Огонь и вода

Flashback

      Листья медленно осыпались на землю, не оставляя ни шанса на продолжение осени. Волосы шоколадного цвета ниспадали вниз по её ханбоку. Лицо было молодо и весело, улыбка не сходила с ей уст. Тогда ей было всего восемнадцать лет, и наблюдать за происходящим было в радость. Вокруг постоянно проносились слуги, предлагая то теплого чая, то плед. Однако ничто не могло помешать её умиротворению. По саду бежал ручей, шум которого доносился издалека. — Чеын, сестренка, — да, так её раньше звали. Раньше все было иначе, однако это были времена давно забытые. — Только посмотри, какой букет из листьев я для тебя нашел. Тебе нравится? — Конечно, ЧонДжин. Ты — моя радость, — он был старше её на шесть лет, но судьба сыграла с ним в злую шутку. Этот статный и взрослый мужчина был абсолютно беспомощным, он остановился в развитие. Порой у него случались приступы, и каждый раз никто уж было не надеялся на то, что он переживет следующий. Чеын любила своего брата. Каким бы сложным и больным ребенком он не был, она всегда ощущала себя ответственной за его действия и проступки. — Чеын, где ты подевалась? — мужчина лет пятидесяти влетел в сад, словно ошпаренный. На лице его виднелся гнев. Да, девушка ощущала это. Отец вновь был чем-то недоволен. С самого их детства он был грубым и беспощадным. Он ненавидел Джина за его слабость, и стыдился его. Всегда прятал, если кто-либо приходил в их дом. Их отец был генералом, настолько жестоким, что свет невидан таких людей. — Возьми твоего паршивого брата и подите в большой зал. Немедленно! В комнате пробирал мороз. Она все стояла и обдумывала настроение отца. «Что же могло его так разозлить?», — безжалостно грызла ногти она. Служанка медленно закалывала прядь за прядью в изящную прическу. «Госпожа, вы о чем переживаете?», — раздалось эхо из далека. — А? — Чеын была абсолютна прекрасной девушкой. Ей кожа была белоснежна, а лицо свежо и молодо. Любой юноша готов был отдать душу и состояние за брак с ней. — Кто к нам приехал? Отец никогда не зовет ЧонДжина, если в доме появляются гости, но он приказал слугам одеть и его. — Приехала женщина с юношей. Если вы позволите Госпожа, то она была крайне беспомощна и бедно одета. Также чуть приехал один из солдатов, — робко проговорила служанка, после чего отошла в сторону, склонив голову.

***

      Зал для приема гостей был по-настоящему роскошен. Их отец любил сорить деньгами, покупая дорогостоящие украшения для дома, однако Дженни они не доставляли никакого удовольствия. В этом зале она всегда чувствовала себя марионеткой в руках кукловода. Этот тиран всегда руководил ей и её братом. Она сидела на своем привычном месте недалеко от отца. ЧонДжин же сидел на другом конце. «Там он обычно располагает всякую челядь. Мерзкий ублюдок», — прокрутилось у неё в голове.       Та самая женщина, которую описывала служанка, сидела прямо напротив. Женщина нервно стучала ногтями по столу. Вид у неё был потрепанный, и весьма жалкий. Справа от неё сидел юноша, с первого взгляда они с ЧонДжином были одногодки. Парень вел себя весьма неуклюже: то и дело поглядывал на неё. Внезапно в зал зашел отец; все лишь поднялись со своих мест, оказав жест повиновения. Несколько минут они сидели в ожидании, после чего принесли еду и отец приказал всем слугам покинуть комнату. — Дети мои, знакомитесь — это Тэхён, мой внебрачный сын, — глаза девушки распахнулись, а сердце забилось все сильнее. Что же задумал этот человек? — отныне и навсегда, Чеын, он будет твоим братом. Я не могу позволить, чтобы мой имидж был запятнан такой ошибкой природы, как ЧонДжин, поэтому я принял решение заменить одного своего сына на другого. — Ты сошел с ума? Что будет с Джином? Мы твои родные дети, ты не можешь отказаться от нас, — возразила ему девушка. Буря в ней начала вскипать. — Ты — мой единственный ребенок, — ударил он по столу, — единственный и совершенный подарок от моей драгоценной жены. Твой брат отправится в армию, я представлю его, как своего приемного сына, а там он будет сам вершить свою судьбу. — Он не может отправится в армию! — закричала она. — Ты приводишь в дом чужого для меня человека, просишь называть моим братом и лишаешь Джина положенного ему наследства? Хочешь сделать его отшельником? — У тебя нет права выбора. Я посоветовался со многими людьми. Армия — сделает из него человека, а, если не сделает, то пусть помрет, как неудачный экземпляр, — да, отец ненавидел Джина, но она даже не подозревала насколько. Её брат побледнел. Он был болен, и страдал от этого каждый день находясь в родных стенах. Разве могла она позволить ему уехать на верную смерть? — Он болен, и не виноват в этом. Ты виноват в его недуге, — слезы подбирали к краю глаза. Девушка ещё раз глянула на своего нового «брата». Он сидел самодовольно и счастливо. Одетый в лохмотья, растрепанный и неотесанный. И он должен был стать её братом? Парень ранее подносивший корм лошадям, отныне должен был стать сыном генерала. Он не заслужил такого подарка судьбы. — Ваша слабая мать виновата в том, что у меня не родился здоровый наследник, — отец в ярости вскочил со своего места. Все принялись вновь кланяться ему в ответ. Однако Чеын была непоколебима, так и оставшись на своем месте. — Подотри сопли своему брату в последний раз. Если ты посмеешь хоть кому-то сказать о том, что Тэхён не мой родной сын, то я продам тебя на рынок, как вшивую рабыню! Следом за отцом из зала выбежал и Джин, и девушка немедля последовала за ним. Парень бежал в свою комнату, и захлопнув свою дверь, заперся внутри. Чеын не успела поспеть за ним. Попросив слуг отойти подальше, он обратилась к брату. Она помнила каждый их день. Он с детства был слаб и раним. Поздно научился говорить. Поздно пошел, но он всегда оставался её братом, и она любила его. Всегда защищала и заботилась о нем. Однако сейчас она почувствовала свою беспомощность. Чем она могла ему помочь сейчас? Ранее она даже не покидала границы поместья. Никогда раньше она не контактировала с окружающим миром, лишь слышала о нем от слуг. — Джин-и, открой дверь, — облокатившись на дверь, произнесла она. — Нет, завтра отец вышлет меня отсюда, и мы более никогда не увидимся. Меня убьют или задушат. Лучше уже я сам себя зарежу! — ЧонДжин родился ребенком с поздним развитием, а также психическими расстройствами. Их мать также долго страдала от этого недуга и в итоге скончалась. По крайней мере им сообщили, что она умерла своей смертью.. — Ты не можешь так поступить со мной! Я всегда о тебе заботилась, открой эту чертову дверь и давай поговорим, — слегка приоткрыв дверь, он впустил её к себе. — Зачем ты схватил нож? — Он убьет меня, как нашу мать. Я не нужен ему, — слёзы текли по щекам парня. Лицо покраснело, а дышать становилось все труднее. Девушка подошла ближе к окну, и дала волю свежему воздуху. — Джин, послушай меня. Я не дам тебя в обиду. Никогда! Ты поедешь туда, и выживешь. Какие бы трудности тебя не поджидали, обещай мне, что ты будешь жить. Подожди, пройдет немного времени, и я найду способом забрать тебя. Просто подожди и продолжай жить, — приблизившись ближе, она обняла его со всем трепетом и любовью, что жила в ней. Она была тверда снаружи, но так уязвима внутри. — Ты клянешься? Девушка взяла нож, который брат забрал с собой из большого зала. Перевернув руку ладонью вверх, она надрезала себе ладонь. Кровь медленно просачивалась из раны, падая на её белоснежный ханбок. После чего девушка протянула нож и брату, пододвигая его равный поступок. Их договор был закреплен кровью. В те давно минувшие дни они даже представить себе не могли, что окажутся вместе навсегда. — Я клянусь всегда быть рядом с тобой.

***

      Поезд быстро возвращал их домой. Путешествие заставило Чона задумать о многом. Кто он и зачем появился на этой земле? Безусловно он ощущал притяжение к Дженни, но объяснить природу этих чувств не мог. Девушка была прекрасна и душей, и телом, но незримая сила тянула его к ней. Девушка отдыхала у него на плече, наблюдая за сменными картинками за окном, словно она просматривала фильм. — Я думал, что вас невозможно ранить или убить. — Да, все раны, полученные после смерти заживают и даже следа не остается. Однако заживают достаточно долго. — Ты попала в аварию 46 лет назад? Поэтому ты больше не водишь машину? — Чон практически закончил читать их биографию. Однако у него оставалось множество вопросов, а некоторые моменты были не до конца раскрыты. — Нет, я сама хотела себя убить. Последнее столетие кажется особенно паршивым. Думала, что, если машина съедет с обочины и утонет глубоко в море, то меня больше никогда не найдут, и ангел смерти придет и за мной, — весьма угнетенно рассказывала она. — Но меня нашли, подняли со дна реки, и отправили в реанимацию. Врачи всё поражались, как мне удалось выжить с такими ранениями, но я не хотела жить. — Джин нашел тебя? — Да, отныне мне запрещено водить машину. Я слишком импульсивная, и глупые решения приходят ко мне в одно мгновение, — засмеялась она. — Откуда тогда шрам на руке? Похоже на порез, — он давно заметил этот шрам. Её лицо и тело было в идеальном состояние: без порезов, морщин или растяжек. Лишь шрам на правой ладони не давал ему покоя. Почему только он остался? В биографии не было ни слова о нем. — У Джина тоже такой есть на правой руке. Думаю, он был ещё при жизни, ведь я временно использую своё прошлое тело, — на самом деле никто из них не мог объяснить природу этого явления. И с течением времени, интерес к этому шраму заметно снизился. — Возможно, это знак того, что мы оба заключили договор с ангелом-смерти. Однако у нас есть кольца для этого, которые мы не можем снять до окончания проклятья. — Кажется, наша станция, — Джин уже ожидал их возле перрона. Пообещав забрать их с вокзала, он приехал на полчаса раньше. Дженни была рада вновь увидеть его. Хорошо было порой отдохнуть от него, однако они все равно навсегда будут вместе — такова их клятва.