Решения

Гэвин выходит на крыльцо и тяжело оседает на ступеньках, в зубах зажата с трудом зажжённая сигарета, и Гэвин намеривается во что бы то ни стало прикурить от неё следующую. Андроид стоит рядом, в той же позе, в какой, забытый на улице, пробыл весь день, не шевелясь, но взглядом отслеживая каждое движение человека. — Ещё тут? — окликает Гэвин, даже не смотря в его сторону. — Как вы и приказали, — отзывается андроид и хлопает глазами. Диод мелькает жёлтым, но вскоре успокаивается и переходит обратно в синий. Гэвин достаёт из кармана пачку и зубами вытаскивает оттуда новую сигарету, одновременно пытаясь удержать во рту предыдущую. Он ещё не привык. Убрав пачку, он справляется с прикуриванием. — Ладонь. И андроид послушно протягивает руку человеку. Гэвин тушит о неё бычок и начинает глухо смеяться, не разжимая зубов. — Мой папаша так же делал! Жаль я теперь не могу показать тебе свою, там такие узоры были. — Вам кажется это достойным подражания? — лицо андроида выражает наивное удивление, но поза не меняется. — Вам весело от этих воспоминаний? Гэвин замолкает мгновенно, он скалится и вынимает единственной оставшейся у него рукой сигарету изо рта. — Ещё раз такое скажешь, я тебя убью. Андроид мягко улыбается, словно перед ним не взрослый мужчина, а глупый ребенок. — Это невозможно, и вы отлично об этом знаете. Гэвин тушит вторую сигарету о протянутую ладонь и уходит. Отсутствие руки всё ещё не воспринимается как что-то само собой разумеющееся, и каждый раз напоминает о себе в самые неподходящие моменты, как и андроид, всё ещё стоящий на крыльце. Наверное, даже рука так же протянута в ожидании новой сигареты. Гэвин смеётся своим мыслям о том, чтобы сделать эту функцию единственной у его новой жестянки. Он решает, что даже андроид не заслуживает подобного. Его модель — RK900, одна из самых современных, списанная из армии с полностью зачищенными блоками памяти и приставленная к Гэвину. Как телохранитель и как нянька. У Гэвина даже есть возможность его выкупить, и он не знает, что андроид сделал такого, что его так просто практически сдают в утиль. Если мыться и приготовить что-то простое одной рукой ещё возможно, то одеться точно нет, ремень на брюках то ещё проклятие. Он зовёт RK с улицы и требует себя переодеть. Это неловко и неприятно. Андроид действует максимально деликатно, но с его губ не сходит располагающая улыбка, которая в данных обстоятельствах выглядит как ухмылка. Гэвин звонит начальству и воет от замкнутого пространства, рвётся на работу, где его никто не ждёт и требует скорейшего установления протеза. Хренового протеза, не такого, который идеально заменяет руку, а того, на который хватает страховки. На тот, красивый, он смотрит только один раз, видит цену и больше не интересуется, ему даже базовая, минимальная стоимость не по карману. Иногда он швыряет что-нибудь в андроида, пару раз пинает того ногой. Несколько раз выходит на улицу дальше собственного газона, но однажды натыкается на знакомого из бара и еле отбивается от расспросов и больше не вылезает, подождать время установки протеза можно и у телевизора. Он заказывает еду и понимает, что что-то не так, только когда андроид грустно улыбнувшись предлагает приготовить самостоятельно, а потом ещё раз и ещё, пока Гэвин не выбивает из него неожиданное — сейчас идёт большой сбой во всех системах и сервисы временно недоступны. Гэвин лезет в планшет и там действительно появляется такая статья. Только вот её не было некоторое время назад, а андроид уже ставит перед ним разогретый ужин. Гэвин понимает, что питается такой едой уже три дня. Три дня они не выходят из дома. Гэвин готов защищаться, но андроид подносит палец к губам и тихо говорит, что всё скоро решится, а потом включает телевизор. Так Гэвин узнаёт, что отсиделся дома, пока его город лихорадило от революции устроенной андроидами. — Я отвечал за вас на звонки и сообщения, — как ни в чём не бывало сообщает андроид, сразу после речи президента о принятии нового вида. — Но вы этого не докажете. Кстати у меня есть имя. Я сам его придумал. Оно красивое. Потом подключается к телефону Гэвина и там высвечиваются несколько записанных телефонных разговоров и пара десятков сообщений. И уходит. Гэвин прослушивает, просматривает их все, смотрит даты и понимает, что с момента появления в его доме андроида — ни разу не общался ни с кем настоящим. Он вновь встречает андроида уже на работе. Его сразу предупреждают, что с его протезом с человеком в паре работать не дадут, только с одним из новых киберграждан. А когда Гэвин видит своего старого RK900 и требует заменить на кого угодно другого, то узнаёт, что сиделка и телохранитель в одном андроиде слишком идеальная пара к безрукому Гэвину, чтобы слушать возражения последнего. Гэвин не мирится, Гэвин не может ничего сделать. — Меня зовут Ричард, — представляется андроид, но Гэвину плевать. — Рад быть вашим напарником, детектив Рид. Гэвин молчит, он зол на андроида, ситуацию и себя. На себя за то, что смолчал и не рассказал правды о том, как именно пропустил революцию. Ричард спокоен, легко и снисходительно переносит всю агрессию, которую концентрирует на нём Гэвин, и отказывается подавать на него рапорт и жалобы. Заполняет все отчёты, прикрывает опоздания, ходит за кофе по первому приказу. Вежливо улыбается и является один в один таким, каким был у Гэвина дома. Гэвина это бесит, он орёт и требует не заполнять за себя бумаги, выбивает право застревать на работе до ночи, пытается делать элементарную для андроида работу самостоятельно, просиживая за компьютером часы. Ричард не возражает. Он помогает. А одно утро начинает со слов о том, что «офицер Чэнь рассталась со своим парнем» и протягивает коробку ванильных, очень приятно пахнущих круассанов. — Утешьте её. Это ваш шанс. Гэвин кривится, на что получает нейтральное заверение, что то, что прежние отношения Гэвина были с мужчиной очевидно не собьют с толку андроида-детектива. — А парень её случайно не с твоей помощью бросил? — спрашивает первое пришедшее в голову Гэвин, хотя и готов сорваться прямо сейчас и отправиться к подруге, хоть с круассанами, хоть без. — Он ей изменял, а офицер Чэнь достаточно умная женщина. И если не сегодня, то завтра или послезавтра всё равно бы обо всём узнала. А этот небольшой презент был бы заделом на будущее. Гэвин берёт круассаны и идёт к Тине. Она важнее. А потом он всё выбьет из своего «напарника». Следующие несколько дней он почти полностью игнорирует андроида. Гэвину противно это признавать, но Чэнь ему действительно нравится, он просто не верил, что у них может быть хоть что-то и, конечно, не смог бы оказаться так удобно рядом. Он разрывается между радостью за возможные отношения и тихим ужасом перед Ричардом. Тот, впрочем, не настаивает на общении. В таком подвешенном состоянии проходит неделя, пока Тина не говорит: — Это крипово, Гэвс, не делай так больше. Он просто извиняется, пытается перевести разговор в другое русло, но всё сходит на нет, и они расходятся. В течение дня он узнаёт, что Ричард подкидывал Тине небольшие подарки исходя из всей информации, что смог о ней найти. Гэвин не сомневается, что тот где-то сильно промахнулся, например, залез в слишком личные данные, как всегда игнорируя любые границы. Он говорит, что жестяной банке стоило бы не вмешиваться вообще. Он разочарован, он ожидал такого исхода каждую минуту общения с Тиной. Он рад, что всё закончилось, его пугало то, как напарник легко им манипулирует. Он выгорает. А потом начинает находить подарки у себя на столе. Небольшие, так, по мелочи. Сначала это удобная ручка. Гэвин всегда делает заметки от руки, а свою потерял и уже месяц, просто скребёт по листу ногтем, записывает всё в пад, но монотонное действие по бумаге успокаивало больше. В том, кто принёс ему эту ручку, он не сомневается. Потом находит брелок с логотипом любимой команды, затем удобный блокнотик, удобный стилус, набор чайных пакетиков, на которых подвис вчера в магазине, но почему-то не купил. Гэвин прикрывает глаза, складывает всё в один угол на столе, не пользуется и говорит «хватит», и подарки перестают появляться. Андроид не трогает его лишний раз, ни на что не обижается и всё терпит. Он возвышается на полголовы над Гэвином и смотрит всегда чуть удивлённо, словно не понимает, что не устраивает в нём человека. Единственное, о чём жалеет Гэвин, это о своём малодушии, о том, что никому не сказал, как пропустил революцию. Тогда было стыдно за свою тупость, сейчас бы это послужило хорошей причиной поменять напарника. Он получает странный подарок в виде гавайской девушки и швыряет его андроиду в лицо, тот ловит, но игрушка раскалывается в его руках. Ричард смотрит на подошедшего Миллера очень грустно и говорит, что случайно сломал его подарок из отпуска. Не рассчитал силу. Тот хлопает андроида по плечу и предлагает всё склеить. Ричард вновь извиняется, кивает, а потом возвращает Гэвину свою идентичную, но целую девочку. Ричард ранен, из него медленно подтекает тириум, но Гэвина беспокоит не это, ему отстрелили два пальца. Его только-только выпустили работать в поле, а теперь он лишится этой возможности навсегда. Его левая рука почти бесполезна, и он делает всё, чтобы об этом никто не догадался, но, если и правая станет наполовину такой, скрывать станет сложнее. Он почти готов расплакаться от несправедливости и отчаяния. Ричард держит покорёженные пальцы в своих руках, настраивая температуру почти на ледяную, и пытается успокоить напарника. Это не сильно помогает, пока бригада медиков, приехавшая на его вызов, не сообщает, что пальцы можно пришить, хотя и будут они выглядеть не лучшим образом. Гэвин берёт себя в руки и о том, что что-то пошло не так понимает лишь, замечая отсутствие вечно торчащего рядом напарника. А когда перебарывает своё раздражение и пытается узнать где тот, то выясняет, что преступники отслежены и задержаны, а Ричард отключён и проходит диагностику. Есть шанс, что уже не включится, но гораздо больший, что потеряет часть памяти. Гэвин добирается до техцентра только к вечеру. Ричард подвешен, его корпус полностью открыт и свисающие оттуда провода и трубки подключены к различным аппаратам, по некоторым циркулирует синяя кровь. К голове прикручено тоже много разного. Гэвин баюкая свою уцелевшую руку садится рядом, он диагностике помешать даже при желании не может, так что устраивается в углу и рассказывает отключённому андроиду каждое их дело, каждый его проёб и почему Ричард — дебил, хоть и очень умный. Где-то посреди этого монолога Ричард заговаривает и напоминает, что это он отследил напавших на них преступников и благодаря ему их задержали. Он оборачивается к Гэвину и улыбается: — Спасибо, что поддерживаете меня. Для меня это очень важно. Гэвин посылает андроида куда подальше, но остаётся рядом, до самой перезагрузки. У него есть одна очень насущная проблема — у него вряд ли когда-нибудь будут полноценно сгибаться два пальца на правой руке, у него сомнительного качества хрень вместо второй. Ему придётся очень постараться, чтобы доказать своё право держать оружие. Он сидит рядом с разобранным андроидом не в качестве моральной поддержки, ему самому надо свои мысли собрать и решить, что делать дальше. На пенсию раньше срока он совершенно точно не хочет. — Вы стали откладывать деньги. Это на новый протез? Я знаю, вы им интересовались. — Ты хоть что-то о личном пространстве знаешь? О том, что ты постоянно нарушаешь закон? Что тебя самого засадить за это можно?! — Да, но мне так спокойнее. Я всё знаю и могу делать лучшие выводы исходя из имеющейся информации. — Неа. Ты просто постоянно проёбываешься! С минуту они молчат, а потом Ричард повторяет своё утверждение и добавляет: — Я тоже решил копить. — На что? Вам же всё и так достаётся. — На ваш протез, — спокойно сообщает Ричард. — Это ускорит процесс в два раза. К тому же мы оба знаем причину сокращения выплат по страховкам. — Грёбанные андроиды. Ричард чуть кивает накрепко зафиксированной головой. Гэвин понимает, что за ним ухаживают в тот момент, когда видит очередной заполненный отчёт, когда Фаулер меняет своё мнение и оставляет Гэвина на работе, а не отсылает домой, сразу после того, как Ричард побывал в его кабинете. Гэвин больше не получает подарков, но на его столе всегда чисто, а документы лежат по правильным папочкам. Если он допускает ошибку, то она обязательно будет исправлена. У него всегда под рукой стакан со свежим горячим кофе. Пальцы со временем начинают полноценно сгибаться, и Гэвин рад этому как ребёнок. Так рад, что делится этим с Ричардом. Тот улыбается и говорит, что совместными усилиями они уже собрали шестьдесят процентов от будущего протеза. Гэвин с этим не согласен, он ругается и уверяет, что и сам справится с нужной суммой. Что возьмёт кредит. Ричард согласно кивает, и они оба знают, что не возьмёт. У родителей Гэвина дом за долги перед кредиторами забрали. Он не может себе позволить повторить такую ошибку. Гэвин сдаётся, когда смотрит на стаканчик со своим именем. Ричард в очередной раз принёс утренний кофе из какой-то очень вкусной кофейни. Пряный и крепкий — именно такой, какой любит Гэвин. И это уже начинает откровенно смущать, обычно Гэвин ухаживал сам, а не за ним. — Ты же понимаешь, что творишь херню? — спрашивает он. — Что ни один человек не посчитает нормой ту слежку, которую ты за мной ведёшь? Это неадекватно даже для андроида. Ричард кивает, Ричард говорит, что благополучие Гэвина — высший приоритет, остальное опционально. Гэвин прикрывает глаза, Гэвин чувствует, что ломается. — Это было странно с самого начала. Не направляют армейских андроидов сиделками к детективам. — Не отправляют, — соглашается Ричард. — Это было очень трудно. Изначально я просто хотел оттуда уйти. Приоритет вашей защиты появился позже. В один из дней Гэвин застаёт совершенно счастливого Ричарда, который сообщает, что на счёт детектива перевели необходимую сумму. Ни к чему не обязывающее анонимное пожертвование. Гэвин проверяет и ему становится плохо, он не интересовался зарплатой андроидов, но знает, что она меньше чем у людей, что половина переводится Иерихону в качестве страховки на случай поломки. Он совершенно точно знает, что у Ричарда нет таких денег, как и то, что их нельзя заработать законно. А Ричард просто рад. — Верни их, — шипит Гэвин. — Это невозможно, — улыбаясь отвечает андроид, и выглядит тем, кто совершил что-то воистину правильное, слишком вдохновлённым. — Забери их. Переведи Иерихону, если уж вернуть не можешь. — Не хочу. — Ладно, окей, какие нас ждут последствия? — Нас? — Тебя, меня, не важно, последствия какие? Я не хочу сесть из-за твоей тупости туда, куда сам всяких уродов упёк. Лицо андроида становится серьёзнее, он хмурится. — Вам ничего не будет, я всё продумал. Гэвин тяжело вздыхает, трёт лицо обеими руками: человеческой и не очень. Пропускает воздух сквозь зубы и спрашивает: — Окей, понял, у тебя план. Давай ты просто скажешь, чем всё должно окончиться. Ричард наклоняет голову к плечу. — Не думаю, что результат имеет значение. Процесс взаимодействия с вами гораздо ценнее. — А если честно? Что показывает твоя долгосрочная реконструкция событий? Ричард кивает, отклоняется на спинку кресла и закрывает глаза. Диод на виске переливается жёлтым. Включается в реальность он только через полчаса, когда Гэвин уже и не ждёт никакой реакции, разгребает дела потихоньку, и неожиданно слышит: — Я верну деньги, дайте неделю, я справлюсь со всеми возможными последствиями. — Так-то лучше. Так что с анализом? Андроид удивлённо смотрит на Гэвина, а потом произносит: — Было несколько вариантов. Я только что исправил тот, в котором вы бы меня убили. Есть ещё несколько, но они не так вероятны, как другой, более длительный, и мне придётся начать воспринимать ваше личное пространство, прислушиваться к тому, что вы говорите лучше, чем раньше, комбинировать все мои социальные программы и держать их на возможном максимуме, но... — Что? Говори уже, — Гэвин складывает руки на груди и раздражённо смотрит на андроида. — Самое вероятно развитие событий, чья скорость колеблется от полугода до пяти лет, в зависимости от качества приложенных мной усилий — мы будем встречаться. Гэвин, у меня никогда не возникало мысли, что я могу быть не сторонним наблюдателем ваших отношений, а их частью! Это так... волнительно! Я приложу все усилия, чтобы вы не разочаровались во мне. Сначала Гэвин скептически ухмыляется и приподнимает бровь, потом хмурится, затем задумывается и прикусывает губу. Он думает, что лучше бы его андроид молчал, лучше бы соврал и при их тенденции отношений, они действительно рано или поздно оказались бы в одной койке. Но смотря на детский восторг Ричарда, смотря на то, как тот светится от счастья и уже похоже продумывает новые стратегии, понимает, что тот на самом деле полный идиот. Много знающий, много умеющий, сильный и легко обучаемый, но совершенный идиот. Как минимум потому, что плохо заметает следы и так часто попадается. — Рассказывай, что ты сделал, чтобы получить эти деньги, будем разгребать вместе, — со вздохом произносит Гэвин. Он как-то слишком легко воспринимает перспективу сойтись с Ричардом, но при условии, которое озвучит чуть позже, при условии, которое андроид вне зависимости от статуса их отношений будет обязан беспрекословно выполнять: Гэвин будет в курсе любой дури, которую Ричард решит затеять. Потому что в течение пяти лет может произойти что угодно, а вот перестать ожидать очередной подставы от напарника было бы неплохо. Гэвин кладет ладонь поверх руки Ричарда и смотрит ему в глаза. — Всё рассказывай. Ричард кивает, открывает рот и делится всем своим планом от зарождения до реализации в виде пожертвования. Под конец Гэвин уверен, что он пробьет себе лоб кулаком, но держится. Он думает, что это хорошее начало, а у Ричарда хватает положительных качеств, так что, возможно... Возможно, во всём произошедшем действительно есть смысл.