О чести и бесчестии

Повозка тряслась, отчего у ней ещё сильнее кружилась голова. Туман стлался по земле, ожидающей появления утреннего солнца. Было холодно. Она прижимала к себе чей-то тёплый плащ и смотрела в одну точку, не слыша голосов или не желая их слышать. Вокруг было много мужчин в доспехах, но среди них встречались и женщины, которые, скорее всего, исполняли роль лагерных потаскух. Она сжимала себя под плащом и думала о том, как противен смех этих барышень, привыкших расплачиваться за всё на свете щелью между ног. Ей хотелось пить. Не воду. А вино. Чтобы заглушить всё мерзкое, что пронизывало её душу. Чтобы забыть о слабости и боли. Бесконечной боли в мышцах, в костях, в душе. Вокруг все казались огромными безмозглыми жуками. Из их рук, грязных и мозолистых, из этих крепких воинских рук она не принимала ни еды, ни воды. В конце концов, она просто легла на сено под собой и устремила печально красивые голубые глаза к серым облакам. Спать она не могла уже второй день. Если заснуть, чудится бред, или кошмары раздирают голову. Заснёшь ненароком, а там женщина с разрезанным горлом, дуб и петли, избитый сир Хайл, плачущий Подрик Пейн, который никому не делал зла, а потом лязг стали, животный ужас и кровь людей, что привели её к этому месту. Думая об этом, она содрогнулась. Кто-то пролез к ней с крынками и чашками. Плащ раскрыли, вытаскивая её лицо, будто из кокона. Бриенна поморщилась, но возражать не стала. Та, кто залезла в повозку, протёрла её лицо жгучим вином, прижгла рану по краям. Боль выдернула из её груди пронзительный вопль. Бриенна ухватилась рукой за деревянную стенку повозки, выжимая боль в неё.  — Кто вы? — выдохнула она и замотала головой. Она вновь не знала, куда её везут.  — Сементия, — отозвалась девушка. — Потерпи немного, скоро пройдёт. Ты сильнее меня…  — Нет, — возразила Бриенна. Сильнее? Нет. Она не справилась с Кусакой, её пленили какие-то разбойники, её хотела повесить мёртвая Кейтилин Старк, её меч отобрали… где же силы? Она бы сдохла, задохнувшись в той петле, но кто-то посильнее вызволил её. Но она даже знать не хотела. Ради чего ей это знать? Этот кто-то наверняка кичился бы перед ней своей удалью. «Я слабая маленькая девочка, которая хочет к отцу», — едва ли не кричала внутри себя Бриенна. Тарт привиделся ей в медленно плывущем облаке. И зачем она согласилась покинуть отца?  — Лорд Рендилл сказал, что вы кинулись с мечом на нескольких разбойников, — тихо, наклоняясь к ней, проговорила Сементия и оглянулась.  — Лорд Рендилл? — Бриенна подавилась воздухом. Слёзы стыда полились по щекам.  — Только не кричите, а то всех его солдат на уши поставите.  — Куда он направляется? — У Бриенны откуда-то появилось желание жить. Она словно воскресла. Сементия сунула ей в рот ложку с чем-то горько-кислым. — Где Леди Бессердечная? Где Подрик, сир Хиль?  — Вы спрашиваете слишком много, а я мало что знаю. Лорд Рендилл сразил шайку Берика. А бывший труп больше не воскреснет и не потревожит людей своим бессмысленным гневом… Бессмысленным… слово оставило горечь. Или это лекарство было столь горько? Эта девушка и вправду мало что знает. Может, так лучше — знать мало?  — Оставь меня, — попросила Бриенна. После лекарства её начало мутить. И без того каждая кочка давалась тяжело, а тут ещё и тошнота. Она сдерживалась только из-за боязни, что люди увидят и сочинят о ней новые небылицы.  — Лорд Рендилл хочет видеть вас сегодня в его шатре, — прошептала Сементия. Для той, что мало знает, она знала поразительно много. — Так что бросайте своё бессилие. Я приду к вам ночью. Бриенна ничего не ответила. Иначе бы сорвалась на ни в чём не повинную девушку. Гнев развеял холод в её груди. Она посмотрела на плащ и обнаружила, что он благородного зелёного цвета. В бреду ей мерещилось, что он грязно-серый. Герб Тарли тоже зелёного цвета. А на этом фоне нарисован охотник. Да нет, это не может быть его плащ. Слишком унизительно для него — помогать такой женщине, как Бриенна. Женщине, забывшей о своём долге, который выдумали мужчины. Лучше бы она умерла там, у гостиницы Хедль, лучше бы её съел Кусака, обглодал кости и выбросил в реку, чем ещё раз наблюдать презрение человека, который ничего о ней не знает и не сможет понять, сколько бы она не распиналась. Она присела, уткнувшись спиной в стенку повозки. Туман скрывал её, как ей думалось, от пристального внимания людей. Судя по всему, двигались они на Юг, в Королевскую Гавань, или даже в Простор. К чему она здесь? Рендилл мог и бросить её, едва не повешенную, или добить… чтобы не мучилась дальше. Или он потребует с её отца плату за это «благородство»? «Сапфиры!» — прокричал где-то далеко сир Джейме Ланнистер. Бриенна сжала кулак. Ногти впились в ладонь до боли. Она всё ещё сильна. В ней есть жизнь. Надо ли думать о том, почему и как? После того, как ушёл туман, солнце слепило её глаза. Она с трудом дождалась вечера, мучаясь в догадках, зачем она понадобилась лорду Рендиллу Тарли. От изнеможения Бриенна провалилась в спасительный сон, правда, ненадолго. Тело уже отказывалось спать. Ей приходилось только делать вид, что она спит, спрятавшись под плащом. К голосам она начала прислушиваться. Двое солдат, едущих на конях, несли какую-то околесицу про королеву Маргери, будто эта прекрасная леди блудила со слугами в Красном замке, за что её взяли под стражу. Бриенне думалось запустить в них камень. Как громко и нудно они вещали! Как сально расписывали подробности соитий. Будто люди на войне стараются думать только о плотских утехах, чтобы заглушить в себе страх погибели. На первый взгляд кажется, что Тарли держит своих подчинённых в узде, но человеческую суть, грязную и порочную, он никогда не искоренит, сколько бы извращённых насильников он ни сёк, сколько бы ни отправлял их в дозор. Сементия вернулась под покровом ночи, когда Бриенна следила за перемещением звёзд на небе. Повсюду тянуло дымом костров. Может быть, поэтому лицо Сементии казалось огненным? Бриенна не могла не подчиниться. Она укрылась плащом и последовала за девушкой. Шатёр Рендилла Тарли не представлял из себя ничего роскошного. Прирождённый воин не нуждался в красивой обстановке. Единственным изящным предметом в его арсенале был валирийский меч — Губитель Сердец, чью рукоять украшали рубины. Приоткрыв рукой полотно, Сементия впустила Бриенну и ретировалась. Тарли стоял около сколоченного наспех деревянного стола, жилистого и крепкого, как и он сам. Он ещё не обернулся, но Бриенна уже почувствовала ползущий по спине холодок, будто находилась в палатке Ренли Баратеона в то время, когда тень пронзила короля сквозь доспех. Она удобнее устроила плащ на плечах. Только сейчас зарыться в него не получилось бы. Тартская Дева кое-как усмирила свой порыв выбежать из шатра, точно отруганная сердитым отцом девчонка, лишь стиснув края верхней одежды. На столе позади фигуры Тарли что-то лежало. Она заметила стальной блеск, и это разожгло её любопытство. Бриенна вытянула шею, а Тарли наконец повернулся, видимо, почуяв чужое присутствие. В груди всё застыло, как будто в суровую зимнюю пору. Однако она справилась со смятением и не менее ледяным голосом вымолвила сухое:  — Милорд… — голова её жёстко наклонилась вперёд. На кивок это походило отдалённо. Может, ей следовало быть посмелее и назвать его «Кровопийца Тарли», а не молчать в эту зеленоватую тряпочку? Но у Бриенны язык не поворачивался сказать что-то кроме. Обязана ли она ему спасением?  — А, — протянул он без особого радушия. Его голос показался Бриенне усталым. — Это вы. Чего ж замерли на пороге? Ходить вы, вроде, не разучились. Она осталась на месте, гордо поведя верхней губой. Щека заныла.  — Вы — бесчестное отродье, как и ваш Хайл Хант, — эти слова она произнесла бездумно. У Тарли под скулой мигнула ямочка, ноздри вздулись. Он фыркнул и сам подошёл к ней. Бриенна съёжилась под плащом.  — Да у вас рассудок, видать, помутился, миледи, — проговорил он медленно, словно смаковал каждое слово или подбирал более приличные. Бриенна неожиданно для себя отметила, что он назвал её «миледи». — Я вытащил вас из петли.  — А Подрика Пейна? — бросила она. Губы дрогнули. — Что вы с ним сделали? Тарли тяжело вздохнул.  — Мальчик болтался бездыханным, когда солдаты подошли.  — Вы просто не сделали этого раньше, чтобы потянуть время, — догадалась Бриенна по его взгляду, хранившему суровый отпечаток исполненного долга. — И вы горды тем, что пришлось заплатить такую цену за победу. Вы горды тем, что собрали большинство недобитков Берика Дондарриона, что Железный Трон щедро вознаградит вас за эту победу. Она упорно глядела на его высокий лоб, точно собиралась прожечь невидимым лучом ненависти дыру в этой блестящей лысине.  — На войне всегда есть жертвы. Благодарите этого несчастного мальчика за свою спасённую жизнь. Нам очень дорогого стоило следовать за вами.  — Дорогого? Вы солгали, что отослали Ханта, а он волочился за мной всё это время, травя байки про то, как хочет завладеть наследством моего отца, хотя на самом деле охотился для вас, как верный пёс. Тарли сжал губы в тонкую полоску, на его лбу появились линии. Он нахмурился, однако не впал в гнев.  — Вы не умеете вести войну честно… Эти слова, верно, были лорду Тарли чем-то вроде пощёчины. Он подошёл к ней так близко, что она чувствовала тепло его дыхания.  — Что вы знаете о чести? — едва ли не прошипел лорд Рендилл. — Вы вините мужчин в том, что с вами произошло у Горького Моста, хотя виноваты в этом сами. Хайл Хант был не благочестивым, но и не бесчестным. Он спас моего старшего сына, когда тот тонул. Он заступился за вас, когда я сказал, что всё ваше мастерство — заслуга валирийского меча. Он отправился в это пекло, заранее подозревая, что умрёт. Прежде чем бросаться обвинениями, загляните поглубже, леди Бриенна. — Он, раскрасневшись, отошёл к столу. Бриенна замолкла. Всё верно, что он говорил. Она судила других постоянно. Слёзы подступили к горлу, но она сдержалась, чтобы не заплакать перед мужчиной. Рендилл что-то взял со стола. Она внезапно увидела сталь с красным переливом. Это был «Верный Клятве». Обида покинула её. Бриенна затаила дыхание, не зная, что этот человек будет делать с подаренным ей мечом.  — Кто вам подарил этот меч? — спросил он негромко. Втянув воздух, она ответила с толикой гордости:  — Сир Джейме Ланнистер, командующий королев…  — Я знаю, кто такой Джейме Ланнистер, — нетерпеливо оборвал её Тарли. Он взял меч обеими ладонями и полюбовался на своё отражение в нём. — Его зовут Цареубийцей, но до потери руки он носил славу ещё и лучшего мечника. Как так вышло, что он увидел в вас того, кто способен на подвиг? — Наверно, Джейме просто знал, что любой человек способен на подвиг, независимо от того, женщина он или мужчина. — Вы сбежали, когда лорд Ренли умер. Переметнулись к бунтовщикам. И тем не менее…  — Он зовётся «Верный Клятве». Мы оба дали леди Кейтилин Старк клятву, что спасём её дочерей. — Тарли внимательно поглощал её слова. Они звучали по-детски наивно, однако, возможно, он верил в них. — Так бы и вышло, но леди Старк убили, Арья пропала, а Санса сбежала после свадьбы Джоффри в неизвестном направлении.  — Я не спрашивал о том, как зовётся меч, — хладнокровно сказал Рендилл. — Что в вас увидел Джейме Ланнистер? Умения? Вы показали проворство в бою против него? Бриенна содрогнулась от его голоса. Она чувствовала себя на допросе.  — Я не знаю, милорд, — сдалась Бриенна. Ком подкатил к горлу. Колени затряслись. Она бы упала перед ним на колени, чтобы выплакать этот меч, как любимую игрушку, но такое не проходит с подобными лорду Рендиллу сухарями. — Я, честно, не знаю, — уже шёпотом повторила она и опустила взгляд. — Какая вам разница?  — Сейчас этот меч у меня, миледи, — напомнил лорд Тарли.  — Он вам не принадлежит, и вы не имеете права…  — Вы стоите в моём шатре, закутавшись в мой плащ, спасённая моими солдатами, и при этом смеете поливать меня грязью. По-вашему я поступил нечестно. Но эти недобитки забрали ваш меч, а я собираюсь его вам вернуть. Она поняла, как сильно сжимала пальцами его плащ. Всю эту дорогу эта тряпка была единственным, что поддерживало её желание жить.  — Собираетесь вернуть его мне? — спросила Бриенна. Тарли протянул ей рукоять.  — Я подозревал, что я чётко и ясно выражаюсь, — сурово проговорил он. — Пусть вы и поливаете меня грязью, миледи, но следует сказать о том, что поразило мою душу. — Воины вроде него редко рассуждали о душах. Они вообще чаще смеялись над этим понятием. У них существовали долг, честь, поле брани, мужество или трусость. — Не воспринимайте это как похвалу. — Бриенна случайно коснулась его тёплой жилистой руки и непроизвольно задержала это касание. Тарли был пронизан чувствами, но он не мог говорить о них. Он бы никогда не пускался в рассуждения о том, что у него таится на сердце. — Я видел вас, ещё при нападении этих ублюдков. Вы вышли из таверны навстречу безжалостным разбойникам, защищая слабых. — От меча она вдруг почувствовала холод и отдёрнула руку.  — В таверне были дети. Вы их тоже убили? Жилистые пальцы сомкнулись на рукояти.  — Мои солдаты не трогают детей, — приглушённым тоном ответил лорд Рендилл. Он склонил голову, будто сожалея о чём-то. — Их убили разбойники.  — Почему вы тогда не вступили в бой? — спросила она. Плащ упал на пол. Тарли повёл плечами.  — Мы не могли себя выдать. Мы не знали, сколько их. К тому же этот темноволосый юноша прибил убийц. А потом они схватили вас…  — Вы так говорите, словно моя жизнь была целью вашей вылазки, — бросила Бриенна. Печаль заволокла глаза Тарли. Он откликнулся только через несколько минут.  — Могу я угостить вас хлебом и вином? — прозвучал вопрос, несколько учтивый, что расположило Бриенну к Рендиллу. — Если вам я покажусь так приятнее. Она отчего-то усмехнулась и согласилась. В желудке было пусто, а от этого она чувствовала непомерную слабость. Хлеб был свежий, хрустящий сверху и мягкий внутри. Он пах костром. Бриенна постаралась не бросаться на еду. Она отломила кусок и вкусила его под пристальным вниманием лорда Тарли. Рендилл поделился не только хлебом, но и остывающей луковой похлёбкой с кусочками оленины.  — Когда человек на войне, он не определяет, где — честь, а где — бесчестье. Он знает свою задачу и выполняет её. После победы лорд Тайвин Ланнистер отправил меня в Девичий Пруд, чтобы очистить эти земли от скверны, которой они поросли. Для него я был столь же бесчестен, как и для вас, ибо присягал не тому королю. Но он увидел во мне человека, способного дать этим землям избавление, и не стал рубить мне голову. Я спас вас, а вы рвётесь отрубить мне голову. До того, как вы вышли безрассудно смело из таверны, с мечом наперевес, держа его умелой хваткой, для меня не существовало цели спасти Бриенну Тарт. — Бриенна заметила дрожь в его руках. Мимолётную. — Я боялся не успеть к вам на выручку. Признаюсь, вы сыграли предназначенную вам мной роль.  — Вы везёте меня в Красный замок?  — Нет.  — Тогда зачем я вам нужна? Найти Сансу Старк мне приказано Железным Троном. Я больше не буду играть по вашей указке.  — Вы меня неправильно поняли, — вскипел лорд Рендилл.  — Мне не нужно ваше согласие или одобрение, лорд Рендилл, я сама знаю свой долг и следую ему, а вы всего лишь стоите у меня на пути.  — В Королевской Гавани сменилась власть, леди Бриенна. Королеву Серсею схватили Воробьи, и столицей правит её дядя, лорд Киван Ланнистер, занимавший пост десницы. И лорд Киван, предложив мне пост Верховного судьи, поделился соображениями по поводу беглянки Старк. А с ним, в свою очередь, Мизинец. — Рендилл замолчал, когда она пролила из ложки похлёбку на стол. — Петир Бейлиш, как бы гнусно ни звучало это имя, подозревает, что это дело рук Вариса. Паук исчез, когда сбежал Тирион и умер лорд Тайвин. Но что касается самого Мизинца, леди Бриенна, то у него есть кое-что интереснее. Доходят сюда слухи о его прекрасной внебрачной дочери, леди Алейне Стоун. У неё голубые глаза. Лорд Джон Ройс поделился с Киваном мыслями, что волосы у этой девицы крашенные. Иной их разбери, она же из Эссоса, а волосы там многие красят, но что-то странное в этом есть, не так ли? Бриенна помолчала.  — Вы делитесь со мной этими вестями? Ради чего? — Она вмиг насытилась и больше не хотела. Тарли поджал губы, а затем на выдохе промолвил:  — Я не могу препятствовать вашему долгу. Сами боги нарядили вас в кольчугу и одарили этим даром. А так как кольчугу вашу нам сохранить не удалось в стычке, я подарю вам свою. Она достаточно велика, вам будет впору.  — Как я могу вам верить?  — Я думал, достаточно того, что я вас спас и что подослал к вам лекаря. Когда не оказалось плаща, я отдал вам свой, чтобы уберечь вас от холода. Бриенна склонила голову. Ей показалось на краткий миг, что она вот-вот задохнётся от волнения. Кожа над губой у неё дрогнула. Она скрестила пальцы на коленях, стесняясь заглядывать в глаза Тарли. Сколько бы она не утруждалась его опорочить, Тарли всё же блеснул благородством, против факта которого Бриенна была бессильна. Её вытащили из омута смерти. Этот человек не должен получать её плохое отношение.  — Не знаю, как мне благодарить вас, милорд. Он уже выдвинул манекен с кольчугой. Маленькие, плотно прижатые друг к другу колечки, серебряно переливались в свете пламени. Рендилл вручил её ей.  — У вас женское сердце, но мужской огонь в груди. Вы ещё принесёте славу своему отцу, миледи. Но въезжать в Долину опасно без друзей. Поэтому я вручаю вам письмо от Джона Ройса.  — Мне нужно будет доставить Сансу, если она найдётся, в столицу? — робко спросила она. Рендилл тепло положил руку ей на плечо.  — Выполните данную Кейтилин Старк клятву. А пока… — он взял «Верный Клятве» и надавил на её плечо, заставляя сесть. — Бриенна из дома Тарт, — сказал он, коснувшись клинком правого плеча, — именем Воина обязую тебя быть храброй. — Меч опустился на левое плечо. — Именем Отца обязую тебя быть справедливой. Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных. Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин… — Его глаза блёкло сверкали, отражая мерцание «Верного Клятве», и она вздрагивала каждый раз, когда сталь плавно ложилась на её плечи. Немногие люди относились к ней хорошо, а те, кто относился презрительно, редко меняли свои взгляды. Но ей до пунцового оттенка на щеках было волнующе приятно. Бриенна с трудом поднялась, и он сам взял её руками рукоять «Верного Клятве». Смущённая и дрожащая, она произнесла робко клятву. Рендилл медленно, точно нехотя отпустил её руки, которые сжимал своими вокруг рукояти. Тень смущения мелькнула мрачным пятном на его лице, отложилась в складках на лбу. Он вдруг подался вперёд и неплотно прижался губами к её, сомкнутым в одну линию. Бриенна размякла, но не отозвалась. Ей было совестно. Она не оттолкнула его, не дала пощёчины, хотя в сердце бездумно кипело.       — Простите, — тускло вздохнул Тарли. Его лицо побагровело. На лбу стучала синяя вена.        — Не стоит, — бросила Тарт. Губы горели. На них остался вкус винной горечи. Но она не чувствовала неприязни. — Мы просто не будем об этом вспоминать. — Тарли согласно кивнул без особого удовольствия. Он дал ей кольчугу, сумку с едой, доброго коня. Уходя, Бриенна ощутила, как на неё легла привычная уже ткань зеленоватого оттенка. Повесив на неё плащ, Рендилл отошёл. На выходе Бриенна обернулась, чтобы поблагодарить его, но она застыла от того, что лорд Тарли тоже обернулся. В его взгляде было что-то большее, чем просто уважение.       — Благодарю вас, милорд, — тихо, но ясно сказала Бриенна. — Простите мен…       — Не стоит, — сухо ответил Тарли, повторяя её слова. — Вы были вправе. Желаю вам доброго пути. Будьте рыцарем, а не солдатом.       С трепещущим сердцем она выскользнула из шатра. На ней был зелёный плащ Тарли, на котором Бриенна обнаружила маленького, вышитого красными нитями, охотника. Это должно было принести ей удачу.