – Решилась спросить девушка. Мартин нежно посмотрел на неё и заправил прядь волос, которая свисала со лба, за ухо. Фрею от этого жеста пробила дрожь и она стиснула руки, чтобы сдержать её. - Я старался ни с кем не сближаться. Со временем я привык к тому, что все находятся по ту сторону стены. Таковы условия моей жизни и я привык к этому. Хотя мать и отец всегда говорили, что хотят для меня полноценной жизни и что это вполне возможно, я не верил в это. Поэтому я спрятал свои эмоции за семью замками. Не заводил друзей, подруг или девушки. Напускал на себя неприступность. Обычно это отталкивает или, по крайней мере, заставляет держаться на расстоянии. Но ты все время, раз за разом, оказывалась ближе, чем я ожидал. Я смеялся над тобой – ты не обижалась, я отстранялся – ты подходила еще ближе, я уходил – ты находила меня снова и снова. Ты никогда не реагировала так, как я ожидал. - А мне не показалось, что ты был… так уж холоден и неприступен, - Фрея внимательно смотрела в глаза любимому, чувствуя, как сердце начинает биться спокойно, но очень мощно, словно наполняясь новой, неведомой силой. - Я тоже думал об этом, - согласился Мартин. – Я не понимал, почему с тобой веду себя совсем не так, как со всеми. Возможно, потому что каждый раз, когда мы встречались, тебя требовалось спасать. Я просто не успевал думать о том, как себя держать, потому что торопился помочь. Потом до меня дошло, что я уже не воспринимаю тебя, как постороннего человека. Ты подошла слишком близко, слишком. Я решил, что это нужно остановить. Когда мы общались последний раз, я почти забыл, что я не такой как все. Я вел себя так, как будто мы с тобой просто знакомые, которые нравятся друг другу. Как обычный парень. Мне показалось, что это неправильно. И что подержать дистанцию нам обоим будет очень полезно. Фрея сокрушенно кивнула головой, её губы горестно поджались: - Да, конечно. Я знаю, что ты другого класса человек. Хелми сразу же предупредила меня, что у нас с тобой ничего общего быть не может. Конечно, я и рядом не стояла…,- внезапно Фрея осеклась, увидев яростный взгляд чёрных глаз. Мартин сердито прищурился, выпрямился и встал: - Ты решила, что я сноб? Что меня удерживает воображаемая разница в положении? Лишь потому, что у нашей семьи много денег? - Но… Дело ведь не только в деньгах! - А в чем? - сердито допытывался возмущенный парень. - В том, что я не так как ты воспитана. Я не знаю языков, не слушаю классическую музыку. Правда, я много читаю, но наверняка совсем не такие умные книги, как ты. Я ни разу не выезжала за пределы страны и даже тут я не видела очень многого. А ты наверняка всё видел. И потом, внешность у нас тоже очень разная… - Внешность? А это-то тут при чем? Ты красивая девушка! - Но я такая обыкновенная, как все. Меня в толпе среди десятка не узнать. А ты… ты исключительный. Один раз увидев тебя, уже не забудешь. И твои родители тоже такие. А моя семья – самая обычная, ничем не примечательная. И даже, собственно, семьи-то и нет, один двоюродный дядя… Мартин присел перед Фреей, взял её за руки и, глядя в глаза, тихо сказал: - Ты не понимаешь. Ты не обыкновенная. Ты – настоящая. Глядя в прекрасные гипнотизирующие глаза, чувствуя прикосновения его рук и с каждой минутой убеждаясь, что она не выдумывает, не преувеличивает и не сошла с ума, Фрея чувствовала, что её наполняет невероятное чувство. Оно было таким сильным, что грудь теснило. Глаза девушки сияли. Они просто сидели, молча глядя друг на друга, и в этот момент оба осознали, что самое большое человеческое счастье вдруг вот так просто нашло их. И, что бы ни ждало их дальше, именно этот момент будет самым драгоценным, самым запоминающимся, самым важным в их жизни. *** Молчание нарушила сама Фрея: - Почему "настоящая"? Все люди настоящие, разве нет? Мартин выпустил руки Фреи, встал и отвернулся к камину. Он как будто бы боролся с собой. Наконец, справившись с волнением, он повернулся к девушке и заговорил тихо, но с такой убежденностью, что Фрея сразу поняла: сейчас она узнает нечто очень важное. И почему-то захотела, чтобы он ничего не говорил и просто держал её за руки. А Мартин тем временем говорил, неторопливо и взвешенно, словно речь была им неоднократно отрепетирована заранее. - Мое решение, держаться от тебя подальше, было вызвано эгоизмом. Я хотел оставаться в твоих глазах парнем, достойным внимания. Хотел, чтобы ты видела во мне просто симпатичного молодого человека, в которого вполне может влюбиться такая хорошая девушка, как ты. - Но… - Пожалуйста, просто выслушай. Мне очень непросто признаваться тебе в этом, но я должен. - Хорошо. – Фрея снова стиснула руки на коленях и очень серьезно смотрела на Мартина. Она поняла, что сейчас решается её судьба, судьба её любви и, возможно, всей жизни. Сердце колотилось, как безумное. - Спасибо. Но когда я сегодня увидел тебя, я понял, что мое решение было трусостью. Мало того – безумием. Потому что мне мало твоего восхищения. Но сначала ты должна вполне понять, с кем имеешь дело. Как ты знаешь, мой отец, Ангус Фёрнер, ректор университета и специалист по экономике и управлению. Фрея молча кивнула. - Но ты не знаешь, и никто здесь не знает, что он занимается экономикой всего лишь девятнадцать лет. Если быть точным, он занимается ею с того момента, как приехал сюда и купил долю в захудалом горнолыжном курорте. Как ты думаешь, сколько отцу лет? Девушка прикинула, морща лоб и вспоминая свое краткое свидание с отцом Мартина. Он был высок, строен. Конечно, семнадцатилетней Фрее ректор казался древним, как мамонт, но она прекрасно осознавала, что это лишь впечатление. На самом деле он ухожен и даже, пожалуй, красив. Для тех, кому нравятся старички, конечно. Поэтому она ответила наобум: - Думаю, лет сорок, пятьдесят? - Ему шестьдесят пять. - О! - Я родился, когда отцу было больше сорока пяти лет. Тогда у него было другое имя, другая жизнь и другая история. Сказать, что Фрея была ошеломлена – значит, ничего не сказать. Она даже не могла выдавить из себя ни слова и просто молча смотрела на Мартина во все глаза. - Думаю, тебя удивил цвет моих глаз и внешность мамы, если ты видела её фото. Все это заслуга их происхождения. Папа и мама родились в одном из самых красивых городов на земле, в Севилье. Это в Андалусии, в Испании. Папа был старше мамы на пять лет, они учились в одной школе и полюбили друг друга ещё до того, как мама закончила школу. Мама – типичная испанка с мавританскими корнями, из старинной семьи. Папа же был сыном уважаемого профессора университета Севильи, самого старинного научного заведения в Испании. У него были скандинавские корни, но родился и жил он всегда в Андалусии. После колледжа они поженились. Мама носила известную в Испании фамилию и ее родители настояли, чтобы отец тоже взял её. Папа всегда увлекался наукой, особенно генетикой. Мама, мне кажется, не слишком всем этим "болела", по крайней мере, не так как он. Просто она шла за ним, куда он, туда и она. К тридцати годам папа стал признанным специалистом в вопросах наследственности, его научные работы публиковались в самых серьезных научных изданиях Испании, ученую степень он получил еще до тридцати. У него была личная идея-фикс: улучшение генома. Создание генома, не подверженного инфекциям, со здоровой конституцией, без генетических уродств. Мне сложно описать тебе весь объем его знаний и сложность проделанных работ, но поверь: его исследования зашли куда дальше, чем сегодня принято считать. И нашлись люди, которых они очень заинтересовали. Некий частный фонд счел для себя необходимым помочь отцу в его исследованиях. - Это что, как создание человека-оружия? Как в "Росомахе"? Мартин поморщился: - Нет. Это просто сказки. Ничего общего. Папа был серьёзным ученым со своей теорией. Он никогда не пытался создать суперчеловека. Он просто хотел исследовать гены, их взаимосвязь с нашей внешностью, способностями и здоровьем. Конечно, такое исследование несёт в себе опасность, именно поэтому отец всегда очень щепетильно относился к плодам своих трудов. Но, разумеется, он не мог предусмотреть всё. Фонд заверил отца, что помощь ему оказывается исключительно из любви к науке и без намерения применять его знания на практике без должного уровня исследований. Они оплатили папе небольшую частную лабораторию в горах Сьерра-Невада, все необходимое оборудование для научной работы и создали другие необходимые для ученого условия. Они с мамой и несколькими лаборантами, которым можно было доверять, стали проводить смелые исследования, которые не слишком приветствовал закон. Исследования генома человека. Все шло достаточно хорошо, учитывая, какая это сложная область знаний. Но потом произошло то, что предопределило всю жизнь отца и матери, а также мою. Мой отец и мать поженились, когда маме было двадцать лет, а отцу двадцать пять. К моменту открытия их частной лаборатории, они уже точно знали, что детей у них не будет. У матери было заболевание, которое не позволяло ей зачать ребенка. Поэтому исследования отца очень сильно углубились в проблему зачатия, вынашивания и характеристик генома человека. Фонд потребовал от отца детальной разработки зависимости генотипа и внешних данных. Они имели в виду не только рост и силу, но и детали внешности – цвет глаз, волос, форма головы и так далее. Отец далеко продвинулся и в этом направлении. Тем временем, его работа подошла к той критической точке, когда необходим был живой образец. И отец решил создать этот образец. Мама была физиологически здорова, она вполне могла выносить ребенка. Болезнь мешала ей лишь зачать. Этот вопрос и тогда уже решался, но отец захотел большего. Он хотел не просто ребенка, сына от любимой жены. Он хотел создать свое творение, лучшее на земле и живое доказательство его таланта ученого. Папа решил стать не просто отцом, но создателем. Он провел огромную работу, это заняло очень много времени, поэтому получить эмбрион, содержащий весь комплекс генетической информации, которую он желал в него вложить, удалось лишь тогда, когда им обоим было уже по сорок. Из всех созданных им образцов только я оказался достаточно жизнеспособным, чтобы мама смогла выносить ребенка. Так на свет появилось чудо генетики и человеческого научного таланта – то есть я. – Мартин картинно раскланялся, как будто издеваясь над самим собой. - Но на этом все не остановилось. Когда родился ребенок, отец с матерью осознали, что, в сущности, я им не принадлежу. Фонд дал это понять предельно ясно. Их работа полностью спонсировалась фондом, и любые результаты должны были принадлежать ему. Разумеется, ребенок всегда остается с родителями, но в данном случае, когда само рождение было уже прямым нарушением существующих законов, папа не смог бы апеллировать к закону, не попав сам под суд. Они с мамой поняли, что меня, скорее всего, заберут для исследований и, даже если им позволят быть рядом, у меня никогда не будет нормальной жизни. Мало того, очень скоро отцу стало ясно, что его исследования не были совершенными, и взаимосвязь генов была им изучена недостаточно глубоко, чтобы предусмотреть все последствия. Так, мои белые волосы – это неизвестная отцу мутация, которая связана с одним из моих бесчисленных "достоинств". Я похож на отца и мать, но подозреваю, что в моем геноме не одни они имеют свои части. Образно выражаясь, я сборная солянка. Но это не самое важное. Важным оказалось то, что я совсем не сверхчеловек и даже наоборот. Вопреки внешности, росту и умственным способностям, мой организм вовсе не совершенен. Из-за неизвестных взаимосвязей между генами, у меня не усваиваются некоторые элементы. - Как это?! – Фрея находилась в состоянии, когда информация не шокировала уже просто потому, что человек уже пребывал в шоке. Она не успевала охватить и осознать разумом всего, что услышала. Мартин повернулся к ней и, махнув рукой в сторону столовой, сказал: - Я живу на коктейлях, которые готовит отец. Они добавляют мне ферменты, способные расщепить металлы внутри меня. Без этого я умру через неделю. И еще – я не переношу жару. Совершенно. Это одна из причин, по которым мы тут живем. Хотя, конечно, не основная. Из-за всего этого отец возненавидел и генетику, и свою работу и отказался абсолютно от занятий чем-либо подобным. Отец с мамой просто сбежали. Они сбежали из Севильи и из Испании вообще. К счастью, секретность работы отца обеспечила его неизвестность. После того, как он перестал преподавать в университете Севильи, о нем мало кто слышал. А мама и вовсе была неизвестна даже в научных кругах. Сначала они бежали в Эквадор, поскольку в этой стране самое мягкое иммиграционное законодательство, и она находится аж на другом полушарии. Затем выяснилось, что я не переношу жару. Помимо всего прочего, они были уверены, что за ними следят и хотели затеряться надёжнее. В то же время в стране совершился военный переворот, везде царил хаос. Официально они считаются погибшими во время беспорядков в Кито. Сменить имена и исчезнуть оказалось очень легко, что они и сделали. На сей раз, им нужно было выбрать место, где не было бы жары и они смогли бы жить незаметно. Им хотелось вернуться в Европу, поэтому "этим местом" оказался наш маленький курортный городок. Отец вернулся к своей скандинавской фамилии, поэтому он один из многих и не выделяется. Здесь отец занялся развитием своего бизнеса. С тех пор он старался держаться подальше от науки, но любовь к научному миру, студентам, потребность общаться с интеллектуальными людьми заставила его пару лет назад принять пост ректора. Он колебался, но мама убедила его, что ректор небольшого филиала далеко в горах вряд ли привлечет чье-то внимание. Его исследования теперь касаются сугубо практических сторон науки и приносят прибыль. В то же время он не так известен, чтобы привлечь внимание своих недавних покровителей. Я не думаю, что они окончательно выпустили его из виду, возможно, они догадываются, где его искать. Или даже знают. Но последние девятнадцать лет они почему-то позволили нам жить спокойно. Возможно, нашли того, кто продолжил разработки отца. Или их не удовлетворил результат в моем лице. Или родителям все-таки удалось убедить своих бывших работодателей в своей гибели. Сложно сказать. Но мы стараемся жить незаметно, не выделяться. Вот почему я не хотел впутывать тебя в такую жизнь. Это может быть чревато неприятностями, причем не только сейчас, но и в будущем. *** Закончив рассказ, Мартин снова отвернулся к камину и стал стучать пальцами руки по его деревянной панели, стараясь справиться с эмоциями, которые в нем вызвали собственные воспоминания. Фрея вдруг почувствовала себя намного спокойнеё. Дрожь прекратилась, разум перестал паниковать. А где-то в глубине её души начала зарождаться робкая радость: «Я действительно ему нравлюсь… Иначе стал бы он всё это мне рассказывать?» Испытывая непреодолимую потребность немедленно прояснить этот момент, она отважилась задать вопрос: - А теперь ты передумал? – вопреки её желанию, голос прозвучал тревожно и почти жалобно. Мартин развернулся и взглянул ей в глаза: - Теперь я решил перестать быть таким эгоистом. Несправедливо, чтобы ты думала, что я просто отвернулся от тебя. Я хотел, чтобы ты всё знала и сама поняла, почему я так делаю. Я поставил себя на твое место и понял, что сам хотел бы всё знать и принять решение, обладая всей информацией. Я бы не хотел, чтобы мою судьбу решали без меня. И я не мог поступить так с тобой. Потому что, - он помедлил, как будто следующее признание дается ему тяжелее всех предыдущих. – Я люблю тебя. Его серьёзное лицо и глубокая искренность слов убедили Фрею, что Мартин не шутит. В следующее мгновение до неё дошел смысл произнесенных им слов, и ликующая песня заполнила всё её существо. Счастье и тревога смешались вместе, напомнив ей Сарабанду из сюиты ре-минор, которую она слышала среди списка любимой музыки Мартина. В её груди рождалось особое чувство: полное нежности, мужества и беспредельной любви. И то, что её любимый оказался человеком с очень непростой судьбой, и то, что жизнь с ним может оказаться не только нелегкой, но и опасной, и то, что она знает его не слишком долго – ничто уже не имело значения. А имело значение другое: она любит его. И он любит её. Не сводя глаз с самого прекрасного в мире лица, она встала с дивана и подошла к камину. Там она впервые сама взяла Мартина за руки и убежденно произнесла: - Где ты, там я. Что будет с тобой, то будет и со мной, Мартин. Мартин рассмеялся: - Мы же не в Древнем Риме, Фрея! Тебе не обязательно давать мне брачную клятву. Меня вполне устроит просто «я люблю тебя» в ответ.- Но небывалые чёрные очи засверкали радостью: он понял, что Фрея хотела сказать. Что любовь к нему достаточно сильна, чтобы никакие признания и ожидаемые беды не испугали её. Фрея, сияя от счастья, сказала: - Я люблю тебя, Мартин Фёрнер. После чего она оказалась в крепких объятиях лицом к лицу с любимым. Первый поцелуй в её жизни был пронизан целым ураганом разных эмоций: счастьем, преданностью, нежностью и даже отчаянием. «Как будто скоро конец света и у нас остались последние пять минут», вдруг всплыло в её голове. А затем все мысли покинули её окончательно…