Я не думаю, что это правильно

Знойный ветерок разбалтывал и так уже потасканные временем двери старой таверны. Её стены пережили многое, на них виднелись трещины и, казалось, будто они скоро развалятся, как и само строение. Заведение имело весьма «отменную» славу из-за слишком частых случаев хмельных побоищ, а за ними, раздались слухи и о душегубствах во время подобных потасовок. Из-за похожей молвы об том месте люди старались держаться как можно поодаль от него. Но Доктору это было только на руку. Он никогда не любил уж больно людных мест. Ему было комфортно в этой таверне, в которой ежедневно, от силы пять человек максимум. Его это устраивало, как и других. Пусть он и знал этих людей, точнее из-за частых визитов сюда, запомнил их лица. Он практически ни с кем не контактировал, разве что с кельнером, и то за очередным стаканом или же второй сам заводил разговор. Доктор не видел смысла в беседе с людьми в этом месте, так как они попросту не могут поддержать разговор с ним. Врачеватель восседал на старом, и довольно расшатанном табурете, но это ему не мешало, он просто рассматривал стакан с хмельным напитком, пока недалеко от него двое мужчин увлеченно обсуждали свои «подвиги». Ему это было совершенно не интересно. В голове у лекаря были совершенно иные мысли. Доктор только собрался сдвинуться с табуретки, как услышал противный скрип двери таверны. Этот скрип ни с чем не спутаешь, если вслушаться, то каждая дверь звучит по-своему. Он обернулся на звук, и увидел в проходе старика, который выглядел весьма потрепано. На взгляд, он довольно уже давно в возрасте, да и прихрамывая, шёл. Его лицо было местами темное, также усыпано сыпью и волдырями различных форм и размеров. Последние были не только на лике видимо. Вероятно, он был беден, это можно подметить, судя по его наряду, который состоял из сшитых между собой лоскутов ткани, местами оборванной. Это всё насторожило сидячего, но он постарался не придавать этому значения, до тех пор, пока пришедший не сел рядом с ним, хотя в помещение уйма пространства. Хоть занимай своей задницей все четыре табурета за столом, ради бога. Но нет, старик решил сесть рядом с ним, издавая неприятный, даже отвратительный запах. Запах гниющей плоти, разлагающегося тела. Он бы не обратил на это внимания, если бы вонь была не настолько сильной. Врачевателя пробило мурашками от происходящего, он старался отодвинуться как можно подальше от старика, но решил, что это будет пустой тратой времени и просто пересел как можно дальше. Старец тем временем невежественно распластался по стойке сидя на табурете, он даже не брал ничего, просто продолжал лежать. Кельнер тем временем вышел за пределы помещения, оправдывая это тем, что ему что-то нужно. Все же мы понимаем, что это ложь. Мужчины тоже поспешили покинуть таверну, продолжая разговор. Теперь доктор остался с ним один на один. Ему было любопытно, что это за зараза, но если бы не такой сильный запах. Лекарь сидел неподвижно, но, уже стараясь прикрывать рот и нос, чтобы не вдыхать эту вонь. По ощущениям, прошло несколько часов, а на деле, может и минут десять от силы. Внезапно спина старика стала вздыматься от безостановочного кашля, затем он встал и отшатнулся в сторону стены продолжая пятиться назад и захлёбываясь в собственной крови. Доктор смотрел на это глазами, наверное, с блюдце, предварительно отойдя, подальше, мало ли. Спустя некоторое время эта вакханалия прекратилась, врачеватель выдохнул, продолжая смотреть уже на бездыханное тело старца. Оно лежало в собственной луже крови неподвижно. Какая нелепая кончина. До этого времени уже темнелось на улицах города, было малолюдно, да и оставались бродить только смельчаки и те, кто были под хмелем. Кельнер так и не вернулся, слава богу. Лекарю очень хотелось изучить, что это за зараза такая, но не в этом же месте подобное проделывать. Спустя некоторое время рассуждений по поводу этого, врачеватель пришёл к выводу что ему, как бы странно это не звучало, нужно забрать тело на изучение. Так он и поступил. Всё было на его стороне в этот вечер видимо, ну почти. Улицы были пусты, а привычного гула народа не было. Так тихо, даже странно. Луна освещала узкие улочки, в которых иногда могли быть люди, и неизвестно что было их целью нахождения там. В прочем, неудивительно. У домов улицы были завалены мусором и разного рода испражнениями. Подобных кучек или же «свалок» он старался держаться как можно дальше. Доктор понял, что стоит хоть как-то защититься от этой заразы, поэтому сделал всё, что в его возможностях – натянув на лицо часть одежды и, хвала богам он был в перчатках, потащил за ноги труп. На ногах, хотя бы была старая, потёртая, но обувь. Поэтому шанс заразиться значительно падает, если не касаться сильно открытых участков кожи. Старик был тяжёлым, даже через чур, хотя по виду не скажешь, он вроде был слегка худощавым даже. В прочем, это никак не поможет на данный момент, дотащить его нужно же. Если бы кто-то выглянул в окно, вероятно, закричал бы от ужаса, ну, а кто бы по-иному отреагировал, если бы какой-то мужчина тащил через замусоренные улочки изувеченный труп старца. Врачеватель старался идти на как можно закрытых улочках домами, но опасно всё же, как и говорилось ранее, есть шанс встретить там людей. Это было довольно рискованно, но лучше чем бы на открытой улице в разы. С горем пополам, доктор дотащил тело на полпути, и решил остановиться, так как сил ему не особо хватало на подобное. Он оттащил тело к стене и сам недалеко облокотился на сторону на расстоянии от тела. Тот хотел было приспустить ткань, но одернул руку, вспомнив, что касался тела перчатками, и опечаленно выдохнул. Видимо, не получится подышать свежим воздухом, хотя, какой он свежий в данном месте. Со временем и привыкаешь к запаху, не замечая его постепенно. Спустя некоторое время он решил продолжить путь и, как только он прикоснулся к телу, послышался женский визг. Тот быстро обернулся на источник звука и завидел кричащую в ужасе потаскушку. Врачеватель мигом схватил ту за голову и стукнул о ближайшую стену. Боясь, что она снова закричит, повторил это действие несколько раз и с каждым разом с большим приложением силы. Переборщил. На стене красовалась весьма масштабная «картина», состоящая из огромного пятна крови и частиц мозга. Видимо он слишком перестарался. В панике лекарь одернул руки, и тело с остатками раздробленной головы медленно спустилось по стене вниз. Его трясло от произошедшего, а адреналин бил в голову, в ушах стоял противный нарастающий писк. Паника охватывала всё больше. Доктор мигом ухватил труп под руку, уже плевать, что будет, нужно бежать, как можно быстрее, ему не нужны подобные инциденты в дальнейшем как и свидетели.