и тебя вылечат

Матвей просто устал. Устал пытаться быть лучшим на свете помощником, устал спать на скрипящей неудобной раскладушке, устал пытаться понравиться. Устал выбирать лучший букет роз и ездить на другой конец города в Свиблово, чтобы купить лучшую по всем параметрам камеру не с витрины. Устал чувствовать себя использованным. Он ради Кати на всё, на всё готов - и в огонь, и в воду, и сквозь медные трубы. А в ответ получает лишь тычки и усмешки свысока. Она когда на него смотрит, ему сквозь землю провалиться хочется и никогда больше не видеть этот взгляд. Ему раньше никогда никто не нравился так. Да ладно, вообще никто не нравился. Когда во втором классе пацаны бегали за девчонками и дёргали их за косички, Матвей на первой парте сурово шмыгал носом и важно поправлял очки средним пальцем. Без какого-либо умысла, он тогда и жестов-то таких не знал. В средней школе отношения в классе изменились, теперь та или иная одноклассница то и дело мечтательно вздыхала, обнаружив подкинутую красную розу от тайного поклонника. Матвей стабильно сурово шмыгал носом на первой парте, но очки больше не поправлял - астигматизм прошёл. Его не то, чтобы шпыняли, но в спину то и дело прилетал тычок от того или иного одноклассника с просьбой «убрать свои патлы, Электроник, не видно из-за них нихрена». Матвей послушно пригибался, из-за чего начал сильно ссутулиться. Тогда пришлось пересесть за последнюю парту. Его и до этого практически не замечали, а сейчас и вовсе забыли про его существование. Его даже учителя вечно забывали. И если на экскурсиях не досчитывались - никак не могли вспомнить кого нет. И только он вроде начал самостоятельную жизнь, только у него получилось заиметь что-то своё, так и тут на те же грабли. Матвей теперь вспоминал своих одноклассников и искренне им сочувствовал. Если они всё это начали чувствовать гораздо раньше, то они несчастные люди. Даже за Электроника уже как-то не так обидно. Ладно, в последний раз. Он ещё раз попробует, и на этом всё. Как раз и повод имеется - Катин день рождения. Он на её странице в соцсети увидел. И гениальный план сложился как-то сам собой. Сегодня он ей скажет. Сегодня он будет самым смелым. Когда Катя открывает дверь, все слова куда-то пропадают. Матвей мямлит какие-то поздравления, то и дело смотрит в пол и как-то неловко суёт ей в руки камеру. Стрелецкая вполне искренно, хоть и удивлённо благодарит и улыбается. Снова насмешливо. Снова. - Кать, ты мне нравишься. - Серьёзно? - изгибает бровь, но улыбаться не перестаёт. - Ну да, серьёзно. - Моть... - Понял, принял. Я сейчас уйду. - Нет, Моть, - Катя удерживает его за локоть, и вдруг оглядывается на коридор, но ни отца, ни Артёма там нет. - Моть, ну почему из всех ты выбрал меня? Мотя ошалело хлопает глазами. В смысле почему? - Ну, я не выбирал. Просто ты мне нравишься. - Я не про это, придурок. Катя вдруг замечает движение со стороны кухни и резко выталкивает Матвея на лестничную клетку, вываливаясь за ним сама и захлопывая за собой дверь. - Почему из всей моей семьи психологов ты выбрал именно меня для проведения своего психоанализа? - устало выдыхает она. Ну уж нет, устал тут именно Мотя. Катя вообще, как сыр в масле катается. Не нужно тут вздыхать. - Что? - тупо переспрашивает парень. - Моть, я тебе не нравлюсь. Катя говорит так серьёзно, что ему хочется ей поверить. - Но... - Нет, Моть. Молчи и слушай, - именинница угрожающе подняла указательный палец и ткнула ему в грудь. - Я тебе не нравлюсь, Моть. Тебе нравится мой брат. Матвей открывает рот, чтобы поспорить, получает ещё один ощутимый тычок в грудь и закрывает рот. - Я сказала, молчи. Моть, тебе нравится мой брат. И поэтому тебе кажется, что тебе нравлюсь я, - Катя отходит к стенке и упирается в неё лопатками. - Да, мы с ним похожи внешне, мы даже по характеру чем-то схожи, я ведь иногда бываю такой же занозой, как он, и мы с ним оба тобой командуем. - С чего ты взяла? - Да потому что это простейшая сублимация. Подмена одного другим, социально более приемлемым. Тёмино любимое слово с детства. Но я - не он, Моть. И тебе когда-нибудь придётся себе в этом признаться, поэтому я даже начинать эти отношения не хочу. - Это не... - Тебя на сеанс к самому Артёму записать, чтобы он и тебя вскрыл? - Не надо. Я пойду, Кать. С днём рождения. - Моть... - Пока. Матвей спускается с седьмого этажа пешком, игнорируя лифт. Покупает в ближайшем ларьке сигареты, закашливается после одной затяжки и выбрасывает целую пачку. Затем покупает виски. Возвращает его в магазин спустя десять минут и берёт вместо него шампанское. А потом трясется в вагоне МЦК по дороге в офис. Шефа сегодня можно не ждать. *** - Моть, ты сердце мне сегодня купишь? В мясной лавке, свиное или коровье на худой конец? - Куплю. И себе под нос тихо, обиженно, - своё бы мог отдать, да вам оно не нужно. - Какие-то вопросы? - Нет, шеф. *** - Моть, сгоняй по этому адресу, проследи за дамой, во сколько возвращается, с кем, как, когда, в каком состоянии. - Съезжу, шеф. - И кофе мне сделай. *** - Моть, завтра разбуди в четыре утра, у меня с клиентом встреча. - Хорошо, шеф. *** - Моть, сделай то, Моть, сделай это, Моть, Матюш, Матвей. Спасибо, что хоть больше Джимми Хендриксом не называет. *** - Моть. - Куплю, съезжу, разбужу, сделаю, - заснувший сидя за столом, подскакивает резко Матвей. - Моть, а ты чего такой тихий в последнее время? - вкрадчиво интересуется Артём. Мотя сурово шмыгает носом и даже машинально тянет руку к переносице, когда руки Стрелецкого вдруг опускаются ему на плечи и слегка сжимаются. Мотино сердце гудит напоследок и уходит куда-то в пятки. До свидули. А Катя психологом получше отца и брата порой бывает. - Я всегда такой, шеф. - Да, но мы вроде шли от тебя такого замкнутого к тебе живому и самостоятельному. А сейчас снова на мертвой точке. Артём разворачивает его кресло к себе лицом и садится на корточки возле его ног. Смотрит на Матвея снизу вверх, заискивающе как-то и совершенно бесстыдно. Он так на клиентов смотрит. Сейчас вскроет голову Моти без лоботомии, а оттуда кипа бумажек с одним лишь именем. Матвей жмурится. Будто Стрелецкий сейчас пропадёт, как в детской страшилке монстр из-под кровати. - Моть... Голос звучит ближе почему-то. - Мотя, глаза не открывай. Почему его лицо вдруг обдувает тёплым воздухом? И звучит голос так близко-близко. Губы у Артёма горькие. Мотя ему кофе недавно делал чёрный. Эспрессо. Сам он никогда такой не пьёт. Поэтому вкус и непривычный. А ещё от Стрелецкого пахнет зубной пастой. Мятной. Её тоже Матвей покупал. Матвей вообще всё для него делал. И на всё готов. И в огонь, и в воду, и сквозь медные трубы. И целовать его готов в ответ бесконечно. Сам бы ни в жизнь не решился. Когда Стрелецкий наконец отстраняется и смеётся, насмешливо, как обычно, Матвею не обидно. - Вылечил. - А вы всех клиентов поцелуями лечите? - Отныне только тебя.