Если ты меня не ждал — разочаруйся

Сказать, что Аластор никого не любит — ничего не сказать. Трудно заметить, но презрение в его глазах читалось каждый раз, когда кто-то попадал в его поле зрения. Поэтому убивать так легко. Как сыграть в куклы с ребёнком. Он аккуратно вытирал нож о белый платок и довольно улыбался. Ещё чуть-чуть — и насвистывать от удовольствия начнёт. — Эм, молодой человек, что вы?.. Это… ГОСПОДИ, ЗДЕСЬ УБИЙЦА, УБИ… Голос крикливой, непонятно откуда взявшейся женщины оборвался достаточно быстро, чтобы её никто не услышал. Цокнув, Аластор подошёл и ловким движением достал нож из горла дамы, которая не прекращала биться в конвульсиях на земле. Он втянул носом воздух и присел, наблюдая за кровью, что, буквально, выплескивалась из раны. Хороший бросок. Правда, теперь работы вдвое больше. Он снова раздасованно поцокал языком и надавил на горло женщины ногой. Через пару мгновений послышался хруст, и тело обмякло на земле. Готова.

***

Дома так уютно, тепло… Красота. Аластор перевёл взгляд влево, где на стене висела голова оленя с мощными рогами. Прелесть. Тело мужчины он разукрасил своим фирменным почерком и выкинул на обочину, а тело женщины утопил в болоте. Туда все равно никто не суется, так что беспокоиться не… Тук тук тук. Аластор плавно и бесшумно поднялся с любимого кресла и подкрался к двери. Неужели сегодня будет трое? Вот это праздник, конечно… Стук повторился, и он резко распахнул дверь. — Здравствуйте! — Эм… Да, заплаканное и, одновременно, улыбающееся лицо ребёнка — это немного не то, чего он ждал. — Я говорю: здравствуйте! А он по-прежнему молчал. — Да здравствуйте уже, наконец! — мальчик аж притопнул от злости. Белая чёлка смешно дернулась и упала на глаза. — Привет, малыш… — Так, я вам, вообще-то, не малыш, — мальчик важно скрестил руки на груди и смешно вздернул подбородок. — Хорошо-хорошо, — Аластор дружелюбно улыбнулся. — Так чего тебе? Мальчик тут же опустил руки. В глазах снова заблестели слезы. — Помогите, пожалуйста… Едва он договорил, из глаз хлынули слезы. Аластор, растерявшись, присел рядом с мальчиком и взял его руки в свои. На губах растягивался не то оскал, не то какая-то сочувствующая улыбка. — Тише, не плачь, — он аккуратно утер его слезы рукавом рубашки. — Я помогу, только скажи, что случилось. Из сбивчивой речи все ещё похныкивающего мальчика Аластор понял, что тот потерялся. Два дня назад. В другом лесу, рядом с другим городом. — Пожалуйста… Ребёнок — он везде ребёнок. Не сдерживая свои эмоции, мальчик буквально повис на шее Аластора, плачась ему в плечо. Тело мелко вздрагивало, а в след за ним слегка подрагивало и тело Аластора, который, помедлив секунд десять, все же обнял мальчика. — Не плачь, я помогу. Как, кстати, тебя зовут? — Энтони… — Пойдём, Энтони, я тебе оленя покажу. — Живого?! — Ну, почти… Аластор очень надеялся, что о его маленькой слабости к детям никому не будет известно.