Клюквенный нектар

Сложно сказать, из-за чего все началось. Во всяком случае, сам Иван точную хронологию событий не записывал и в основном ссылался на случайности. Вернее, пытался ссылаться. А еще вернее, пытался всеми силами делать вид, что все хорошо. Конечно, Россия и раньше замечал, что как-то слишком часто его народ попадает в зарубежные фильмы, что было странно само по себе. Стоит отметить, что и у Брагинского было достаточное количество образцов кинематографа, где частенько участвовали американцы, но обычно это были проходные роли, не привязанные к политике или стереотипам. Ну хорошо, хорошо, почти обычно! А все начиналось довольно безобидно. На одном из саммитов времен Холодной войны Альфред внезапно предложил посмотреть всем кино. Возможности отказаться почти не было — все же заседание проводилось на территории США и просмотр был включен в список с гордым названием «развлекательная программа», а потому Альфред, раздуваясь от гордости, жевал попкорн, хлюпал колой и косился на Ивана. Брагинский же ни на кого не косился — он пытался понять суть фильма. И когда понял — стал ржать на весь зал. Именно ржать, потому что смехом то, что происходило на экране было не описать. Хотя, по одному названию фильма было понятно, чего ожидать. «Красный рассвет», и кто только это придумал? В течении всего фильма находящиеся в зале страны содрогались от раскатов хохота Ивана и терпели его комментарии, но, в конце концов, Брагинский считал, что имеет право на такое поведение. Потому что как можно без смеха смотреть, как СССР начинает оккупацию Америки со школы в Колорадо, десантируя войска на спортивной площадке? Почему в центральном штате? Почему бы вообще не сбросить бомбы? Особого внимания от Ивана удостоились сцены сравнения СССР с армией Чингисхана и упорное противостояние школьников и обученных солдат. Комментарии Брагинского не прошли мимо остальных — Артур одобрительно хмыкал и смотрел на пристыженного Америку, Германия нехорошо косился на Альфреда, заметив в фильме участие и своей страны тоже. Приблизительно такую же реакцию вызвал у Ивана и фильм с пафосным названием «Зверь войны», где белых и пушистых афганских душманов, которые из чистейшей самообороны решили захватить советский танк, из этого же танка и уничтожили. Такой парад абсурда Брагинский не стерпел, а потому и досматривать не стал. А фильм с очередным кричащим название «Красный скорпион» заставил Ивана взять себе за правило не смотреть американские фильмы, если их название начинается со слова «Красный». Да и вообще с американским кинематографом Россия на время завязал. Много позже, после развала Союза, Брагинский в очередной раз решил прогуляться по московским улицам и совершенно неожиданно для себя завис возле кинотеатра. На афише был красочно изображён полуголый накаченный американец, гордо именовавшийся Рембо. Ранее в СССР конкретно эта часть была запрещена, но, вырвавшись из-под контроля, люди решили вытащить все самое гадкое, что только было снято о русском народе. И очередной Рембо, как убедился Иван, не был исключением — злые русские пытают невинного качка и убивают местных жителей. Ах, какая неожиданность! Больше Иван пытался такие фильмы не смотреть, восстанавливая понятия цензуры и игнорируя возмущение правительства. А потому фильмы с говорящими названиями «Рожденный американцем» или «Красная жара» отвергал заранее, без предварительного просмотра. Они, конечно, все равно крутились в подпольных и не очень кинотеатрах, но, благо, со временем их стало меньше. А окончательно успокоится Ивану позволил фильм «Золотой глаз», снятый Америкой и Великобританией, как очередная часть Бондианы, где стереотипов тоже было достаточно (конечно, по Сибири только на собачьих упряжках и ездят!), но хотя бы русские были показаны обычными нормальными людьми, а не очередными зверями. Потом следовали налаживания отношений, всевозможные договора, и Иван перестал отслеживать что же такого идет в кинотеатрах. Конечно, он иногда просматривал некоторые фильмы вроде как политики не касающиеся, и его это совершенно устраивало. А потому удивлению не было предела, когда в безобидном на первый взгляд фильме «Армагеддон», где речь идет о космической станции, русский парень рассекает в условиях невесомости в шапке-ушанке. Зато хотя бы герой был нормальным и всех в итоге спас, что позволило Ивану со спокойной душой окунуться в изучение зарубежных фильмов. Ваня еле сдержал смешок, заметив однажды слово из трех букв на телефонной будке в одной из сцен очередной «Полицейской академии». Слово из трех русских букв, часто встречающееся вообще везде, где ступала нога его народа. От Голливуда он такого точно не ожидал. Чуть позже более цензурное слово, но тоже из трех букв, встретило Брагинского при просмотре «Матрицы». Зависнув на пару минут и пытаясь понять, что бы это значило, Иван со спокойной совестью приписал это к совпадениям и забыл. Все чаще и чаще образ русских был приближен к нормальным людям. В «Тихоокеанском рубеже», например, они даже были напарниками американцев, сражаясь с ними бок о бок. А когда Альфред притащил к нему диски с сериалом «Агенты А.Н.К.Л.» и предложил посмотреть, Иван с приятным удовлетворением замечает, что испытывает уважение к советскому шпиону. Замечает и улыбается. А потому перестает как-то напрягаться, уменьшая цензуру все больше и больше. Россия давно привык к фильмам времен Холодной войны, где все русские — это злодеи или недалекие тупые увальни. А потому пытался на все смотреть с юмором. Он думал, что фильмы с откровенными антироссийскими настроениями канули в небытие вместе с Холодной войной и девяностыми, пока на глаза не попался «Красный воробей». И если раньше Иван смеялся, а потом и злился, то сейчас стало как-то обидно. Они же пытались наладить отношения. Они же постоянно обещали друг другу быть терпеливее и искать компромисс. В душе надеясь, что это просто такое совпадения, Иван таки посмотрел фильм, и на душе стало совсем мерзко. Это так, по мнению Америки, выглядел его народ? Россия был показан как страна дикарей, империя зла, которая решает все проблемы исключительно грубой силой или животной похотью, а американцы — самый цивилизованный и справедливый народ на планете. А потому, когда Альфред на очередном саммите предложил посмотреть его сериал, намекая, что России он особенно понравится, Иван уже знал, чего ждать. «Чернобыль», конечно, не был настолько же плох, как и «Красный воробей», но словно вернул Брагинского в те времена, когда он сидел в зале в Вашингтоне в разгар Холодной Войны и смеялся с комичности происходящего на экране. Потому что к снующим чуть ли не в развороченном реакторе кгбшникам и учеными, орущими о каких-то размытых западных ценностях, серьезно относится было ну совсем невозможно. Вот только сейчас было не смешно. Совсем. Потому что преподнести все сериал старался так, словно то, что происходит на экране — чистая правда и критике не подлежит. — Знаешь, Альфред. После просмотров таких фильмов мне вспоминается история о мальчике, который кричал «Волки-волки». Уверен, ты ее тоже знаешь. — Брагинский бросил взгляд на притихшего Америку, и, выдержав театральную паузу, продолжил. — Мальчик звал на помощь, крича, что на него напали волки, а на самом деле просто обращал на себя внимание. А когда волки напали, никто к нему не пришел. Потому что не поверил. Тебе стоит иногда вспоминать эту историю. Ну так, ради разнообразия. Не стоило расслабляться. Не стоило думать, что Альфред будет налаживать отношения. Просто нужно смириться с тем, что они — два полюса одной планеты. А потому, просматривая анонсы американских фильмов, Россия тщательнее читает описания. И со спокойной совестью обращается к цензуре.