За границами

Раз за разом Робин швыряет ее на пол зала для тренировок — не то что бы больно, но довольно унизительно для дочери Тригона. И еще громко. — Это спарринг, а не избиение, Робин. — озабоченно напоминает Кори. В ответ тот лишь закатывает глаза и скрещивает на груди руки. — Даже близко не полный контакт. Пол приятно прохладный, если на нем лежать, прижимаясь щекой. — Все отлично. — бубнит Рэйвен, пытаясь отдышаться. — Я просто чуть-чуть отдыхаю. Гар с сомнением вздыхает из угла.  — Точно уверена, что тренировки по рукопашной нужны? Ты и без них важна для команды, просто это не твоя сильная сторона. Да, это не ее, и Дэмиан ничуть не дает ей скидку и не жалеет, осыпая градом насмешек и язвительных реплик, так что иной раз тяжело сдержаться и не воспользоваться магией, чтоб уровнять разницу в силе. У Рэйвен уже ноет каждая мышца, и непривычное к таким нагрузкам тело ноет и горит каждой клеткой. Без плаща и без магии она чувствует себя лишенной панциря черепашкой. Уязвимой. Слабой. Стиснув зубы, Рэйвен упирается мокрыми ладонями о скользкий пол и снова упрямо встает. — Именно поэтому мне и нужны тренировки. Дэмиан молча кривит рот в саркастичной ухмылке — но в его зеленых глазах ей настойчиво видится тень уважения, и, быть может, поэтому она раз за разом заставляет себя вставать. Хотя, возможно, ему просто нравится ее колотить безнаказанно. Руки, когда он показывает ей прием, грубоватые и мозолистые. Небрежно он дергает ее за открытое спортивным топом плечо, поправляя стойку — влажная, разогретая кожа вспыхивает. Контактные тренировки Рэйвен непривычны — слишком близко, тело к телу, кожа к коже. Рэйвен тревожно, у Рэйвен привычная зона комфорта — пара футов минимум, а дальше высокие, старательно выстроенные стены. Ей привычно и хорошо все в этих границах, в этих стенах удерживать. Вроде как хорошо, да. Как назло Дэмиан касается ее снова и снова: запястье, мокрая от пота спина, голая лодыжка. Прижимается сзади, терпеливо показывая очередной прием. На шее — горячее, быстрое дыхание. Он не спрашивает — просто берет что хочет, так же как забирает ее короткие, неумелые поцелуи по темным углам, когда никто, ни одна камера наблюдения в башне не видит. Бессовестно сминает любые границы, пользуясь тем, как она теряется под напором. И позволяет ему — потому что ей хочется позволять. Рэйвен тревожно (и до странности хорошо тоже). Горячая ладонь ложится ей на живот, точно невзначай прижимая теснее. Спиной она чувствует выступающие кости его бедра сквозь два слоя тонкой ткани так отчетливо, что это смущает. Слишком близко. Рэйвен никогда не сказала бы, что ей не нравится (ей просто чуточку не по себе). Азарат, Метрион… Мысли сбиваются, путаются. Напряжение мышц, легкий, почти незаметный бросок — и Рэйвен снова рушится на пол. Чертов даже не полный контакт. С небрежным видом Дэмиан сам протягивает ей руку. — Я бы лучше провел этот прием, когда мне было три. Ты просто беспомощна, Ворона. Дыхание разгоряченное, слишком быстрое, пусть он и пытается удержать под контролем даже собственные вдохи и выдохи. И голос, уже почти поломавшийся, просаживается хрипотцей. Может, оттого Дэмиан и исходит на яд, что чувствует нечто такое, с чем не может справиться. Он ведь все равно куда лучше, чем кажется — Рэйвен знает. Внезапно ей становится не обидно, а немного смешно даже. На ноги Рэйвен поднимается без его помощи и вытерев влажный лоб предплечьем, весело замечает: — А ты ведь, Робин, все равно со мной возишься. И дальше будешь возиться. Под скептичное хмыкание вслед она уходит в душ и не оборачивается. Каждая мышца горит и ноет, кожа горит и плавится памятью прикосновений. Даже прохлада водяных струй не приносит успокоения растревоженному телу. Если честно, Рэйвен не хочется быть спокойной. В своей комнате перед зеркалом она долго смотрит на себя, завернувшись в уютно-пушистое полотенце. На плече наливается синяк, на запястье — краснеет след пальцев. А мучительно-сладкий жар остывает слишком медленно. Такой живой и такой реальный, далекий от мистических тайн и призраков прошлого, он перекрывает даже голоса в ее голове. В безотчетной попытке хоть немного удержать это ощущение она закрывает глаза. Пальцы ложатся на запястье по свежим синякам. Слишком мягкие пальцы, слишком тонкие, слишком осторожные, чтоб все было как надо… Кончиками этих неправильных, не тех пальцев она ведет вдоль шеи, с любопытством обводит ключицы, кружит по плечу. Сердце почему-то заходится вдруг, быстрее обычного гонит толчками кровь по венам — отравленную, ядовитую, отравляющую странными мыслями. По коже голых, мокрых плеч — легкая рябь мурашек, когда она представляет себе прикосновение совсем других ладоней. Шершавость мозолей, набитые костяшки, рельефный рисунок шрамов и выступающих вен. Настойчиво, жадно, требовательно — так как она может только догадываться, так как она точно знает каким-то новым, потаенным чутьем. Как далеко можно выйти за стены своих же границ? Пальцы воровато соскальзывают в ложбинку между грудями. И дальше, по ослабшему узлу полотенца — между мокрой тканью и покрытой мурашками кожей. Жар внутри становится густым и тягучим, расплавленным медом растекается по всему телу. Еще сильнее Рэйвен жмурится и закусывает губу. В конце концов, это ее чертово тело, и ее дело, как и где его трогать. Уже увереннее она гладит грудь, обводя мягкую округлость, украдкой задевает через сползающее полотенце ладонью твердые, чувствительные соски. И ей нравится думать, нравится представлять, нравится… — Необязательно делать все самой, Ворона. — шершавая ладонь ложится на ее голое плечо. — Слишком уж ты самостоятельная. Широко и испуганно она распахивает глаза, хватается за его руку — и тут же автоматически швыряет Дэмиана на пол тем самым приемом, который он так безуспешно пытался в нее вколотить. Полотенце сползает предательски медленно. И наверное, она могла бы поймать это чертово полотенце прежде, чем оно сползло бы до самых бедер. Да вот только не захотела. Плечи в зябкой ряби гусиной кожи, наласканная ей же самой грудь, напрягшийся живот — каждая клетка обнаженной кожи горит, ее бросает то в жар, то в холод от собственной смелости. Сердце гулко стучит где-то в горле. Растянувшись на спине, Дэмиан глядит на нее снизу вверх. Зелени глаз не видно за растекшимися по радужке зрачками. Еще мокрые после душа волосы растрепаны. Губы яркие, влажные. Когда сглатывает, горло его напряженно дергается, и, во имя Азарата — кажется, она вечность могла бы смотреть на него такого. С напряженно сведенными темными бровями, с сжатыми добела в кулаки пальцами — длинными, музыкальными, с жестким очерком губ и красными, жаркими пятнами на смуглых скулах — незаметно он стал ужасно, невыносимо красивым. И взрослым. В одном полотенце, кое-как прикрывающем бедра, Рэйвен стоит перед ним, и вместо того чтоб в пепел сгореть от смущения, очень спокойно думает что Дэмиан, черт его возьми, красивый. Ей удивительно спокойно — в этот раз, когда она сама осознанно вышла за стены собственных границ. И ей хочется… Хочется. Стук в дверь, деликатный и вежливый, бьет по ушам оглушительно. Дэмиан тут же оказывается на ногах. Вздрогнув, Рэйвен быстро возвращает полотенце на место. — Я просто хотела узнать, в порядке ли ты? — с заботой спрашивает невидимая Кори за дверью. — Робин был немного…излишне усерден с твоей тренировкой. С оскорбленным видом Дэмиан вздергивает брови, но прежде чем он успевает что-то ляпнуть вслух, Рэйвен быстро целует его в губы, первый раз — сама, обрывая на вдохе, и потом еле слышно смеется, задыхаясь воздухом. Сначала он оторопевает от неожиданности. А потом усмехается так же беззвучно, руки ложатся на ее талию, гладят голую спину. Жадно, грубо, настойчиво — да, именно так, как она представляла, так как она хотела. Так много всего, черт возьми. Кожа к коже. Тело к телу. Сквозь беззвучный смех она запрокидывает голову, подставляя шею под грубоватые поцелуи. Ерошит его еще мокрые волосы — боже, он кому угодно отгрыз бы руку за такое, а ей — позволяет. — Рэй? — уже тревожно переспрашивает Кори, она мнется за дверью. И только тогда Рэйвен заставляет себя отлепиться от него и быстро распахнув портал, беззвучно шепчет одними губами «Пожалуйста», а потом уже громче просит: — Минуту, Кори. Я только из душа. С невообразимым выражением лица Дэмиан все же подчиняется — потому что это касается только их двоих и никого больше. Если что-то и будет — то пусть узнают об этом не сейчас и не так. Но прежде чем шагнуть в портал, он больно смыкает зубы на ее шее, оставляя жгучий, ноющий след. Как метку или, может, как обещание. Рэйвен беззвучно шипит сквозь зубы и поминает и Азарат и Метрион и Зинтос разом. Но сводить все равно почему-то не торопится. Только торопливо одеваясь, не забывает кофту с высоким воротом и только потом впускает Кори. Во всяком случае теперь Рэйвен определенно знает чего хочет. За пределами своих границ Рэйвен хочет полный контакт.