we're just two men as God had made us

Корабль непрерывно качало, усугубляя не лучшее мое положение. В горле уже щипало от желудочного сока. Я так сильно ненавижу путешествия по воде, моя морская болезнь каждый раз дает о себе знать. Но даже если мой обед покинул пределы моего организма, а между ног на полу и стояло жестяное ведро, которое мне любезно предоставил здешний юнга, мои кишки так и просились наружу вместе с желудком, вид отражающегося в бирюзовых волнах солнечного света и пенящиеся на них барашек делали свое дело. Между столь неприятными приступами я заглядывался на такой опасный, загадочный и прекрасный океан. Рваные облака медленно плыли по голубому небу, принимая различные формы, завораживая меня. Разнообразную по ощущениям идиллию прервал подошедший матрос, которого явно оторвали ото сна, вид у него был помятый. -Тебя отец зовет.-все же зевнув хрипло говорит он, проходя дальше по коридору. Я поднимаюсь с насиженного места и медленно, пошатываясь, плетусь в сторону неприятной комнаты, беря с собой своего железного друга. По пути я пару раз чуть не встретился с полом, мой вестибулярный аппарат явно оставлял желать лучшего. Стараясь одной рукой придерживаться стенки, я подсчитал, что скоро мы будем на месте, а это значит что мои мучения наконец кончатся. Дойдя до двери отца с божьей помощью, я прополз внутрь, обращая на себя его внимание, заставляя отвлечься от прочтения моих рукописей. Мой отец как всегда сидит за столом в его небольшой каюте, усыпанной всякими бумагами и книгами. Он поднял на меня свой взгляд, смотря через толстые очки. -Запомни, Ричард,- он деловито ухмыльнулся -американцы не терпят, когда им льстят. Да, многообещающее напутствие. Я бы может и поддержал беседу, но спазмы в горле и кружащаяся голова немного мешали. Поэтому я просто попытался выдавить из себя что-то подходящее на улыбку, но, я уверен, со стороны это выглядело страшно. Отец указал на кровать, призывая меня сесть чтоб я все-таки не грохнулся на пол. Я опустился на койку, стараясь фокусировать глаза на сосредоточенном на исписанных листах папе. Он читает мои труды подозрительно долго, я уже начал беспокоиться что что-то не так. -Бог ты мой!-наконец воскликнул он, отрываясь от бумажек.-Я настаиваю тебе обратиться в типографию Нью-Йорка.-продолжил он с неким недовольством. -Почему я не могу отдать рукописи?- нем понимая спросил я, вытирая предоставленным мне полотенцем холодный пот с лица. -Твой почерк слишком женственный-сказал отец, усмехаясь и снова отворачиваясь к столу. Интересно, ему когда-нибудь надоест так шутить? Раздался стук в дверь. Я все же решил прилечь, комната стала крутиться в моих глазах еще сильнее. -Войдите!-громко крикнул отец, а я сморщился неожиданному звуку, ударившему по ушам. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме показался взволнованный мальчишка лет пятнадцати, он явно остерегался моего папу. -Сэр,-его голос заметно дрожал.-капитан распорядился оповестить вас о швартовке.-я не ошибся, он явно боится отца. Тот же быстро сложил листы в папку и, ничего не ответив, встал за своим плащом. Выходя из каюты, он сказал что-то про мой багаж и то, что будет ждать меня уже на берегу, но к этому моменту меня снова рвало, и я не совсем разобрал его слова. Собрав оставшиеся силы в кулак, я все же встал и не совсем ровной походкой пошел на выход из тесной и душной комнатки, задевая разные предметы. Я не помню как я дошел до палубы, но я это сделал, за что меня можно похвалить. На свежем воздухе стало гораздо легче, но все равно не прекрасно. -Сэр,-я обратил внимание на миловидную девушку, стоящую передо мной.-с вами все хорошо?-настороженно обратилась ко мне она, поправляя ярко рыжие волосы, которые выбивались из под белой панамки. -Да,-будничным тоном отмахнулся я.-все в порядке.-Мне правда было лучше, так что это не было ложью.-Простите, если напугал Вас. -Нет, нет. Что Вы,-задорно улыбнулась она.-Беверли-она бодро продолжила, протянув руку. Ее американский акцент резал слух, она странно заглатывала окончания,но чему тут удивляться, я в Нью Йорке, придётся привыкнуть. -Могу я узнать ваше имя?-она все так же и стояла с протянутой рукой, привлекая мое потерянное внимание этой фразой. -Конечно,-спохватился я.-Ричард Тоизер.-пожимая руку улыбнулся в ответ я. Я оперся о любимую стенку и поковылял дальше, оставляя девушку в небольшом смятении. С открытой палубы я увидел порт. На причале уже собралась толпа встречающих, щурящихся от яркого летнего солнца. Я тоже то и дело прикрывал глаза от непривычного света, которого мне не хватало в родном Лондоне. Хотя, если честно, я не был в восторге от слепящей яркости. Да, моему организму может и не хватало витамина Д, но кому нравится жариться заживо. Вот и мне не очень. Наше судно подходило к причалу медленно, матросы суетились, бегая по палубе, доставая различные канаты, готовясь швартоваться. В этой суматохе я увидел беседующего с незнакомым мне мужчиной отца и решил к ним подойти. Заметив медленно плетущегося меня, он что-то произнес собеседнику. -Хочу вас представать,-начал отец смотря в мою сторону.-мой сын, Ричард.- он указал на меня рукой.- А это,-он посмотрел на незнакомца,-Элвин,-он осекся,-извините, не поинтересовался вашей фамилией. -Марш,-улыбнулся этот человек, видимо показывая, что не обижается.-Элвин Марш. Я услужливо кивнул незнакомцу, криво ухмыльнувшись, и протянул ему холодную руку. Этот мужчина был ниже меня на голову, примерно ростом с моего отца. Его внешность напомнила мне ту странную девушку, те же веснушки, но, к сожалению, остатки рыжих волос. Мы обменялись рукопожатием, и отец продолжил говорить. -Элвин довольно известный в Нью-Йорке бизнесмен,-смотря мне в глаза сказал он.- и, как оказалось, он тоже будет на приёме у господина Денбро. Знакомая фамилия, откуда я могу ее знать? Я попытался собрать расплывшиеся мозги в кучку и провести мозговой штурм. Ох,черт !Это же тот самый приём Денбро с его странным сынишкой. Я вспомнил что отец говорил мне что-то о нем, и он вроде младше меня всего на два года. Пару раз он даже присылал мне письма, я считал это очень странным, даже диким. Сколько там было сентиментальности! Я, конечно, творческая натура, но даже для меня это уже перебор. Как и можно предположить, я на них не отвечал, делая вид, что они попросту затерялись на почте. И скоро я должен буду встретиться с ним вживую, и мои отмазки больше не сработают. О чем мы вообще, собственно говоря, сможем побеседовать. Раздумывая об этом странном парне, я не особо вникал в суть разговора отца и мистера Марша. Отец заметил мои отстранённость и незаинтересованность и попросил сходить в каюту за личными вещами и его ненаглядными бумажками. Я оторвался от мыслей и последовал выполнять его просьбу. Я вернулся в небольшую комнату, по пути я заметил, что мне гораздо полегчало, видимо свежий воздух сделал своё дело, мне даже не пришлось держаться за ставшую уже со мной уже одним целым стенку, чему я был несказанно рад. Дойдя до нужной комнаты, я взял валяющийся у кровати чемодан и стал закидывать внутрь все что видел, да, я не самый аккуратный человек, отцу такое отношение к его вещам вряд ли понравилось бы, но, если честно, мне все равно. Стянув его пальто с крючка у выхода, я снова пошёл по коридору и вернулся на палубу. По пути на меня нахлынул нежданный энтузиазм, я волновался. Новый город, новый континент! Это перехватывает дыхание и сжимает внутренние органы в приятной панике. На палубе я не увидел отца, я даже встал на носочки, что вряд ли было действенно, я и так выше всех остальных. Я все же увидел его седую макушку и поспешил к нему, но тут была просто огромная толпа, все ожидали своей очереди на выход, пароход уже пришвартовался и теперь служебный персонал выпускал людей порциями, чтоб не создать давки на порту. Я все же добрался до папы, работая локтями и получая не самые лестные замечание от ожидающих. Я коснулся его плеча, и он тут же обернулся, и, заметив что это я, сказал: -Автомобиль будет ждать прямо у выхода, не теряйся иди за мной.-опять его этот тон. Будто я маленький ребёнок. Мне не нравилось то, как он со мной разговаривает. Почти всегда он объясняет мне как малолетке что и почему. Мне уже 18 лет, я вполне самостоятелен. Я уже все понимаю и со мной можно общаться на равных, не хочу себе льстить, но я вполне начитанный и образованный, а он ведёт себя будто мне шесть. -Ах,да.-что-то вспомнив продолжив он.- Ты же знаешь про Розмери?-он вопросительно уставился на меня. Это имя я точно знал. Помню, я подслушал их с мамой разговор, в котором он показывал ей какие-то письма, где фигурировало это имя. Но вряд ли смогу сказать об этом отцу, так что я просто сделал вид как ни в чем не бывало. -Нет, ты не рассказывал мне.-как можно наивнее сказал я. Он не посчитал нужным даже мне ответить. У нас вообще давольно странные с ним отношения. Они, я не знаю как так получилось, гораздо крепче чем у меня с мамой, но я правда не понимаю его логику и поведение большую часть времени. Вместо объяснений, он направился в к выходу, в самую толпу. На этот раз я решил быть повежливее и старался пробираться между людьми как можно деликатнее, но все же иногда задевал кого-то ненароком, за что сразу извинялся. Оказавшись на твердой земле я почувствовал себя более уверенно. Если и было какое-то волнение, то оно было только приятным, не более. Я обратил внимание на самих людей. Почти все мужчины, как и я, были одеты в рубашки с подтяжками, закрепленными на брюках. Мне стало невыносимо жарко, так что я засучил рукава своей сорочки по локоть и расстегнул верхнюю пуговицу воротника. Я заметил подъезжающую черную машину и сразу ужаснулся от ощущения насколько жарко там внутри. Мне неприятно даже на улице, хоть с океана и дует заметный ветерок, он значительно не спасает. У меня уже выступают капельки пота на лбу от такого пекла. Все облака будто сговорились и исчезли, позволяя солнцу меня прикончить. Явно запыхавшийся водитель вышел из припарковавшийся рядом машины и услужливо забрал все наши вещи. Сгрузив их в багажник он открыл пассажирскую дверь перед отцом. Что-то в образе этого черного, блестящего каделака настораживало и наставляло меня на мысль что это как-то связано с той самой Розмери. Я сел на сидение рядом с отцом. Мои предчувствия меня не подвели. Я задыхался от такого тяжелого, раскаленного воздуха. -Ах да, чуть не забыл-сказал отец, вытирая пот платком и устраиваясь в машине поудобнее. Он расстегнул пуговицу на пиджаке, как он еще не умер от жары в нем, и из внутреннего кармана достал непонятный конверт. -Твоя сестра просила передать как только мы приедем.-он всунул мне его в руки и завел поверхностный диалог с водителем. Это странное письмо насторожило меня, Эбигейл всегда говорила все напрямую, она не относилась к людям которые заинтриговывают. Поэтому я немного взволновался, мало ли что-то произошло. Я с нетерпением распечатал конверт и достал оттуда два листа бумаги, развернув их, я увидел что на одном был мой портрет, а на втором послание выведенное аккуратным и красивым почерком. Желая отвлечься от той печки которая была в машине, я окунулся в чтение: Милый братец,-писала моя сестра-молюсь за твой удачный приезд, уверена, ты поразишь Америку своим талантом. В последнее время мне становиться все хуже, боюсь, до твоего возращения я не дотяну. Прошу тебя, не злись на отца, если кто-то и виноват, то только я. Ты бы знал как он противился моему решению, так что не кори его. Я знала, если расскажу тебе о своём самочувствии до отъезда, то ты отменишь свою поездку, поэтому и сообщаю тебе обо всем сейчас. Этот портрет я написала пока ты спал в кресле около камина. Надеюсь, тебе понравиться. С каждой написаной строчкой я чувствую как силы оставляют меня. Твоего самочувствия в этом письме не спрашиваю, так как настоятельно прошу не писать ответ. Живи своей жизнью, не оглядывайся назад, ты заслуживаешь только лучшего. Искренне молюсь за тебя и твою сохранность. С любовью, твоя сестрёнка Эбигейл. Я повернул голову смотря на отца. Хоть сестра и сказала не винить его, гнев уже скапливался у меня внутри. -Как мог ты?-сказал я на выдохе с возмущением-Не рассказать мне?-сердито продолжил я. Отцу даже не потребовалось уточнение что я имею ввиду. Возможно я и заметил какую-то панику в его взгляде, но она настолько быстро сменилась безразличием и отстранённостью, что это остается только предположением. -Это была воля твоей сестры- безучастно ответил отец. -Но она ещё ребёнок, ты мог сказать мне-моя злость уже перешла все границы, и теперь я просто сгорал изнутри. Еле сдерживая слёзы, чтобы хоть как-то себя отвлечь, я отвернулся и уставился в окно, рассматривая высокие, только строящиеся здания. Все же это очень не привычно. Нью-Йорк давольно сильно отличается от Лондона. Я не из тех людей кто сразу обдумывает все произошедшее, раскладывая все мысли и события по полочкам. Нет. Я до последнего оттягиваю осмысление, пытаясь сделать вид что ничего не было как можно дольше. Это никогда не идет на пользу, часто вредит, но я ничего не могу с собой поделать, может, я еще не вырос, и только убегаю от проблем вместо их решения. Спустя несколько минут в напряженном молчании, папа все-таки сказал: -Прости,-многообещающе начал он-но тебе стоит быть взрослее и научиться входить в мою ситуацию,-конечно я понимал что он говорит правду, но признавать это, особенно тогда, я не собирался.-она не только твоя сестра, но и моя дочь. Что же касается Розмери, твоя тётушка не в себе, она часто ходит во сне, поэтому ее дочь в письме предупреждала о том, что двери в комнату стоит запирать. -Хорошо-еле выдавил я из себя. продолжая наблюдать за пейзажем за окном. Все, на что я рассчитывал в этой поездке, что она будет веселой, беззаботной, познавательной, все это разбилось о скалы такого известия, и теперь я не представлял как я смогу дожить до конца. Автомобиль притормозил у однообразного, походящего на другие, дома. Яркий солнечный свет отражался от вытянутых узких окон. Я уже совершенно не обращал внимания на жару. Все мое внимание было переключено на попытки не зареветь прямо здесь, а хотя бы дотерпеть до момента когда я останусь наедине. Отец уже направлялся к распахнутым слугой дверям. Остановившись у самого входа, он видимо заметил мою отстранённостью и совершенно наплевательское отношения к всему происходящему, отец требовательно посмотрел на меня. Я же уже не мог сдвинуться с места. В моей голове пролетали миллионы мыслей каждую секунду. Легкий ветерок трепал мне волосы. Я почувствовал новое ощущение. Такое странное, дарящее надежду и легкость изнутри. Я чувствовал свободу, будто с меня сняли оковы. Решив, что позже все внимательнее обдумаю, а пока буду жить мгновением, я твёрдым и уверенным шагом двинулся к отцу. Он видимо заметил мой решительный настрой и слегка улыбнулся. Вместе мы вошли в этот непривычный дом. Зайдя внутрь, я сильно удивился. Фасад дома хоть и выглядел странно, то отделка внутри прямо таки кричала о хозяевах с английскими корнями. Повсюду темный дуб, гобелены, среди всего этого я впервые почувствовал себя комфортно. Взгляд сразу упал на суетившуюся прислугу. Девушки в одинаковых черных платьях явно торопились и делали что-то очень быстро, видимо боясь не успеть. Я продолжил изучать помещение, но вдруг наступила резкая тишина, служанки замолчали, и стали отчетливо слышны сопровождающиеся глухим скрипом дерева шаги со стороны лестницы. Вскоре с нее сошла статная женщина, которая с упреком, даже гневом, посмотрела на прислугу, те видимо поняли намек и быстро ушли, стараясь сделать это как можно бесшумнее. Она медленно подошла к нам, хотя, скорее, к отцу. -Мистер Тозиер,-обратилась женщина к нему-Ричард,-кивнула она мне-добро пожаловать, ваши комнаты уже убраны, я попросила Аманду провести вас когда все будет готово, она скоро должна подойти. Вам явно следует отдохнуть после столь долгой дороги. Увы, на бранч вы уже опоздали, но в шесть часов будем ждать вас на чаепитие. Если вам понадобиться прислуга, позвоните в колокольчик, он есть в каждой комнате, не стесняйтесь, звоните в любое время.