Цветочное обострение

– Добро пожаловать домой, сенсей! – бодро отрапортовал Генос, едва за Сайтамой захлопнулась входная дверь. – Вы сегодня быстро. Не было очереди? Сайтама шумно чихнул. – Что? Очередь? А, ну да… Не было. Да и я только в ближайший магазин зашел. – Но вы говорили, что собираетесь на распродажу в супермаркет в соседнем районе, – удивился киборг. – Ай, ну его. Топать да’еко, – пожал плечами его сенсей, начав странно шмыгать носом. Киборг нахмурился. Сайтама был ярым фанатом распродаж, и остановить его не могли ни зной, ни холод. К тому же, человек, одним ударом раскалывающий астероид на куски, вряд ли скажет «далеко» про расстояние меньше сотни километров. Что-то было неладно. – Сенсей? – обеспокоенный Генос попытался отобрать у Сайтамы пакеты, но тот ужом проскочил мимо, пряча лицо, и бочком шмыгнул в кухню. Поджав губы, Генос решительно зашагал следом. Сложив руки на груди, он перегородил проход в комнату и воинственно вздёрнул подбородок. – Сайтама-сенсей! Что происходит?! – киборг сурово свел брови к переносице. – Ваше поведение очень подозрительно. Вас преследуют распространители косметики? Или тот ниндзя-неудачник снова решил вас достать и своими выходками испортил настроение? Только скажите, и я ноги ему повыдёргиваю! Доктор Стенч как раз установил мне… – Никаких п’геследований, ника’гого Соника! – недовольно прогундосил Сайтама и снова чихнул. – Иди, о’дыхай, я сам тут сп’гавлюсь! – Сенсей? – удивление Геноса было так велико, что он решился на святотатство. Шагнул вперед и развернул Сайтаму к себе лицом. И ахнул от неожиданности. – Вы… заболели?! – Я же гово’ил, сьто я не бо’ею, – стыдясь своего состояния, Сайтама прижал платок к частично не дышащему, частично текущему носу, и обжёг киборга обиженным воспалённым взглядом. – Это всё чё’гтова весна! Кото’гый гот отно и то же! – У вас аллергия на пыльцу? – изумлению Геноса не было предела. – А на что именно? – Да посём я знаю? – возмутился мужчина. – Я ведь даже к’говь на ана’изы здать не могу! – Ну да, вряд ли обычная игла проткнёт вашу кожу, – поджал губы киборг. – Интересно, а как вы тогда стрижёте ногти? – Напи’йником! – рявкнул обозлённый Сайтама и со слоновьей грацией протиснулся мимо своего самопровозглашённого ученика. – А тепе’ь оставь меня в по’гое! Я вып’ю лека’гство и лягу спать! Поня’й?! – Как пожелаете, сенсей! – киборг замер по стойке «смирно», и, дождавшись, когда Сайтама запрётся в ванной, бесшумно унёсся из квартиры. *** В носу немилосердно щипало. Чихнув несколько раз, Сайтама гнусаво застонал и проснулся. Приподнявшись на левом локте, нашарил под подушкой носовой платок; воспользовавшись им по назначению, запихнул его обратно и снова повалился на матрас. Поёрзав, повернулся на правый бок – и уткнулся лицом в какой-то мягкий, ароматный веник. – Генос? Что это?! – Сайтама недовольно поморщился, безуспешно пытаясь рассмотреть в полутьме комнаты неопознанный предмет. – Камелии, – сонно отозвался с соседнего футона Генос. – Я купил несколько штук разных видов: японской, сасанква, салуёнской, сетчатой, китайской, эвгенольной… Среди них и чистые сорта, и гибриды; выращенные в оранжерее и дикорастущие; с гладкими лепестками и махровыми; раннего цветения и позднего; красные, лиловые, персиковые, белые с розовым краем, розовые в белую крапинку, розовые в розовую полоску… От обилия ненужной информации Сайтама пришёл в ужас. – Двадцать слов, Генос, двадцать слов! – возопил он, спрятавшись под одеяло. – Всё, забудь про вопрос, давай лучше снова спать! Отпихнув от себя сладко пахнущий букет, ворчливо буркнул: – Завтра утром объяснишься. – Как пожелаете, сенсей, – отчеканил киборг. Откинув в сторону тонкий плед, он вытащил из-под футона свой дневник. Раскрыв его на последней заполненной странице, торопливо дописал: «Выбранные сорта камелий вредоносного эффекта не возымели; признаков аллергической реакции не обнаружено. Перехожу к хиганбане и горшочным цветам». *** – Ну, и что это такое? – вопреки всем затаённым надеждам киборга его сенсей был настроен решительно. С самого утра Сайтама гипнотизировал помятый букет подозрительным взглядом. Генос успел собрать футоны, приготовить завтрак, разобрать корреспонденцию и почистить плиту – а Сайтама всё сидел за низким столиком, в центре которого гордо возвышалась щербатая ваза с яркими цветами, и задумчиво возюкал вилкой по тарелке. А теперь вот ещё и вопросы решил позадавать. – Ну… – присев рядышком, опасливо промямлил Генос. – Как бы так объяснить… Что-что, а дурачком Генос никогда не был. Скажи он сейчас о причинах, сподвигнувших его подсунуть Сайтаме под нос этот королевский веник из камелий – и можно будет распрощаться с разрешением жить у сенсея дома, ибо выставят его взашей вместе с вещичками и глазом не моргнут. Его наставник дико не любил попытки вмешательства в личные дела, а вопросы собственного здоровья у Сайтамы в рейтинге личных дел всегда стояли на первом месте. Взять тот случай, когда Генос опрометчиво решил обсудить с доктором Стенчем сайтамину лысину и договориться о пересадке волос! Чудо, что сенсей его на месте не препарировал. То, как сильно в тот раз на него ругался Сайтама, осело в памяти киборга незыблемой истиной – никогда не говорить вслух о своих намерениях позаботиться о здоровье наставника. Безопасней в попытке государственного переворота признаться, ей-богу. – Эй, Генос? Ты там что, завис? – не дождавшись ответа, Сайтама постучал пальцем по металлическому лбу. – Так откуда тут букет? Киборг набрал полную грудь воздуха. – Это вам, сенсей! – Генос заискивающе улыбнулся, ошалев от собственной наглости. Ну вот. И не соврал, и ничего конкретного не сказал. Каков молодец! – А? Мне? – Сайтама обескураженно скосил взгляд на цветы. – Ну, типа, спасибо. Ты только больше ночью их не подсовывай, лады? Я ж так и напугаться могу. Да и в вазу сразу ставь, а то засохнут – жалко ведь, диких деньжищ, наверное, стоят. Договорились, Генос? – Так точно, сенсей! – рявкнул отчего-то донельзя довольный киборг. Сверкнув маньячным взглядом, Генос схватил дневник, и, радостно попрощавшись, умчался по своим делам. Проводив непутёвого ученика растерянным взглядом, Сайтама снова повернулся к букету. – «Это вам, сенсей»? С чего вдруг? Ааа, очередная благодарность! Наверняка за то, что неделю назад добил того кусачего монстра, который Геноса на запчасти разобрал. И всё равно странно... Уж лучше бы какой деликатес купил или пачку таблеток от аллергии. *** Квартира Сайтамы благоухала. Нет, не так. БЛАГОУХАЛА. Сайтаме казалось, что окна и двери трещат под напором переплетающихся ароматов, стремящихся умертвить всё живое на своём пути. Бедная Фубуки, которая без предупреждения явилась через пару дней в гости, потеряла сознание на коврике около полки с обувью, и её пришлось оттащить в парк в соседнем квартале, чтобы та хоть немного пришла в себя. Кинг, которому из-за этого случая Сайтама запретил приходить, подозрительно принюхался к возвращенному после прочтения томику манги и поинтересовался, кто вылил на книжку парфюмерный магазин. И даже Соник, супертренированный ниндзя, притащившийся в очередном порыве мести к его дому, не смог высидеть в засаде из-за сладкого запаха, помутившего рассудок. Все поверхности в комнате были заставлены вазами, вёдрами, кастрюлями и цветочными горшками. Двенадцать сортов ликориса, шесть новых камелий, девять букетов хризантем, семь видов крокусов, три пучка по восемь штук разноцветных гортензий, пять редких сортов космеи, кустовые розы в дорогих кашпо и просто бессчётное количество тюльпанов. На балконе, перекрывая добрую половину солнечного света, возвышались две огромные, толстые ветки, усыпанные гроздьями цветов – нежно-розовая сакура и небесно-голубая глициния. Их приволок вконец помешавшийся Генос, оправдывающийся, мол «всё равно монстр их уже сломал, жаль такому добру пропадать, пусть уж стоят, пока не облетят». Сайтаме хотелось выть. Мысли о том, что после геройских подвигов нужно возвращаться в эту оранжерею, вызывали приступы истерики; впервые за последние годы он чувствовал себя таким беззащитным и потерянным. Жизнь казалась законченной, потому что на улицах его преследовал невидимый враг, заставляющий чихать и обвешиваться соплями, а в квартире добивала ядерная смесь сотни ароматов, ни один из которых, как ни странно, аллергического эффекта не вызывал. Сайтама пытался уговаривать, грозить и умолять. Дурной Генос ни в какую не соглашался прекратить своё идолопоклонничество, и всё норовил подсунуть ему очередной цветок, безжалостно выдранный с общественной клумбы или бессовестно умыкнутый с чьего-нибудь балкона. Сайтама, грешным делом, решил, что рехнувшийся киборг незаметно для себя начал ловить кайф от умопомрачающего месива цветочных ароматов, и всерьёз начал опасаться, как бы его ученик не устроил в коридоре их квартирки лабораторию по вызреванию пыльцы. Впрочем, кто мог поручиться, что он не занимается этим в подвалах у своего профессора? Когда даже ванна оказалась заполнена редкими длинноногими сортовыми розами, Сайтама ощутил отчаяние. Единственный плюс (не надо было тратиться на освежитель для туалета) перекрывался этим же жирнейшим минусом – все его вещи пропахли сладкими ароматами так, что впору было менять свое отвратительное геройское имя «Лысый Плащ» на не менее позорное «Лысая Цветочница». Придя однажды утром к этой мысли, Сайтама решил – с него хватит. И тогда же осознал, что причиной этого цветочно-букетного безумия является он сам. *** Долго разыскивать Геноса не пришлось – киборг обнаружился прямо под окнами их квартиры. Сосредоточенно сопя, тот прицельно палил из огнемёта, встроенного в ладони, в центр вонючей ямы, разрастающейся посреди придомовой парковки. Оттуда доносились вой, шуршание и скрежет, но ушедший в свои мысли Сайтама ничего этого не замечал. – Генос! – киборг прекратил своё огневое наступление и прислушался. – Нам надо поговорить. – Дайте мне пять минут, сенсей! – чёрно-желтые глаза Геноса сурово смотрели вглубь дыры, а колени согнулись для прыжка. – Сейчас я прикончу этого… – Генос! Я всё знаю! – сложив руки на груди, его наставник неумолимо покачал головой. – Тебе больше не нужно скрывать от меня правду! Киборг замер на месте и втянул голову в плечи. Его план раскрыт! Значит, пришёл час его позорного изгнания? Стоило ли понадеяться на доброту наставника и чистосердечно раскаяться? – Простите меня, сенсей! – решившись, Генос в один прыжок оказался рядом с Сайтамой и едва не бросился тому на грудь. – Мне так жаль! Это всё, что я придумал! Я не мог иначе найти причину вашей аллергии… В нескольких метрах от них раздался громкий треск, заглушивший последнюю фразу. Серо-буро-малиновый монстр, покрытый источающими ужасный смрад бутонами, мерзкими на вид полосатыми листьями и скользкими шипастыми лианами, выбрался из раскуроченной ямы на поверхность. Пошатываясь на ногах-обрубках, чудище воздело трясущиеся лианы к небу. – Я – ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ ЦВЕТОЧНЫЙ МОНСТР! ПЯТЬ ЛЕТ Я КОПИЛ СВОИ СИЛЫ, СОЗДАВАЯ САМОЕ МОГУЧЕЕ В МИРЕ ВОЙСКО… – Генос! Ты ни в чём не виноват, – машинально повысив голос, Сайтама заморгал стремительно краснеющими глазами. – Лишь я должен просить у тебя прощения! Ведь мне даже в голову не п’гиходило, что твоё п’геклонение пе’гед моей силой с течением в’гемени может т’гансформи’говаться в ’гомантические чувства! Ст’гасть, с кото’гой ты начал ода’гивать меня цветами… – …КАЖДУЮ ВЕСНУ МОИ СПОРЫ ДАВАЛИ НОВЫХ МОНСТРОВ, ПРИНЕСШИХ В ВАШ МИР СМЕРТЬ И СТРАДАНИЯ! КАЖДЫЙ ЦВЕТОК, ЧТО РАСПУСТИЛСЯ НА МОЕМ БОЖЕСТВЕННО УЖАСНОМ ТЕЛЕ… – Да, я постоянно нарушаю ваши запреты, и это делает меня худшим из учеников! – параллельно с монстром надрывался Генос. – Но, пожалуйста, позвольте ещё раз доказать мою преданность! Только скажите мне, что я должен оставить попытки найти ваш аллерген, и я больше никогда… – Я готов попытаться ответить на твои чу’йства! – ничего не слыша, отчаянно сипел Сайтама, хлюпая носом. – Своей пылкой иск’генностью ты отк’гыл мне глаза! Я обещаю стать достойным твоей беззаветной ’юбви, только п’гек’гати таскать в мой дом… – …НИКТО НЕ СМОЖЕТ ОКАЗАТЬ МНЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ, НИ ПОД ЗЕМЛЁЙ, НИ НА ПОВЕРХНОСТИ ЕЁ...! – …клянусь, ни единого бутона! – каялся Генос, отчаянно цепляясь за чужую толстовку. Почувствовав приближение гигиенической катастрофы, Сайтама кинулся рыться в своих бездонных карманах. Сопли угрожали хлынуть водопадом, а носовой платок с завёрнутыми в них антигистаминными таблетками всё никак не находился. – Кстати говоря, сенсей, – нахмурился киборг, внезапно опуская руки и переходя на деловой тон. – Мне кажется, или ваша аллергия усилилась? – Сьто? – его наставник слепо обернулся на его голос, утирая текущие слёзо-соплевые ручьи рукавами. – Генос, ты сьто-то сп’госил? Внезапно лицо Сайтамы пошло морщинами. Мышцы его щёк напряглись, губы растянулись, обнажив крепкие зубы и поджавшийся язык; зажмурившись, он сделал очень, очень глубокий вдох. – …ТАК УМРИТЕ ЖЕ, НИКЧЕМНЫЕ ЛЮДИШКИ, И ПУСТЬ ВАША ГИБЕЛЬ ОЗНАМЕНУЕТ ПРИХОД ВЕЛИКОГО И УЖАСНОГО МЕНЯ, НЕПОБЕДИМОГО ЦВЕТОЧНОГО МОНС… И тут Сайтама чихнул. Весь воздух, что успел попасть в его богатырские лёгкие, с ужасающей силой устремился наружу вперемешку со слюнями. Генос бурно зааплодировал. На парковке, где секунду назад буянило чудище, зияла вторая огроменная яма. Галдящее войско Цветочного Монстра (канувшего в Лету вместе со значительным куском асфальта) испуганно замолкло, со страхом вертя во все стороны многочисленными глазками на длинных стебельках. И пока растерянные уродцы перебирали усиками и лапками, Генос вскинул ладонь и удовлетворённо испепелил остатки «цветочного» войска, так как его наставник был слишком занят, чтобы обращать своё бесценное внимание на подобную мелочь. Сайтама оглушительно сморкался в таки найденный платок. *** Соскобленный Геносом с тротуара образец пыльцы, оставшейся после Цветочного Монстра, подтвердил – Сайтама, самый сильный человек на планете, обладая обострённым обонянием, несколько лет мучился от аллергии из-за дурацкого монстра-растения, вылупившегося из гнилой семечки в земле под фундаментом его собственного дома. *** – Сайтама-сенсей! Нам надо поговорить! – взъерошенный киборг отчаянно тряс своего наставника за плечо. – А? Что? Распродажа! Мы опаздываем?! – подорвался с футона ошалевший Сайтама. – Сколько времени?! – Полпятого утра! – Полпятого утра? Генос, ты рехнулся! – Нет! То есть, да! Я не знаю! Я только что вспомнил кое-что очень важное! – Двадцать слов, или я вышвырну тебя в окно! – Вы извинились, что не замечали моей к вам любви, и высказали согласие принять мои чувства! – Генос сиял от счастья, озаряя комнату голубым светом бионического ядра. – Я не смел и мечтать… – Нет! – завопил Сайтама, шуганувшись в сторону. Натянув одеяло до подбородка, отчаянно замотал головой. – Это… Это всё твои букеты! Кто хочешь крышей тронется – жить в цветочной оранжерее и сутками напролёт нюхать эту сладкую вонь! Я был одурманен! Я был не в себе! – Цветы – не наркотик! И у меня есть запись вашего признания, сенсей! – посуровевший Генос потянул к нему свои загребущие руки. – Не отвертитесь! – Это всё пыльца! – взвыл Сайтама, но его, разумеется, никто уже не слушал.