Полнолунная песнь

      Ярость подстегивала вперёд. Ярость давала сил бежать дальше. Быстро, стремительно, не разбирая дороги. Она знала, что стая уже бросилась в погоню, она знала, что стая не отпустит, но её это не останавливало. Она будет его - удумал тоже! Да скорее луна покинет небосвод, чем она разделит с ним ложе. НИКОГДА! Никогда она не будет его! Этого блохастого серого недоразумения. Выискался тоже - вожак! Да она лучше с обрыва сиганёт - что, собственно, она и планировала делать. Нет! Она не останется с ним. Он её не получит! НИ ЗА ЧТО!       Кромка леса ознаменовала близость конечной точки маршрута. Всего несколько шагов отделяли от пропасти. Ломая ветки, задыхаясь, следом выскочил здоровый оборотень. Вздыбленный, злой, мощными прыжками он стремительно сокращал расстояние. И такая мелочь - ещё всего бы несколько секунд, всего пара сантиметров. Но не хватило. И оттолкнувшись со всей силы, она сиганула вниз. Сердце сжалось и в ушах заложило от свиста ветра, от стремительно приближающихся камней и душераздирающего воя. Всё, конец истории? Мог бы быть, но тут на талии сомкнулись чьи-то когтистые лапы, крылья с хлопком ударили по воздуху и её дернуло вверх.       Дракон? И рот разинулся от удивления, страх падения всё ещё затруднял дыхание и заставлял судорожно руками вцепиться в его лапы, но любопытство в то же самое время активно крутило головой. Лазурный, молодой, по крайней мере он не ощущался таким уж большим. Крупнее, конечно, того же "вожака" недогрызенного, но на то он и дракон. А она их ещё ни разу не видела, интересно было до одури, но практически ничего разглядеть не получалось. Не беда. Когда-нибудь же он приземлится, тогда и полюбуется. Полюбуется немного и свалит. Её и дракон не удержит. Не на ту напал!       К тому моменту, как дракон стал заходить на посадку, она успела свыкнуться с полетом, перестать бояться, получить от происходящего удовольствие, замерзнуть, привыкуть к холоду и заскучать. С другой стороны - тоже неплохо, теперь вожак её не найдёт. При всём своём желании.       Мягким она бы это приземление не назвала, кинул на камни, чешуйчатый гад, и сам спланировал совсем рядом. И платье жалобно затрещало, разлетаясь на клочки, оседая жалкой тряпочкой. Позвонки хрустнули и заныли конечности. Но злость всё ещё бушевала в крови, питала, требовала выхода, и шкура охотно легла на плечи, изменяя саму суть до первой ступени. Когти зацокали по камням, вздыбилась холка, оскалилась пасть, и белоснежная, как первый снег, волчица, слишком крупная, чтобы быть просто диким зверем, грозно зарычала.       Дракон слегка отпрыгнул в сторону, попятился, склонив голову набок и рассматривая неожиданный сюрприз. А после, раскинув крылья во всю их длину, взревел так, что стены задрожали и мелкие камушки под лапами запрыгали. Она в полной мере успела сосчитать все его клыки, которых в разы было больше, чем у неё самой, оценить силу хвоста, шарахнувшего со всей дури об стену и выбившего каменную крошку, да и крылья тоже впечатлили, что уж. Одним словом, её человек с перепугу мысленно обделался и простился с жизнью со страху, а её волк моментально признал сильного и несокрушимого Альфу, имеющего право на всё и сразу. Что в сумме дало то, что она припала на брюхо, вжимая уши и позорно поджимая хвост.       - Я рад, что мы оба признаем, что рычу я внушшшительнее, - прошипел крылатый, потряхивая головой и демонстративно разминая все мышцы.       - Что тебе надо? - раздражённо спросила волчица, перекинувшись обратно в человека.       Эта ипостась хоть и была самой слабой из имевшихся, но зато боялась не так унизительно демонстративно. Да и говорить в ней было несравнимо удобнее, чем через силу выплёвывать рваные обрывки фраз, через трансформировавшуюся гортань.       - Я ошшшибся, - признался дракон, - Думал человечку унёс. Но ты бешшшала так и прыгнула, зачем ты прыгнула? Ты бы разбилась.       - Не твоё дело, - огрызнулась оборотень.       - Шаааааа, я шшшизнь твою спас, а ты грубишшшь, - поморщил нос дракон.       - Тебя никто об этом не просил, - лишь получил он в ответ очередную неблагодарность.       - Шшшшрррр, - разозлился ящер, опуская голову к земле, - В таком случаю спешшшу исправить свою ошшшибку.       И этот гад прыгнул, всей своей чешуйчатой тушей. Оттолкнулся лапами от стены, воспарил, и хоть она и пыталась увернуться, два раза даже получилось, всё же сцапал её за руку и рванул прочь, стремительно набирая высоту.       - Отстань! Не трожь! - закричала она, понимая, что сейчас ей предоставится вторая возможность разбиться насмерть.       Хоть ей и было до сих пор до слез обидно, горько, и всё ещё в душе клокотала злость, но вот упрямого азарту, чтобы сдохнуть всем на зло, как-то по убавилось. Да и кураж пропал, сейчас ей однозначно хотелось жить. Очень. И с каждым неумолимым взмахом крыла всё сильнее.       - Стой! Не делай этого!       Могучие крылья вздымались и опускались, поднимая всё выше и выше, туда, куда тянулась длинная шея.       - Да прекрати же! - шмыгнула носом волчица и тут её накрыло, - А знаешь что, да делай что хочешь! Обидели его, видите ли! Да все вы одинаковые! Самовлюблённые, высокомерные, чванливые...       Кто именно никак не подбиралось. Нет, если вожак был плешивым, блохастым кобелём - тут всё просто, то к дракону эти определения как-то не подходили вот совсем. И от невозможности красиво закончить фразу стало только ещё обиднее, настолько обиднее, что она постыдно расплакалась. И вновь обернулась, цапнула растерявшегося и взвывшего от боли дракона за лапу и полетела спокойно вниз, под собственный жалобный вой, в который она вложила всё, что произошло с ней в последние несколько дней. Всю свою растерзанную любовь. Она ведь выбрала его, плечом к плечу они вместе пели луне. Она собиралась и жизнь с ним разделить, а он оказался жалким трусом. Она бы поняла, если бы он проиграл, и простила бы, он действительно был слабее, но он отказался даже драться. Поджал хвост и отказался от неё. Обидно.       И всю свою ненависть к вожаку, который посмел наплевать на её выбор и бросить вызов слабому. Низко, подло, недостойно! Словно она какая-то бесправная вещь. И больше всего она ненавидела его за то, что он всё испортил и убил её любовь, счастье, будущее. Ей больше не было места в стае. Они все, отвернувшиеся, поддержавшие вожака в его безумии, заявившие, что она должна подчиниться - больше не были её семьёй. Она была истинной, настоящей волчицей, и так закончится её ещё совсем молодая жизнь. Глупо, обидно и больно!       Но и тут ничего не вышло. В этот раз все четыре лапы подхватили пушистое волчье тело, крылья резко распрямились, скользя по воздуху и с горем пополам дракон приземлился на ближайшей поляне, поджав укушенную лапу.       - Вот шшше! - тут же зашипел он, - Спасаешшшь тут, приносишшшь к себе домой, а вместо приветствия тебе рык, вместо благодарности хамство и кусаются в добавок! Кошшшмар! Дашшше люди ведут себя культурнее!       - Сам виноват! - буркнула волчица, перекидываясь обратно и потирая ноющую руку.       - Виноват! - взревел дракон, - Сам! Но небо свидетель, я бы обязательно отнес тебя обратно в стаю, если бы мы нормально поговорили, а не вот это всё. Теперь ушшше как-то не хочется, знаешшшь ли!       - И не надо. У меня больше нет стаи, - огрызнулась девушка в ответ.       - Оооорх, ну надо шшше! Удивительно только, что они терпели твой ушшшасный характер так долго, а не выгнали тебя за холку раньшшше! - и даже облачко сизого дыма пахнуло из носа от возмущения.       А волчица глянула на него грустными глазами, шмыгнула носом, обняла колени руками и всё-таки разрыдалась. Что тут же остудило пыл дракона. Он вздохнул, потоптался с лапы на лапу и уже привычным спокойным голосом прошелестел:       - Прими мои извинения, я позволил себе лишшшнего и недопустимого, мне шшшаль.       Но в ответ доносились лишь горестные всхлипы.       - Не плачь, - повторил он попытку, подползая ближе и обнимая волчицу своей длинной шеей.       - Сначала хотел меня с высоты скинуть, теперь утешаешь, - сквозь слезы выдавила она.       - Не хотел. Пугал только, - сознался дракон, - Мне грустно слышшшать, что ты осталась без стаи. Я искренне шшшелаю, чтобы Солнце одарило тебя теплом и осветило твой путь.       - Ты серьезно? - удивилась волчица, утираясь голой рукой.       - Уррр, - подтвердил дракон, аккуратно слизывая слезы.       - Спасибо, только я же дитя луны, - поспешила напомнить волчица.       - Знаю. Твоя Мать и так всегда с тобой, но пусть за тобой присмотрит не только она.       - Ааа, спасибо, - повторилась девушка, - и прости меня. За всё. День был... плохой. Я была не права и позволила себе лишнего и... вот как ты красиво сказал.       - Недопустимого, - благосклонно напомнил дракон.       - Да, пожалуй, действительно недопустимого, - она поправила прядь волос и украдкой коснулась чешуйчатой шеи, такой теплой и нежной.       И захотелось обнять дракона, прижаться к его боку и... глупого чего-то хотелось, чесслово.Недостойного гордой волчицы. Ящер же тем временем и вовсе свернулся клубочком вокруг, с удобствами устраиваясь. Протянул по собачьи задние лапы и хвостом ещё обвился. Уютно получилось. Уютно и тепло.       - Слушай, ты говорил, что перепутал меня с человеком. А зачем тебе девушка нужна была?       - Чтобы вечер приятно скоротать, - прошелестел дракон и грустно вздохнул.       - В смысле? - не поняла волчица.       Дракон же поднял морду, внимательно посмотрел на неё своими золотыми глазами и ответил:       - Ты ещё щенок? - неуверенно предположил он.       - Я взрослая волчица! Истинная!       - Видел, - кивнул дракон и, жмурясь, продолжил, - очень красиво. Очень. Удивительный окрас. Подобно зимней изморози и глаза цвета звёздного неба. В лунном свете долшшшно быть волшшшебно.       - Спасибо, - чуть смутилась она.       Ещё никто и никогда не восхищался её окрасом. Принадлежностью - да, силой - да, но окрасом ещё ни разу. А она ведь им так гордилась.       - Если взрослая, то сама долшшшна понимать, как именно приятно провести ночь с самкой, - прижмурился дракон.       - Но ты же дракон! - удивилась волчица и даже слегка отстранилась, чтобы в полной мере оценить размеры своего собеседника.       - И что? - с любопытством уставился на неё ящер.       - А как?       - Так же, как это происходит у вас, насколько мне известно, с несущественными нюансами.       - Угу, - задумчиво кивнула волчица.       В голове упорно не укладывалось, как именно дракон спаривался с людьми. Наверное, как и дикие звери, забирается сверху и понеслось. Но он же такой крупный. У него должно быть ого-го! Или нет? Интересно, а какой вообще у дракона? Тоже чешуйчатый? Или гладенький? Такой миленький розовенький - хы. Девушка тихо хихикнула и украдкой бросила взор на драконье брюхо. К её огромному огорчению ничего похожего на член видно не было. А человек внутри неё уже просто сгорал от любопытства.       - Показать? - прошелестел дракон, заметивший её интерес.       - А? - выскочила из своих размышлений волчица.       Осознала, о чём её спрашивают, слегка покраснела и скромно кивнула. Чего отказываться, раз предлагают. Да и когда ещё выпадет возможность увидеть член дракона.       Ящер ухмыльнулся и откинул заднюю лапу чуть назад, оголяя гладкий живот. Чешуя слегка дернулась, расступилась, и из неприметного брюшного кармана на свет вылез член.       - Ого! - не сдержалась волчица.       - Нравится? - тут же поспешил поинтересоваться дракон.       - Впечатляет, - выдохнула девушка.       Совсем не миленький и не розовенький - бордово-красный монстр! Не то, чтобы совсем невозможных размеров, но смотрелся он крайне внушительно. И весьма контрастно на фоне лазурно-солнечного брюха. И руки сами потянулись, пальцы аккуратно коснулись острой покатой головки, такой горячей и бархатной на ощупь. Она словно сама просилась в руки. Как можно было не погладить такую красоту?       И вопреки ожиданиям дракон не вздрогнул, не дёрнулся и даже никак не прореагировал, лишь продолжал взирать с интересом. И ладно, значит можно. Она очертила указательным пальцем широкий семенной канал, и большими попробовала разгладить кожные складки. Какие-то вывернутые наизнанку, они наслаивались в три ряда, оголяя узкий кончик и расходясь широким основанием головки. С забавным маленьким гребешком по внешней стороне. Не удержавшись, она поддалась странному порыву и поцеловала его в самый кончик, потеревшись щекой. Нежный, он угрожающе пах пеплом.       - Да, я тошшше нахошшшу соблазнительно прекрасным это изящество линий и гармонию располошшшения бугров, - довольно прошелестел дракон.       А волчица едва заметно хихикнула. Изящество линий, значит. Оборотни бы гордились размером и толщиной. Такое чудо определённо поместится не в каждого, а тут гармония бугров. А дракон эстет, однако! Хотя, возразить было нечего, очень соблазнительно прекрасно всё. И ярко выраженная головка - словно гриб, она сидела на ножке, раза в два уже. И эти самые бугры - вздыбленные мышцы набухали, переплетались, постепенно расширяя этого красавца. А внизу - узел, надо же. Хотя, может и не он, но очень похоже. Финальный клубок был необычайно широк, округл, и ствол за ним был уже простым и гораздо более тонким.       - Так значит, ты хотел этой ночью предаваться любовным утехам с какой-нибудь девушкой?       - Да, - грустно вздохнул дракон.       И фантазия сама рисовала эту картину. Лунная ночь, пещера, и вот "добыча дракона" стоит на четвереньках, оттопырив зад. Или же и вовсе задрав его и уткнувшись лицом, покрытым стыдливым румянцем, в сложенные руки. Дракон медленно наползает сверху, пока не утыкается членом, а после одним мощным толчком вгоняет его наполовину внутрь. Жертва вскрикивает, неспособная противостоять подобному напору. Ей одновременно больно и приятно, она плавится от того, как дракон орудует своим членом. А он рычит в ответ и вгоняет его все глубже и глубже, до самого узла. И внизу становится так горячо, и одновременно влажно. А ещё почему-то в фантазиях эта девушка - она.       Дикие фантазии, какие-то. Это всё полнолуние виновато, однозначно оно! Это именно из-за него она так себя ощущает и именно из-за него ей так хочется погладиться об драконий член. Поцеловать узел, и ещё вот этот холмик. А с внешней стороны, можно сказать на спинке, виднеются парочка ребрышек, ну как не провести по ним языком? Как не попробовать захватить губами самую нижнюю складочку? И, пожалуй, она могла бы сделать дракону приятно.       - Могу поласкать тебя немного, - предлагает девушка.       - Благодарю, но я равнодушшшен к подобному роду игр.       - Что? - изумляется волчица, - А в чём тогда смысл, если не в прикосновениях?       - Оооооооо, - дракон блаженно жмурится, облизывается, а после отвечает, - не скашшшу, но людям тоже очень нравится.       - Это ты меня сейчас так соблазняешь?       - Мошшшет быть, - приоткрывает пасть в подобии улыбки дракон.       Ну и ладно, подумаешь, хотя любопытно становится до жути. А ещё промежность продолжает томно ныть. И она решает пройтись, остыть, так сказать. Она встаёт, ощущая, что всё-таки на самом деле слегка продрогла, переступает через хвост и отходит на несколько шагов. В сторону большого покатого валуна, такого холодного и такого удобного. Она опирается на него руками и вытягивается вся вверх, к такой манящей луне. Будто желая прикоснуться. Разминая мышцы, привставая на мысочки, соблазнительно прогибаясь в спине. Сейчас бы обернуться волком и запеть ей, но это бы получилась очень грустная песнь. Больно, так больно и обидно и хочется... она улыбается своим мыслям. Что ж, вожак ведь сам сказал, что она не должна разбрасывать своё наследие на всяких неудачников, и что право покрывать её должно принадлежать самому сильному и крупному самцу - то есть ему. Кажется, она нашла самца покрупнее и побольше - и почему нет? Вожака же надо слушаться, так? К тому же так хочется, чтобы кто-нибудь отлюбил её под хвост до дрожи в лапах.       Она ловко разворачивается, игриво глядит на вальяжного ящера. Тот в свою очередь с интересом и восхищением смотрит на неё своими золотыми очами.       - Знаешь, меня сегодня обманул тот, кого я считала своей парой, и предали те, кого я считала своей стаей. Мне так грустно. Утешь меня, дракон, - произносит она, укладываясь спиной на камень и сгибая одну ногу в колене.       - Я правильно понимаю твою просьбу? - уточняет он, заинтересованно вздёрнув шею.       - Более чем, - подтверждает девушка.       И склонив голову набок она наблюдает, как дракон поднимается на лапы, слегка вздергивая крыльями. Как мышцы перекатываются на его спине. Как уверенно когти загребают землю. Как плавно и тихо он подходит. Как при этом раскачивается его багровое возбуждённое достоинство, обещая горячую ночку. Оооо, человек внутри неё трепетал. Он одновременно страшился грядущего и страстно вожделел. Волка внутри неё происходящее смущало, отчасти возмущало, но животная часть сознания всё ещё помнила тот грозный рык. Ту мощь и ту силу. Инстинкты требовали подчиниться и отдаться этому самцу, коль он желает.       И вот мощные лапы с лязгом опускаются на камень, и громадная чешуйчатая туша нависает сверху, загораживая небо. Чешуя слегка поблескивает в лунном свете, и глаза горят. Это тоже красиво. Дракон максимально отстраняется и сгибает шею, утыкаясь носом ей в живот. Клыкастая хищная приоткрытая пасть в такой близости от слабого и незащищенного брюха - как же это волнительно. Умммм. И дракон ведёт морду вверх, задевая своим носом кожу и опаляя её своим горячим сухим дыханием. Очень горячим. Вся кожа покрывается млеющими мурашками на контрасте этого дыхания и холодного камня под спиной. Когда же возбуждённые соски неожиданно задевает холодный тонкий язык она и вовсе всхлипывает от удовольствия. Она тянет руки, чтобы погладить его. Целует в нос, ухватившись за морду. И дальше по скулам шею. Чешуйку за чешуйкой, но их слишком много и остаётся только руками гладить грудную клетку. Мягкую, теплую, самую малость урчащую. Поговаривали, что внутри драконов клокотало пламя. Они были живым его воплощением.       А тем временем член тяжелой дубиной падает ей на живот, пока дракон, подобно ей, потягивается в лунном свете, демонстрируя себя во всей красе. Он вновь раскрывает крылья во весь их изумительный размах. Он рычит луне, и она аж вздрагивает от этого. Боже, на что она согласилась? С другой стороны, с людьми же как-то получается, значит, это возможно. Она вздрагивает второй раз, когда головка утыкается в её промежность, но дракон не спешит. Он лишь трётся, ластится всей своей длиной. И как же это умопомрачительно приятно. Все эти выпуклости, бугры - оооооо! Как они проходятся по промежности, задевая каждый уголок, каждую складочку. Как же приятно ощущать у себя между ног подобное достоинство и осознавать, что скоро оно запросится внутрь.       Она закусывает губу и откидывает голову назад, ощущая, как внизу начинает разгораться настоящий пожар. Тропический. Ибо, кажется, ещё немного и из неё просто потечёт по камням. Она уже до бесстыдного влажная. О да, она несомненно жаждет его. Этого невообразимого монстра. Как же она хочет чтобы он вонзился в неё. Чтобы прорвался внутрь, сминая плоть. И чтобы излился семенем, зарождая новую жизнь. Нет, жизни, конечно, не будет, но остальному вот ничего точно не мешает.       - Уммммм, - радуется волчица, когда узкий кончик головки всё же начинает проникать внутрь.       Однако с одним мощным толчком дракон не торопится. Напротив, он до мучительного не спешен и аккуратен. Он будто топчется на пороге, чуть заходя и вновь прочерчивая полосу по складкам половых губ. Возвращаясь обратно, и опять выскакивая наружу и оглаживаясь. До тех пор, пока волчица сама не подается вперёд, насаживаясь чуть сильнее.       Дракон опять посмеивается, и холодный язык змеится по шее, и нечто такое же остужающее изливается в разгорячённое нутро волчицы. Влагалище от неожиданности сжимается, крепко обхватывая гостя, но быстро расслабляется обратно. И после головка всё же целиком неумолимо входит внутрь, заполняя собой всё пространство. Распирая. Заставляя прогнуться и застонать. Подогнуть пальчики на ногах и закусить костяшку.       - Тебе больно? - обеспокоенно спрашивает дракон.       - Нет, нет, - машет головой волчица, - не останавливайся, прошу.       И одобрительно фыркнув, дракон продолжает овладевать ею. Он уверенно заходит глубже, заставляя в полной мере насладиться строением своего члена. Прочувствовать каждую складочку, гребешок и, конечно же, бугры. О, эти бугры, увлекаемые следом за головкой. Такие неожиданные, такие приятные. Раскрывающие её всё шире и шире, пока не стало слишком и она не заскулила, чуть отстраняясь. Дракон тут же подался назад, заставляя захлебнуться в удовольствие.       - Ох, цветущая валериана! Как же хорошо!       - Так и долшшшно быть, - соглашается дракон, снова наваливаясь.       И этот дивный багровый драконий член скользит внутри, трется, ластится, просясь всё дальше. Он ощущается каждой клеточкой, он просто властвует, проникая всё дальше и дальше. Чередуя блаженство и легкий дискомфорт, негу и неприятное потягивание. Мышцы ноют, побаливают на каждом очередном новом бугре, но волчица и сама хочет большего, да и дракон аккуратен, нежен, потому она порой и не замечает, как его становится всё больше там, внутри. Очередной толчок, очередное легкое надавливание и вот уже глубже, дальше, влагалище раскрывается шире и всё же пропускает. А после всё это спешит наружу - ох, пьянящая луна, если бы могла - она завыла от удовольствия. А так только и остаётся, что всхлипывать и просить дракона не останавливаться.       - Да, благословенно пламя! Да, продолжай! Как же ты прекрасен! Умммммм, ах-ах-ах, какой же большой! Ооооох, как же завывательно!       И ломота уже просто не проходит, но кому до неё какое дело, когда так хорошо. Когда в голове ни одной мысли, точнее все они исключительно о драконьем члене. О том, как она стонет, насаженная на него. Нет, проскакивает одна мыслишка о том, что этой ночью, в это священное полнолуние, вожак стаи собирался спариться с ней, не взирая на её желание. И в результате ею овладевает дракон. Мощный, сильный, он почти уже весь в ней, до самого узла. И узел давит на промежность, сминает, не способный проникнуть внутрь и, кажется, дракона это не останавливает.       - Слишком, - выдыхает волчица, - большой. Не смогу. Не влезет.       - Он долшшшен войти весь, - шелестит дракон, - потерпи, потом будет хорошо.       И он отступает, чтобы навалиться вновь, громадная туша и теперь ведь не вырваться, если захочет, он и силой возьмет её. Страх пробегает где-то под лопаткой, но волк внутри неё гонит его прочь.       - Это, умммммм, и есть часть, оооооох, тех нюансов? - уточняет волчица.       - Да, для успешшшного соития он долшшшен весь оказаться внутри, - кивает дракон.       Он вновь вгоняет член на полную длину и чуть давит, пытаясь пропихнуть его весь.       - Ааааааах, - выгибается волчица.       И дракон отступает для новой попытки.       - Постой, о предвечная луна, если так, то давай попробуем иначе.       - Иначе? - склоняет голову набок дракон, останавливаясь.       - Да, пусти, - пытается восстановить дыхание волчица.       Дракон послушно покидает её лоно, вырывая последние стоны, и отходит на несколько шагов назад, ожидая продолжения.       Пара секунд уходит просто на то, чтобы прийти в себя и отлепиться от камня. Понять, что спина слегка затекла, а ноги позорно не слушаются и стремятся подогнуться. Руки дрожат, да и в целом она приятно вымотана и до измождения устала. Внутри всё пылает, пульсирует и настойчиво требует, чтобы член вернули обратно. Это просто кощунство, оставлять всё без него. Без его приятной тяжести и этих сладких бугорков. Боже, да она готова сама насадиться и скакать на нём до потери сознания. Именно из этого желания всё продолжить она и черпает сил. И хрустят суставы, и раздвигаются кости, преобразуя тело до второй ступени. Серебристый мех блестит в лунном свете, и, прижав уши, она всё же воет своей Матери, рассказывая, как ей хорошо. А после опирается на камень когтистыми лапами и призывно задирает хвост, приглашая продолжить начатое.       Дракон какое-то время рассматривает вставшего перед ним оборотня, довольно крупная для самки, но всё ещё изящная и по-своему хрупкая. И этот задранный хвост, есть в этом что-то бесстыдное и соблазнительное одновременно. Оборотней драконы никогда не трогали и предпочитали держаться от них подальше. Не боялись, хотя стая и могла бы доставить неприятностей, скорее уважали их правила (в отличие от людей, оборотни ревностнее относились к своим парам и к спариванию в целом). А ещё им была неприятна их дикость и их необузданная натура. Красота и гармония не могли уживаться рядом с грубостью и силой, потому и старались не пересекаться. А тут. Ох, не был бы уже возбуждён - точно бы возбудился.       И мощные лапы вновь приземляются на камень. Оборотень тут же начинает вылизывать покусанную, извиняясь, повторно прося прощение за прежнюю грубость, и залечивая раны своей слюной. А после трется о грудную клетку, словно собака. Прижатыми ушами, покатым лбом, холодным носом. Безудержно она ластится к своему партнёру, к своей паре на эту ночь.       Выгибая шею дракон склоняется к ней и его тут же лижут в нос. Он уважает чужую потребность в ласке, и потому согнувшись чуть сильнее он трётся мордой об её шею, по лопаткам, чуть дальше на спину. И волчий язык скользит по чешуе, она хотела перецеловать их все - так это делать удобнее.       Она поскуливает, подвывая, когда член снова оказывается внутри. Такой мощный, такой толстый - достойная пара для спаривания. И когти слегка скребут по камню, не имея возможности впиться в него. Для этой ипостаси он тоже слишком велик, но приносимое им удовольствие затмевает всё остальное. "Быстрее, сильнее, глубже, не останавливайся, умоляю, только не останавливайся" - трется она своим тельцем о тушу дракона. И жмурится, получая желаемое. Удовольствие доставляет даже то, как ящер с силой прижимает её к камню, пытаясь протолкнуть член дальше. Как медленно, растягивая до предела узел начинает входить. Как дракон отступает, повторяя раз за разом. Пока всё его огромное достоинство не оказывается внутри. Оно крупнее, чем оборотничий узел и отдаётся болью. Но волк внутри неё в восторге от такой мощной сцепки, и поддавшись инстинктам, требует замереть и наслаждаться, в ожидании когда узел спадёт. Только это всё же не тот случай, и человек внутри неё с замиранием сердца ждёт, что же будет дальше. Спариваться так будет недопустимо больно. Впрочем, дракон и не спешит иметь её во всю свою длину. Он урчит довольно и, вытянув к небу шею, неожиданно начинает петь.       Его голос сливается в невообразимых частотах и диапазонах, пробирая до самых костей, задевая каждую шерстинку на её теле. И не один волк не смог бы так чудесно рассказать о своих чувствах луне. Она просто не слышала песни прекрасней и чище. И поначалу волчица пытается ему подпевать, ведь такие песни надо петь вдвоем, она точно знает, сплетая голоса и жизни воедино.       Но в то же самое время внутри происходит что-то невообразимое. Член как будто оживает и все его бугры приходят в движение. Они сжимаются, сокращаются и снова набухают. Он словно извивается внутри, проходит волнами, опадает и снова растягивает до предела. То хаотично, то снова размеренно и это просто сводит с ума. И голос срывается, под накатившей волной оргазма. Когти скребут камень, не имея возможности сдерживать эмоции. Слюни капают из открытой пасти, хватающей воздух кусками. И как же хорошо, как чертовски хорошо, как никогда до этого. Иссушающе прекрасно, настолько дурманяще, что у неё даже не получается удержать форму. У неё, у истинной. Сознание раскалывается и трансформация только всё усугубляет, окрашивая в другие цвета, делая ощущения ярче, острее. Заставляя кричать от удовольствия, содрогаясь в экстазе и просто нескончаемом оргазме. Она просто умирает, захлёбываясь негой. И на кульминационном моменте песни, член весь содрогается в едином порыве и нечто очень горячее выливается наружу, наконец-то обрывая это приятное безумие.       Обессиленная, она лежит на камне и только тяжело дышит. Дракон же бережно вытаскивает наружу опавший и уменьшившийся в размере член, слезает с камня, отступая. И неожиданно она чувствует, как его холодный язык слизывает вытекающие соки. Дивным холодком он скользит по набухшему влагалищу, игриво заскакивая внутрь и остужая полыхающее нутро. Довольно приятно и в то же время стыдно. Но возразить сил нет. Пусть делает что хочет.       Закончив, дракон кладёт свою чешуйчатую голову ей на спину и спрашивает:       - Ну как? Понравилось?       - Знаешь... ха-аха, - тяжело дышит волчица, из последних сил выплёвывая слова - ради такого, ха-аха, стоило сигануть со скалы.       И со спины доносится довольный рычащий смех молодого ящера.              ***              АрианидисИшиянок лежал, распластавшись по пещере, и размышлял, как он - могучий (почти) лазурный дракон - дошёл до жизни такой. А с другой стороны, что ещё ему оставалось делать? Определённо он просто не мог поступить иначе! Конечно, он позаботился той ночью об изнурённой волчице, которая с такой охотой отдалась ему. И конечно же, он согласился на её предложение повторить, когда она пришла в себя. А потом ещё раз. И ещё. Нет, дракон понимал, что это отчасти не совсем правильно, что волчица, как создание остросоциальное, оставшись одна, во-первых, страшится этого одиночества, а во-вторых, увидела в нём свою новую стаю. Пусть и малую, зато какую! И, вроде как, его долг был направить это заблудшее создание на путь истинный, но с другой стороны, как тут откажешь, когда тебе с такой охотой отдаются, стоит только попросить, а иногда и сами откровенно предлагают. Да и хорошо было - хоть действительно выть учись! Особенно по полнолуниям, вот когда ей сносило крышу и происходили всякие приятные безумства. Да, с волчицей было чудесно! И загонять вместе оленей. Не то, чтобы он в этом нуждался, но ей так нравилось охотится, она каждый раз предлагала помочь и смотрела с такой надеждой, что можно было и дурью помаиться, прежде чем прикончить добычу. И песни её слушать нравилось, да и вообще вместе было веселее. И поэтому тоже он не смог поступить иначе.       В тот день, когда вернулся в пещеру и увидел её всю взъерошенную, перепуганную, хватающуюся за живот. Он сначала испугался. Думал, отравилась чем и нужна помощь, но проблема оказалась куда глубже и серьезнее. Он понял это, когда навернув очередной круг она забубнила: "Нет, я не вернусь в стаю! Не вернусь! Но одной, я же не смогу, их обязательно кто-нибудь найдёт и сожрет, пока я буду на охоте. А если к людям прибиться? Мы же похожи. Придумать грустную историю, разрыдаться. Люди же пожалеют? Помогут? Да? Только, если они узнают правду, они же убьют и меня, и щенков. Что мне делать? Что?". Ну и что ещё он тогда мог ответить?       Дракон грустно но бережно вздохнул, опасаясь, что щенок, героически рассевшийся на его морде, случайно потеряет равновесие и упадет. Тот в свою очередь довольно тявкнул и активно замахал хвостом, периодически попадая по глазам. На эту морду он упорно карабкался добрых полчаса и был необычайно горд и доволен собой. Невзирая на это, в данный момент, этот щенок был, пожалуй, самым любимым. Ибо его брат или сестра (кто их разберёт, маленьких негодников) в тоже самое время старательно мусолил хвост. Учитывая целеустремленность, он возлагал большие надежды его отгрызть. Но и это ещё было не самое страшное, ведь третий в данную минуту трепал крыло. Причем слюнявить кость ему надоело и он перекинулся на перепонку, посчитав её более достойным и перспективным противником. Крыло пока держалось, но дракон с ужасом думал, что будет, если щенок добьётся успеха? Уверенности в том, что слюна оборотня способна залечить подобные травмы не было.       - Полхвоста готова отдать за барашка. Принеси барашка, пожалуйста, будь хорошим драконом! - вошла в пещеру довольная мать, выжимая влажные после купания в озере волосы.       - Нет, - осторожно выдохнул ящер, в очередной раз прикрывая глаза и спасая их тем самым от морковки-хвостика.       - Почему? - искренне удивилась волчица.       Она ведь не попросила ни о чём сложном. Она знала, что рядом находится деревенька и там целая отара. Их, конечно, охраняют и люди, и собаки. Сама круги наяривала, но так и не смогла понять, как пробраться незамеченной. Но то ведь она. А дракону что? Спланировал сверху, схватил первого попавшегося барашка и вспоминай, как звали. Люди и не посмотрят даже - оно им надо, с драконом ссориться? Пусть лучше овец таскает, чем заливает всё огнём. Так почему "нет"?       - Я повершшшен, - с грустью объяснил свой отказ он.       - Ха-ха-ха, а ну иди сюда, малыш, - и она подхватила на руки счастливого кутёнка, - Ты, конечно, молодец, но этот дракон нам ещё нужен.       Ящер тут же вздернул морду и покосился на своё крыло. Аккуратно и осторожно его всё же удалось изъять из пасти и задрать в воздух на недостижимые высоты. Щенок порычал, не желая отдавать, попрыгал, пытаясь достать, потявкал, возмущаясь творящимся произволом. И не получив желаемого, заскулил и умчался жаловаться матери. Волчица лишь в очередной раз посмеялась, и подхватила на руки и его.       - Прости, - поцеловала она дракона в кончик носа, - как правило, в этом возрасте они ещё не должны уметь оборачиваться. Ума не приложу, откуда в них столько силы.       - Да ушшш, - прошипел дракон, - видимо соитие с нами благотворно влияет не только на людей.       - А есть какой-то эффект? - про такое она слышала впервые.       - Да, в основном оздоровительный. Сил прибавляет, болезни лечит, раны заживляет и много всего по мелочи. Нушшшно для правильного формирования драконят, - пояснил ящер.       - Аааа, ха-ха-ха, - осознала волчица, - ну что же, поздравляю, оборотни сформировались что надо!       - Угу, - вздохнул дракон, покосившись на хвост.       Этого пришлось отдирать силой. Он вцепился изо всех сил и грозно рычал. Свою добычу он не хотел отдавать даже матери. "Братец, всё же", - подумал дракон. А после взмахнул крыльями, улучив момент свободы, и выскользнул из пещеры в голубое небо на поиски барашка.