call me by your name

      Он снова в новом месте. Ему надоедают прежние пейзажи, и если бы вот можно было воссоздать карту мира в его голове, то он бы стоял где-то посередине: между северным плюсом и другим измерением. Его всегда привлекали города, где о нём никто не знает. Такая вот новая попытка жить и не быть собой. Иногда он придумывал себе новое имя. Иногда новую сферу деятельности, ведь он мог быть тем, кем никогда не был, но хотел бы.       "Тут тепло", думает Джозеф, смотря на бежевые тона пролетающей жизни за окном. Он больше любит холод, но в жизни иногда так бывает. Он облокачивается, и его голова легонько бьётся о стекло, когда колёса старого автобуса, везущего его в новую жизнь, находят на дороге кочки. Если бы таким образом можно было выбить всю дурь из головы, то он бы пробил головой стекло и вывалился наружу. Но сейчас не об этом. Сейчас о лёгком трепете внутри и тоске. Перед ним бесконечная дорога и неизвестность, но он готов. Всегда был.       Его новое место жительства на ближайшие месяцы встречает его тишиной обеденного сна местных и ярким солнцем. Такие города всегда обманчивы, он это знает наверняка, только надо появится в нужном месте и в нужное время.       Через час он выйдет из автобуса, зачем-то пожмёт руку водителю, что искренне пожелал удачи в конце поездки; через два заселится в новую квартиру, а через три по полочкам разложит вещи и выпьет чай. Пригладит волосы, сделает пару звонков, натянет байку и, с усталостью вперемешку с неким удовлетворением на руках выйдет в ночь. Так пройдут несколько суток перед тем, как он признает в очередной раз, что от себя не убежать.       Тайлер любит ностальгировать. Вернее, это часть его. Сейчас он смотрит на всех этих людей вокруг, что встречаются ему на пути. Они улыбаются солнцу над головой, громкой музыке, что звучит из старого бара; улыбаются новому дню, что преподнесёт им что-то новое, обязательно хорошее, а если и плохое—что ж, бывают и плохие этапы. Главное лечь спать пораньше, и наутро открыть глаза с надеждой в будущий день. Так уж это работает, несмотря на трудности: всё это стремительно несётся дальше.       Он смотрит на этих людей, что прожили всю жизнь в одном месте. Он смотрит, его глаза и разум широко, как форточка, открыты. Он весь превращается в оголённый нерв, когда видит футбольное поле, где молодые пинают от ворот к воротам футбольный мяч. Колени содраны, краешки грязных шорт прыгают в такт, оголяя смуглую кожу. Рядом сидят матери и отцы, пришедшие обсудить новости на повестке дня. Солнце уже садится, вероятно, совсем скоро включатся фонари на улицах и это будет значить, что скоро им всем придётся пойти домой. Они обязательно встретятся завтра, с нетерпением ожидая новой игры, так что сегодня ночью им остаётся закрыть глаза и предаться сну под тихий гул телевизора в соседней комнате. Их ждёт взросление, и первая любовь, и падения хуже содранной кожи на коленках, но это будет потом. Сейчас у них есть только их начало.       Он смотрит, и он начинает вспоминать лето какого-то года, когда он был таким же, когда он прибежал домой посреди игры, чтобы взять пластырь и немного воды, его мама, кажется, тогда ещё варила варенья из фруктов, что росли в их саду. Запах разлетелся по всему их дому, заполняя каждый уголок летом и этим коротким временем под названием детство. Тогда он не ностальгировал по прошлому, не замечал и не чувствовал всей этой боли, но вот она настигла его спустя столько лет и поселилась под сердцем. Детство пахло свежескошенной травой, вареньем, и началом чего-то. Над головой росли высокие деревья, обрамляющие небосвод, цвели розы, из-за шипов которых он поранился и проколол мяч. Ему интересно, какими глазами на него смотрели родители, когда видели его, как маленькой версией их самих много лет назад.       Он смотрит и к горлу как всегда подступает ком. Эти люди выросли в этих улицах, делясь последней солью и новостями, встречали кого-то важного и плакали, смеялись, испытывали счастье и горе. Они будут смотреть, а не вспоминать, на те же закоулки, в которых прятались от солнца самым жарким летом в их жизни. Для Тайлера это—всего лишь остановка. Он подглядывает их жизнь и их историю, и отправляется дальше. Честно говоря, он не знает, где окажется дальше, ведь его дорога—случайность, совпадение или судьба, не столь важно, потому что он считает, что важнее путь, а не конечная точка.       Тайлер заводит разговор со стариком у шумного бара на окраине, и тот выглядит крайне знакомо, будто бы они когда-то уже встречались в прошлой, или же этой, жизни. Тайлер берёт себе холодное пиво и садится за один из свободных столиков на улице. Старик сам начинает разговор, задавая Тайлеру вопрос. —Откуда ты? Извини за прямоту, но тут редко можно увидеть новое лицо. Тайлер улыбается, отпивая пиво, и поворачивается к нему. —Америка, штат Айдахо. —А, американец, —он усмехается, будто бы припоминая какую-то историю. —Я родился там, штат Миссури, но переехал ещё ребёнком. В то время все переезжали, только я так и не понял зачем. —Не хотели вернуться? Он замолкает на секунду, будто переносясь в те времена, когда он сам был мальчишкой. Тайлер разделяет ностальгию с незнакомцем. —Да, думал над этим. Но мы тут потерялись, знаешь, забыли уехать. Тайлер кивает, полностью его понимая.       Он уходит чуть позже, болтая с незнакомцем ещё где-то пол часа и на прощание получает в подарок карту города с отмеченными красными крестиками обязательные для посещения места. Тайлер думает, как было бы здорово, если бы кто-то ему подарил такую же карту с обязательными для знакомства людьми. Но, вроде как, они сами ему попадаются.       Выходя на свет фонарей, он закуривает сигарету. Спичка летит под ноги, в нос ударяет дым и вот оно—чувство, когда ты остался наедине со своими мыслями. Иногда ему хочется выключить свою голову хоть на секунду, чтобы не слышать, как поток мыслей проносится по кругу. Фонарь выключается, когда тень Тайлера под ним исчезает, а затем появляется вновь, когда он настигает следующий. Мотылёк, летящий на свет, хоть в темноте он чувствовал себя лучше.       Придя домой он не включает свет. Он знает, что в этом месте его и так слишком много, так что он позволяет темноте его поглотить. Сомнения и переживания он оставит на потом, а сегодня он заснёт в обнимку с надеждой в завтрашний день. На рассвете он попытается снова.