Точный выстрел

      Тони игнорировал День всех влюблённых, считая этот праздник, как и все остальные, очередным поводом выпить и потрахаться, то есть заняться тем, чем он мог заняться в любой другой день.       Игнорировать День всех влюблённых стало сложнее, когда башня Старка превратилась в башню Мстителей, которые вели себя словно дети. Включая самого Тони — потому что безумие заразно.       В этом году какой-то умник подарил Хоукаю набор волшебных стрел. Тони подозревал Стренджа, но доказать не мог, потому что магов кроме него на Земле хватало. Чёртовы стрелы были розового цвета и все в сердечках. Мстители не придумали ничего лучше, как опробовать их на Халке, и тот гонялся за Наташей полдня, пока она не чмокнула его в щёку. Но не раньше, чем Халк её поймал.       Халк превратился обратно в Беннера, и Бартон принялся наводить стрелы на оставшихся членов команды. Тони закатил глаза и решил спрятаться от долбанутого купидона куда подальше. Кто знает, за кем ему самому приспичит погоняться?       Долго прятаться не пришлось. Локи, по всей видимости, тоже было глубоко пофигу на земные праздники, так что Мстителям пришлось сражаться с ним около здания Конгресса в Вашингтоне. Посылая в Мстителей свои ножи, Локи орал, что просто хотел купить пончиков, а они все — идиоты. Разумеется, Локи никто не поверил — кто вообще потащится в Вашингтон за пончиками, когда их можно купить в Нью-Йорке?       Тор отвлекал брата игрой — бросал молот прямо тому в лицо, Тони летал вокруг и эвакуировал гражданских. Он краем глаза видел, как Бартон посылает в Локи стрелы одну за другой и некоторые даже попадают в цель, а потом заметил, как в Оленя летит та самая отвратительно-розовая стрела.       Сказать, кто больше охренел от того, что стрела попала Локи прямо в сердце, было трудно. Бартон орал, что он точно обычные стрелы с розовой дрянью не смешивал, Тор отбросил молот и подлетел к Локи с криками «только не умирай снова, брат», а Локи тупо пялился на розовую хрень, торчащую у него из груди. Тони опустил на мостовую легковой автомобиль, который Рапунцель и Олень отправили в него за секунду до случившегося, и тоже уставился на Локи, ожидая, что тот начнёт кидаться на кого-то из них. Ну или просто заявит всему миру о любви к какой-нибудь асгардке.       В конце концов Локи обвёл странным взглядом всю команду, вырвал стрелу и в ту же секунду исчез вместе с ней.       Мстители в башне так и не пришли к единому мнению, что произошло и куда делся Локи. Подействовала ли на него магия стрелы или убила.       Тони старался от этих разговоров держаться подальше, потому что, к своему сожалению, так и не понял, какой из вариантов для него предпочтительней. Остаток дня он провёл в лаборатории, изучая украденную у Бартона стрелу.       Он ничего не обнаружил, но больше его бесила неизвестность — чем сейчас занимается Олень? И главное, с кем?       Тони устал от миллионов вариантов, прокрученных в собственной голове, и, попросив Джарвиса его не беспокоить, завалился спать аж в десять часов вечера.       Тони никогда не снились нормальные сны. В этот раз вокруг него по лужайке носились олени, и отчего-то Тони это даже нравилось, хотя тяги к парнокопытным он не испытывал никогда. Внезапно по яркой зелёной травке поползла тёмно-зелёная дымка, поглощавшая одного оленя за другим. Тони попытался поднять ближайшее к себе животное, но без костюма у него ничего не вышло. А тем временем дымка пожрала почти всю живность. Тони в отчаянии запричитал, — «о боже, оленей-то за что? У них же такие красивые рога!»       Некто бессовестным образом прервал его близившийся к логическому завершению сон, мерзко захихикав.       Тони открыл глаза и подорвался с постели.       Попытался подорваться, но безуспешно, потому что руки и ноги крепко держала знакомая дымка.       — Джарвис, что у меня в спальне делает этот хмырь? — позабыв о том, что днём он за этого самого хмыря волновался, спросил Тони.       — Ты просил своего виртуального дворецкого тебя не беспокоить, я ему пообещал, что не причиню тебе вреда и не буду будить, но ты такие вещи говорил во сне, что я не удержался, — Локи прижал ко рту кулак, но Тони всё равно видел, как он улыбается.       — Он вообще должен был поднять тревогу, когда ты пришёл! — не унимался Тони.       — Я довольно убедительно изображаю Капитана Америку, — скромно ответил Локи.       — Ну ёб твою мать, — лаконично отозвался Тони откидывая голову на подушки. — Так, ладно, если ты не хотел меня будить, то что ты вообще собирался здесь делать?       — Не знаю, если честно. Просто очень захотелось тебя увидеть. Наверное, я бы просто смотрел. Но раз уж ты сам проснулся...       Тони поднял голову и увидел, как Локи приближается к кровати. В его глазах Тони увидел тот же маниакальный блеск, что и у Халка, когда тот гонялся за Наташей.       — Ну нет! — отчаянно замотал головой Тони, понимая, что его сейчас изнасилуют. — Ты не должен этого делать! Это всё чёртов Бартон... — договорить он не успел, так как взмахом руки Локи заставил его замолчать.       — Прости, но я так больше не могу, Тони, — Локи впервые назвал его по имени, и от прозвучавшей в его голосе неприкрытой боли Тони стало не по себе.       А ещё он вспомнил, что для того, чтобы магия стрелы перестала действовать, надо всего лишь поцеловать Локи, но тот целоваться был не намерен, справедливо опасаясь, что Тони откусит ему язык.       Локи взмахнул рукой ещё раз, и теперь Тони лежал на кровати абсолютно голый. Голый и распятый. Это было ничуть не возбуждающе, зато очень страшно.       Локи избавился и от своей одежды тоже, и Тони не смог не оценить, что Олень-то был весьма неплох собой, правда, когда взгляд опустился к члену, Тони нервно сглотнул. Он никогда не был в нижней позиции, а божественный эрегированный орган намекал на то, что это будет не самым приятным времяпрепровождением.       — Тони, тебе тоже будет приятно, обещаю, — прошептал Локи, опускаясь сверху.       У Тони не было причин верить Богу Обмана, и даже то, как офигенно звучало собственное имя из его уст, не могло заставить прекратить попытки потерять сознание.       Руки у Локи оказались очень тёплые, и это стало неожиданностью — для Тони не было секретом, что Локи был наполовину ётуном, и он ожидал от него лишь холода.       Локи, оглаживая его тело, добрался до бёдер. Собственный член оказался предателем в тот миг, когда Локи просто задышал рядом.       Он лишь подышал на него, а Тони уже хотел вставить ему в рот до самых гланд.       В конце концов, Тони был бы совсем не против, предложи Локи другую позицию, но в его намерения такое великодушие не входило, и расслабиться, как он просил, очерчивая тонкими пальцами тело Тони, не получилось.       Локи покачал головой и коснулся его члена. Прикосновения были ужасно приятными, и Олень, разумеется, это сразу понял. Отвлекающий минет он делал просто восхитительно. Тони застонал и, если бы мог, с огромным энтузиазмом толкался бы навстречу, но он всё ещё был обездвижен, и только Локи управлял его телом. Он согнул ноги Тони, а тот даже не заметил — все мысли были заняты горячим ртом и языком, делающими с его членом немыслимое. Локи брал до основания, сжимал его, и Тони хотелось выть.       Когда скользкий палец коснулся ануса, Тони снова не заметил. Заметил только, когда в нём их было уже два. Комнату наполнил приторный запах цитрусовой смазки, и Тони решил, что ни на один апельсин он больше никогда даже не посмотрит.       Ощущения нельзя было назвать приятными, особенно в тот момент, когда к первому пальцу присоединился второй, но Локи всё ещё усердно отсасывал, так что Тони так и не смог определиться с тем, приятно ли ему по большей части или нет.       Точку поставил третий палец, проникший в него уже довольно легко. Тони вспотел, его лихорадило, а когда Локи начал сгибать пальцы, по позвоночнику прошла такая сильная волна, что даже магические путы не смогли его полностью сдержать. Он выгнулся, вызвав у Локи понимающую улыбку. Тони пообещал себе, что как только сможет двигаться, он сразу долбанёт Локи чем-нибудь тяжёлым.       Он не успел найти в спальне подходящий предмет, а Локи, нависнув сверху, уже медленно вошёл в него. Он дал Тони привыкнуть к новым ощущениям и, если бы тот мог материться или двигаться, он бы матерился и бил. Но ввиду отсутствия таких возможностей, Тони просто замычал, а из глаз, кажется, покатились слёзы.       Локи удивительно нежно стёр влажные дорожки и опустился к самой шее, шепча успокаивающую ерунду.       Он обещал, что скоро всё закончится, а ещё — что Тони обязательно снова будет хорошо. Но проблема была в том, что с каждым разом, когда Локи в нём двигался, стремительно набирая скорость, Тони уже нравилось всё больше и больше. Он уткнулся носом во влажное плечо Локи и тяжело дышал, пытаясь запомнить этот момент во всех подробностях — ощущения и запахи, за исключением цитрусовых, и горячие руки, сжимающие его в крепких объятиях.       Тони не заметил, когда Локи его освободил. На самом деле всё то время, что Олень провёл в его спальне, Тони был до ужаса невнимательным. Тем не менее он в тот же момент обхватил Локи за плечи и притянул ещё ближе, как будто только этого и ждал. Между телами совсем не осталось свободного пространства — Тони вцепился в Локи мёртвой хваткой. Тело у него было твёрдое, напряжённое. Тони пальцами собирал капли пота с его позвоночника и в конце концов добрался до божественной задницы. Захотелось перевернуть Локи, чтобы удостовериться, что это действительно его задница — гладкая, подтянутая, идеальная. Возникло неистовое желание попробовать её зубами, но в доступности было лишь Оленье плечо, так что Тони вонзил свои зубы туда, заодно вжав пальцы в задницу, притягивая Локи ещё сильнее.       Олень в ответ на укус злобно выматерился. Слова Тони были не знакомы, но он был уверен, что это мат, сбился с ритма и со всей дури впечатался в Тони так, что спинка кровати печально хрустнула, ударившись о стену.       Тони кончил сразу же, Локи тоже не выдержал и, кончив, упал бы на Тони, если бы уже на нём не лежал.       Это была самая неудобная поза из возможных, а у Тони не хватало сил сказать хоть слово.       — Было, конечно, хорошо, но это не помогло, — наконец прервал молчание Локи, скатываясь с него на спину. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза были блаженно закрыты.       — Что значит хорошо?! — возмутился Тони, о сексе с ним никогда не отзывались «хорошо». — Может, теперь я тебя трахну, да так, что ты родную мать вспомнить не сможешь?       Локи ухмыльнулся и сел на кровати.       — Может быть, в другой раз, — сказал он, касаясь ладонью лица Тони. — Разреши мне приходить?       Тони знал, что этот умоляющий тон и такой же взгляд зелёных глаз — всего лишь действие стрелы, и, может, он и правда нравился Локи, но не настолько сильно, чтобы крутить интрижку с противоборствующей стороной.       Тони сделал то, что должен был — он потянулся и впервые поцеловал Локи. Тот с готовностью вернул поцелуй, обхватывая лицо и зарываясь рукой в короткие волосы. Целоваться с Локи было чертовски приятно, Тони никак не мог заставить себя прекратить это. В какой-то момент ему показалось, что он без труда нарисует все узоры на нёбе Локи, а тот сможет безошибочно назвать каждую пломбу, которую поставили Тони в детстве.       — Так это «да»? — оторвавшись от него уточнил Локи.       В его взгляде ничего не поменялось, и Тони пришлось ещё раз его поцеловать. А потом ещё раз.       Он, конечно, не считал, но где-то на полсотне поцелуев вынужден был признать, что дело было вовсе не в стреле.