Дневники потерянной души

      Небольшая каюта под палубой была освещена лишь одним светильником, состоящим из каркаса в виде металлических прутьев, внутри которого был заключен мерцающий кристалл, похожий на те из смотровой комнаты, куда водил нас Эль-Регир. В каюте находились двое. Оранжевый свет падал на лицо моего хозяина, лежащего на узкой кровати у стены. Рядом с ним на стуле сидел правитель Карнин-гула. Маура вдруг резко побледнел и попытался встать, хватаясь за край кровати. Одним молниеносным движением Эль-Ронт успел подставить медный тазик. Затем поднес стакан воды и промокнул лицо лежащего влажной тканью. — Простите, — виновато пробормотал Маура. — Я не хотел доставлять вам столько хлопот. — Все в порядке, — улыбнулся ему правитель. — Просто отдыхай, ни о чем не тревожься. — Он вышел из кабинки, вынося тазик, и быстро вернулся, высыпая в оставшуюся в стакане воду светлый порошок из небольшого пакетика. — Выпей, это поможет. Маура подчинился, осушив стакан и снова опускаясь на подушку. — Меня никогда раньше так не укачивало… — устало произнес он через несколько минут. — Здесь очень сильное волновое поле, — пояснил чужак. — Когда корабль наберет нужную скорость, отключится двигатель, и мы будем плыть по инерции. Тогда будет легче. Это с непривычки действует на всех, мне в первые несколько раз тоже было совсем не по себе. — Понятно… а я подумал, что надо было мне все-таки дождаться, пока полностью поправлюсь. Наступила долгая пауза. — Я не поправлюсь, — полуутвердительно сказал мой хозяин, вглядевшись в лицо правителя. — Ты серьезно болен, — ответил Эль-Ронт, не скрывая правды. — Это последствия облучения. Я надеялся, что они не проявятся так скоро, или минуют тебя вовсе. Мы попытаемся тебе помочь. — Значит, я как раз вовремя уплыл, — сказал Маура с улыбкой. — До того, как стать обузой и остальным. Спасибо вам. — Я уверен, что твои друзья заботились бы о тебе. — Они заслуживают хорошей жизни, тар. После всего, что им пришлось перенести. — Я буду с тобой, — пообещал Эль-Ронт. — И позабочусь обо всем. — А… как там? На Сейе? — Там очень красиво и спокойно, — ответил правитель. — Предки Эль-Орина основали Первую общину еще пятьсот лет назад. Теперь это центр производства и лечения. На остров не допускаются люди с материка, поэтому там мы можем свободно использовать любое секретное оборудование. Вторая община, Карнин-гул — центр обучения и исследований, Третья — связи и средств передвижения, Четвертая — оружейный центр. Мы сохранили традиции и правила с незапамятных времен. Был велик риск смешаться с коренным населением и растерять все былые знания и навыки. Хотя многое все равно бесследно утеряно. Четвертый центр окончательно нарушил закон о невмешательстве, который был для нас главным, начав похищать и использовать людей. Но теперь этому положен конец, и мы будем все делать для того, чтобы этого больше не повторилось. Чтобы ни одна жертва не оказалась напрасной… — добавил он, легко отводя волосы со лба лежащего.

* * *

— Если хочешь, можем выйти на палубу, — предложил Эль-Ронт ближе к ночи, когда Маура немного отдохнул и пришел в себя. — Хочу, — мой хозяин сидел на кровати, обувая невысокие сапоги. — На Сейе у тебя будут более подходящие вещи, — Эль-Ронт вернулся, принеся теплую белую кофту с высоким горлом. — А пока надень вот это. Маура переоделся и со смехом помахал свисающими чересчур длинными рукавами: — Это ваше? — Мое, — улыбнувшись ему, Эль-Ронт ловко подвернул рукава так, чтобы они не мешали, затем обернул плечи сидящего широкой накидкой. — Не надо, мне уже тепло. — На палубе холодно, — возразил Эль-Ронт. — Ты в этом убедишься. Сам правитель был теперь одет в такой же плотный темно-серый свитер. — Готов? — Да, — кивнул Маура, вставая. — Пойдем. Наверху уже полностью стемнело, и дул сильный, пронизывающий ветер. — Какое оно, оказывается, огромное — море… — восхищенно сказал Маура, подходя к самому борту. — Это называется кимéн [1], — пояснил Эль-Ронт. — Их на Земле несколько. Тот, по которому мы сейчас плывем — кимен Атла́нтэ. Посреди него еще примерно четыре тысячелетия назад был остров огромных размеров — Атла́н, который впоследствии целиком затонул. — Из-за чего? — мой хозяин с любопытством повернулся к стоящему рядом. — Из-за гордыни и алчности, — вздохнул Эль-Ронт. — Которые погубили очень многих во все времена. А точнее — из-за природных катаклизмов, возникших в результате злоупотребления изобретенным оружием. Трещина в земной коре расходилась все больше, землетрясения участились. Те, кто заранее понял, что катастрофа неизбежна, начали втайне строить морские корабли, чтобы перебраться на материк. Они спаслись и стали жить заново, основали новые общины. Некоторые из тех людей в былые времена тесно сотрудничали и дружили с эллир. Возможно, кто-то из нашего народа дал им слишком опасную информацию. Возможно, это были и другие. — Другие… — задумчиво проговорил Маура. — Трагальд говорил о других… Сколько еще их было и будет, делящих между собой эту Землю? — Это уже не твоя забота, — Эль-Ронт мягко опустил руку ему на плечо. — Ты сделал все, что в твоих силах, чтобы окончить нашу войну. Не взваливай на себя ответственность за судьбу всего мира. Маура устало оперся о борт, и Эль-Ронт крепче приобнял его, заслоняя от ночного ветра. Так они стояли, глядя на сияющие в почерневшем небе алмазные искорки звезд.

* * *

— Думаю, тебе не составит труда овладеть этим умением. — Вы же знаете, как я быстро учусь, — улыбнулся Маура. На другой день они сидели на освещенной солнцем палубе, и Эль-Ронт делал набросок деревянного табурета, параллельно объясняя: — …Контур — общие очертания объекта — линии, форма. Масштаб — уменьшается до размера поверхности, на которой рисуешь, но важно сохранить соотношение, пропорции реального объекта. Трехмерность. Тень — черное. Свет — белое. Полутона — серое. Мы воспринимаем объем, на рисунке он передается с помощью правильного распределения света и тени в нужных местах. Сначала обозначаешь основную форму, затем прорисовываешь детали, от крупных к мелким. Попробуй, — он протянул тонкую светлую пластинку и несколько рисовальных палочек, на обратных концах которых были щеточки для стирания. — Нарисуй меня. Правитель опустился на стул напротив, сидя неподвижно, пока Маура присматривался к его лицу. — Вы словно весь состоите из тени и полутонов, — заметил он. — А свет — только глаза. Эль-Ронт тепло кивнул ему. — А я, наверное, наоборот, — задумчиво произнес мой хозяин. — Я нарисую тебя, — чужак взял еще одну пластинку и палочки. — Чтобы ты не терялся в догадках. Они одновременно углубились в процесс, то и дело посматривая друг на друга, чтобы свериться с пропорциями. — Кажется, не очень удачно, — Маура протянул готовый портрет. — Предельная точность линий. Ты улавливаешь мельчайшие изменения объема гораздо лучше, чем я. Боюсь, что тут мне уже нечему тебя учить — тебе осталось только практиковаться. Возьми. Маура долго смотрел на свой портрет. — Спасибо, — наконец сказал он. — Последний раз я видел свое отражение в теми́рт [2] у вас в Карнин-гуле. Но вы ведь еще что-то добавили, или изменили? Не могу понять, что. — То, чего нет в отражении, — ответил Эль-Ронт. — Этот свет видят не глазами.

* * *

— Я думал, ты будешь отдыхать с дороги. — Не спится. — Маура оперся локтями о серые перила, и, стоя спиной к правителю, стал изучать ночной небосвод. Эль-Ронт скрылся в доме. Выйдя через несколько минут, он поставил на доски веранды треножник с венчающим его черным металлическим прибором, который направил на небо. — Посмотри. — Куда? — спросил Маура. — Сюда. Внутрь. — Эль-Ронт указал на круглое отверстие. Маура заглянул и отшатнулся. — Что это? — Это и есть Луна. Я словно смотрел в прибор через его глаза — или глаза Эль-Ронта. Все поле зрения заполнила желтоватая поверхность со множеством серых пятен и щербинок. Луна, искаженная — нет, увеличенная стократ выпуклым прозрачным кварцем. Были еще другие «Земли», показанные молчавшему все это время хозяину. Одна светло-оранжевая, с полосами и размытым темным пятном на ней; другая маленькая и красноватая. Эль-Ронт как-то называл их, рассказывал. Потом снова повернул устройство, направив его еще выше, ориентируясь по сияющей белой звезде. — А там — наш дом. Отсюда видно только звезду Сьюль [3], а также восемь наиболее ярких звезд созвездия Но́рун [4]. Оказалось, что в этом небе его очертания напоминают распахнутые крылья бабочки — правда, наши бабочки были сплошь черные, и размером со здешнюю птицу. Само наше солнце, Брее́л, с Земли не увидеть даже при предельном увеличении. — Ваш… дом? — с запинкой переспросил хозяин. — Вы… действительно оттуда прилетели? — Да. Конечно, я не был среди тех, кто был выслан в первых кораблях. Это были наши далекие предки, и произошло это, согласно записям, пять тысячелетий назад. Мы, остальные, присоединились гораздо позже, уже не путем полета в кораблях — это заняло бы еще многие годы. Мы все рождались, как дети тех первопроходцев, уже на Земле. Так постепенно все, кто хотел мира, притянулись сюда. К сожалению, за нами опять последовали те, кому все еще нужна была война, новые территории, новые богатства. Мы стали для них сигнальным огнем, и притянули их сюда за собой. И так получилось, что мы невольно обрекли эту Землю на ту же участь — разрушение, порабощение и смерть. Получилось, что все наши усилия были напрасны. Поэтому так важно было — мне, Эль-Орину, Эль-Ару, и еще многим — положить всему этому конец, не дать пламени войны охватить и этот мир и распространиться дальше. — Но ведь они могут вернуться? — машинально озвучил свои мысли Маура. — Сюда, или куда-нибудь еще? Вы говорите, что вы бессмертны, если я правильно понял, хотя ваши тела так же умирают… Но это что-то, что не умирает, оно может возвращаться? — Это «что-то» называется киа́ле [5], — с полуулыбкой кивнул Эль-Ронт, явно гордый его догадливостью. — И да, все мы можем вернуться. Возможно, нынешнее спокойствие — это только отсрочка. Именно поэтому мы приняли решение оставить эту Землю как можно скорее, и либо попытаться вернуться домой, либо искать другие, еще не заселенные Земли с подходящими условиями. Это будет трудный путь, но это лучше, чем оставаться здесь и продолжать подвергать риску коренное население, которое этого не заслужило. — Эль-Регир мне тоже показывал те звезды на настенном полотне… — вспомнил мой хозяин. — Почему? — Потому, что тебя это напрямую касается, Маура, — тихо произнес Эль-Ронт. — Ты ведь знаешь, кто ты на самом деле. Но незадолго до отъезда из Карнин-гула я узнал также, кто я. — О чем вы? — глухо спросил стоящий напротив. — Недавно привезли украденное у нас оборудование, находившееся в Румине все эти годы. Я хотел проверить образцы крови и тканей, которые взял у тебя, чтобы понять, насколько велико было повреждение. Данные во многом совпали с еще одними, которые уже были в хранилище. С моими. Я проверил родовые составляющие, и внес туда также информацию Эль-Регира и Эль-Эдана, чтобы исключить ошибку. Это не было совпадением. Двадцать три года назад, когда я был, среди остальных, захвачен в плен Эль-Эламом, он насильно взял у меня истоки. Похищенная женщина-ана выносила плод. — Этого не может быть… — ошеломленно проговорил Маура. — Но это то, что случилось. Мой хозяин несколько раз молча кивнул, неподвижно уставившись на гладкие темные доски под ногами и пытаясь унять охватившую его дрожь. — Давай вернемся в дом, — предложил Эль-Ронт. — Я понимаю, что это все для тебя слишком тяжело. Я сам ругал Эль-Регира, а теперь совершаю ту же ошибку. — Он мой брат… — неожиданно растерянно улыбнулся Маура. — Эль-Регир ведь мой брат? И Эль-Эдан тоже? — Да. Они твои братья, — с готовностью подтвердил правитель. — А вы… мой отец… — медленно проговорил он, все еще не веря. — Но… почему я никогда до этого вас не видел? — Меня вскоре вызволили из плена, и я не знал о твоем рождении. Проникнуть в камеры больше не представлялось возможности. Несколько лет спустя из-за ошибки одного из помощников в комнате опытов произошел сильнейший взрыв, — продолжал Эль-Ронт. — Мы думали, что все дети тогда погибли. Но ты остался жив. — Я… оказался под телами остальных, — вспоминая, произнес Маура. — Это прикрыло меня от падающих обломков. Через рухнувшую стену я смог бежать… Но перед этим… я увидел тело… Эль-Элама… Он лежал на полу с рассеченной головой… И я снял с его пальца кольцо. Я тогда ни о чем не думал, даже о том, что это может быть ценная вещь… Просто увидел и схватил. — Он вновь со стыдом опустил глаза. — Если бы ты этого не сделал, его бы сняли наши враги, раньше нас достигнувшие базы, — ответил Эль-Ронт. — И тогда Эль-Таур замкнул бы цепь, как и хотел, как только ему удалось бы захватить и звено Эль-Орина — последнее, четвертое. Мое было уже взято, когда я был в плену. Эль-Калад впоследствии добровольно отдала свое, объединившись с Эль-Тауром. Ты дал нам время, чтобы хоть что-то предпринять. — Но из-за меня потом погибло столько людей! — Эти люди все равно не остались бы в живых. Но вдобавок они бы умерли рабами. Маура наконец позволил Эль-Ронту увести себя обратно в комнату, подальше от холодного ночного ветра, и в темноте забрался на кровать, прислонившись к стене и обвив колени руками. — Вы… вы видели ее? — вдруг с отчаянием спросил он. — Мою… мать?.. Эль-Ронт медленно кивнул, присев на край кровати. — Я видел всех тех женщин мельком, когда мои товарищи выводили меня через проходную комнату. Я был тогда одурманен и почти без сознания. Но, может, я успел запомнить. Подожди… — Взгляд его словно подернулся дымкой, и он замер, мысленно фокусируясь на далеком образе. — …Их много, около двадцати, часть плачет и закрывает лица руками. Вот, кажется, это она… черты лица наиболее схожи с твоими. Волосы кольцами… — Кудри, — сдавленным голосом подсказал Маура. — Да. Думаю, я не ошибся. Посмотри, — Эль-Ронт приложил пальцы к виску сидящего напротив сына. Плечи Маура дрогнули, и он резко зажмурился. — Она… красивая, — едва совладав с собой, пробормотал он. Правитель вновь склонил голову в согласии, хотя ему, скорее всего, было трудно оценить внешность человеческих женщин. — Что с ней потом сделали? — еле слышно спросил Маура, кусая губы. — По нашим данным, убили, как и остальных матерей, чтобы никто не мог поведать о местонахождении шинйу́р [6]. У нас не было возможности ее спасти. Ни ее, ни других. — Эль-Ронт положил ладонь на его плечо. — Я чувствую себя как в той игре, «лабиринт», — задумчиво произнес мой хозяин, не глядя на него, но и не сбрасывая его руку. — Как ни поверни… невозможно выиграть. Что вы сделали тогда, в детстве? Вы обещали рассказать. Наверное, предложили изменить саму игру так, чтобы победа стала возможной? Только ваши исправления никто не принял… — предположил он. — Нет, Маура. Я, конечно же, объяснил учителю, что правила несправедливы и что занятие видится мне бессмысленным. Но уже после того, как разбил лабиринт о стену. Медленно, медленно тишина расползалась по комнате. Потом Маура улыбнулся. Эль-Ронт помог ему снять тунику, мельком бросив взгляд на его грудь. — Простите… Я отдал ваш подарок, как выкуп Бану на женитьбу, — сокрушенно признался Маура. — Ничего другого ценного тогда не было… — Ты поступил правильно, — успокоил его Эль-Ронт. — Не волнуйся об этом. Все, что нам по-настоящему нужно, внутри нас. — Он отодвинул одеяло, и, когда Маура лег, укрыл его. — Я хотел, чтобы ты это знал, — тихо произнес правитель. — Я чувствовал, — был столь же тихий ответ. — Где-то глубоко внутри. — Прошу, если ты сам этого захочешь… обращайся ко мне, как к отцу. — Едва касаясь, Эль-Ронт провел ладонью по его лбу. — Отдыхай. Я буду рядом.

* * *

На другое утро Эль-Ронт вошел в комнату с длинной голубоватой рубахой в руках. — Переоденься в это, — обратился он к уже вставшему хозяину. — Это ненадолго, только для проверки. — Я думал, вы уже все, что надо, знаете, — вопросительно взглянул на него Маура, накинув широкое бесформенное одеяние. — Здешним лекарям нужны еще данные, и у них есть дополнительное оборудование. Пойдем. Увидев посреди комнаты длинный высокий стол в окружении каких-то приборов, Маура замер на пороге. — Не бойся, никто здесь не будет удерживать тебя силой, — сказал Эль-Ронт за его спиной, положив руки ему на плечи. Он помог моему хозяину лечь на стол, попутно начав объяснять, для чего нужно каждое из незнакомых приспособлений. — …Талма́т [7] считывает информацию о состоянии твоего тела и сохраняет в базе данных. Постарайся совсем не шевелиться, иначе придется начинать все сначала. Успокаивающе погладив лежащего по голове, он вышел и встал за прозрачную перегородку. С едва слышным гудением широкая серебристая полоска вокруг стола тронулась с места, и в глубине ее зажигался то красный, то желтый свет, а стоящие за перегородкой лекари смотрели на небольшие прямоугольные пластинки у себя в руках. Блестящая арка закончила свою работу, останавливаясь у подножия стола. Еще некоторое время Эль-Ронт ждал сигнала от своих коллег, пока наконец один из них не кивнул. — Вот и все, — правитель помог Маура спуститься. — Я свободен? — Да. — Тогда я пойду на берег. Маура резко швырял камешки в воду, и они, подпрыгивая, один за другим скрывались в темно-синих волнах далеко от берега. Сзади бесшумно подошел Эль-Ронт, присаживаясь на скалы и глядя на горизонт. Еще два-три раза размахнувшись и побив очередной рекорд дальности, Маура повернулся и присоединился к чужаку, садясь рядом. — Почему меня так притягивает вода? — задумчиво произнес он. — Словно успокаивает и как-то странно будоражит одновременно… Тебе это знакомо? — Знакомо, — кивнул правитель. — У нас на родине пустынные условия, а природные водоемы — большая редкость. Вода воспринимается в глубине сознания как источник жизни, радости и наслаждения, а здесь она в изобилии. — Я… скучаю, — вдруг признался Маура. — Или мне так кажется… Я ничего не помню, и все же… Теперь я понимаю, что Аргон имел в виду, когда сказал, что дом всегда будет звать меня назад… — Это так, — сочувственно произнес Эль-Ронт. — И я тоже слышу этот зов. Постоянно. — Но ты точно знаешь, где твой дом… А я как будто… Разрываюсь пополам. Часть меня все еще хочет вернуться к прежней жизни… Хотя это невозможно. И не только из-за моего состояния. Я уже слишком изменился. Изнутри, понимаешь? — Ты перестал убегать от себя самого. Да, это меняет восприятие и отношение ко всему окружающему. И это невероятно тяжелая доля. Ты правильно заметил тогда, в Карнин-гуле, что мне не понять до конца, что ты испытываешь. Так же, как и то, что испытывает Аргон. Ведь никому пока так и не удалось устранить то, из-за чего все преимущества меркнут — отсутствие потомства у мужской части. Ты, вероятно, об этом тоже успел прочесть. Маура кивнул, закусывая губу. — Но у вас особая судьба, — продолжил говоривший. — Ты знаешь, почему нами были начаты опыты по скрещиванию? Мы до последнего надеялись, что в здешних людях не заложено семя войны. Мы хотели остаться здесь и начать рождаться в их телах, усовершенствованных нами, но без памяти о нашем прошлом. Мы хотели забыть. Если не узнаёшь своего врага, не возникает и желания мстить за причиненное зло. Но задуманное оказалось почти невыполнимым — даже когда рожденные серколлир начали выживать, они были либо бездушными и безвольными рабами без искры жизни, либо агрессивными дикарями, ведомыми только голодом и страхом, потому что внутри была энергия аннан, а не наша. Исключения были столь редки, что мы прекратили эту работу. Но теперь я рад, что вражеская группа ее продолжила. — Но они ведь не хотели мира? — Мы убедились в этом после того, как было раскрыто предательство. Они изначально хотели вынудить рождаться в этих телах только нас, тех, кто мешал их планам по захвату. Если бы им удалось ослабить нас и лишить памяти, никто бы уже не стоял у них на пути. — Они забрали у тебя все… — покачал головой Маура, думая о том, что слышал о прошлом правителя. — Твое счастье, твою силу, возможности… — Это случилось, и этого не изменить, — коротко заключил Эль-Ронт. — Но я не могу не быть им благодарен. За то, что дали мне… тебя. Ты унаследовал лучшее из двух миров. И я горжусь тобой. — Я провалился во всем, что пытался сделать, — резко возразил сидящий рядом. — Вряд ли у тебя есть повод мной гордиться. — Ты сам коришь и обвиняешь себя больше, чем смог бы кто-нибудь извне. Прости себя, Маура. Это наиболее верный путь. — К чему? — тот поднял на него глаза. — К покою, — пояснил Эль-Ронт. — Мне еще не удалось полностью обрести его. Но я хочу, чтобы ты и в этом меня превзошел.

* * *

— Что это такое? — поинтересовался Маура у Эль-Ронта тем вечером, рассматривая плоскую вытянутую коробку с локоть длиной, усеянную ровными мелкими отверстиями, на передней стенке которой были натянуты рядами тонкие полупрозрачные нити. — Похоже на музыкальный инструмент… — Да, это ри́лай, — пояснил Эль-Ронт, с удивлением беря предмет у него из рук. — Где ты его нашел? — В стенном шкафу, за стопкой с покрывалами, — ответил мой хозяин. — Должно быть, он принадлежал кому-то из проживавших здесь, или одному из лекарей, — предположил правитель. — Он довольно старый, я не видел такого образца со времен моего детства. У моей матери был точно такой же, и она учила меня играть. — А она… — Маура замешкался, не закончив вопрос. — Она погибла в одной из атак, — подтвердил Эль-Ронт. — Мне тогда было столько же, сколько тебе сейчас. Отец погиб еще раньше. Когда наконец мы все поймем, что война бессмысленна?.. — тихо сказал он сам себе, поворачивая находку в руках. — Пожалуйста, сыграй что-нибудь, — попросил Маура. — Не уверен, что еще помню, — с сомнением покачал головой чужак. Он сел на кровать, проводя длинными тонкими пальцами по натянутым нитям, которые издали мелодичный звон, отдающийся нежным эхом где-то в глубинах инструмента. Затем, постепенно восстанавливая сложный мотив, правитель все более уверенно перебирал струны кончиками пальцев, зажимая их в определенных местах. Присевший рядом хозяин долго слушал с видимым восхищением на лице; затем, не выдержав, тоже потянулся к инструменту, и, когда рука Эль-Ронта уходила в левую половину коробочки, осторожно дергал за нужные струны справа, и дополнительные ноты идеально встраивались в основную партию. Вместе они играли в наступающих сумерках, при неярком оранжевом свете.

* * *

Присев на кровать, Эль-Ронт осторожно смазал губы лежащего увлажняющей мазью из плоской коробочки, затем взял плошку с бледно-желтой смесью, напоминающей пюре. — Не могу, — чуть покачал головой Маура. — Сегодня особенно плохо. — Я знаю, — тихо произнес Эль-Ронт. — Но тебе нужно поддерживать силы. — Для чего? Вместо ответа правитель набрал небольшую ложку и поднес к губам лежащего. Маура нехотя подчинился, с трудом глотая. — Кисло… — Это уменьшит тошноту. Съев, сколько мог, мой хозяин отвернулся, и Эль-Ронт опустил посуду, глядя прямо перед собой. — Что?.. — спросил Маура, дотягиваясь до его пальцев. Эль-Ронт отставил плошку на столик и взял обе его руки, держа их между своими. — Я еще раз говорил с Эль-Сонром. Эль-Регир и Эль-Эдан оба хотели стать твоими танру́н [8]. Эль-Эдан оказался наиболее подходящим. Через двое суток он будет здесь, на платформе это еще быстрее, чем по воде. Риск отторжения очень велик, из-за того, что твоя мать — ана, и сейчас твоему телу будет особенно трудно справиться с инородным материалом… — И Эль-Сонр сказал, что слишком поздно, да? — спокойно добавил Маура в образовавшейся паузе. — И что я вообще не переживу этой операции. Тогда, на берегу… я услышал это в твоем голосе. Ты уже знал результаты. — Это было его мнение, но я не обязан с ним соглашаться, — твердо сказал правитель. — Я не хочу подвергать тебя лишним страданиям. Но пока есть хоть малый шанс, мы попробуем и сделаем все возможное. — Нет, — тихо, но решительно возразил мой хозяин. — Отмени это, запрети Эль-Эдану прилетать. Я все читал. Это риск и для него. — Осложнения при пересадке случаются крайне редко. — Но случаются. — Это не повод ничего не предпринимать. И мы все к этому готовы. — Я не готов. — Маура, — настойчиво проговорил Эль-Ронт. — Тебе нельзя сдаваться. Это единственный шанс и моя ответственность. — И мое тело. Продолговатые веки Эль-Ронта опустились, скрывая боль. — Отец… Не надо. Я так… устал. Я хочу только… отдохнуть, — очень тихо сказал лежащий. — Обсудим подробности, когда тебе станет немного лучше, — произнес чужак, словно хватаясь за соломинку. — Сейчас я не имею права требовать от тебя такого решения. — Мое решение не изменится, — прерывисто выдохнув, возразил Маура. — Ты как-то сказал, что я сильный, но в этом ты ошибся. Я оказался слишком слабым. — Он отвернул лицо, не сдержав навернувшихся на глаза слез. — Это не так, — Эль-Ронт тепло приложил руку к его щеке, заставляя посмотреть на него, затем вновь взял его руки, грея их между своих ладоней. — В тебе нет слабости, ир мье. — А-те лам, бáаб [9], — прошептал Маура. Слезы уже открыто струились по его щекам. — Аг лам а-те, Эль-Маур [10], — ответил Эль-Ронт дрогнувшим голосом. Маура потянулся к нему, и правитель помог ему сесть, и руки моего хозяина обвили плечи чужака, а голова склонилась на его плечо. Заняв место рядом на кровати и опираясь спиной на подушки, Эль-Ронт прижимал к себе и легонько укачивал худое изможденное тело, гладя длинной темной ладонью взмокшие пряди медных волос, касаясь щекой горячей макушки. И в прохладной послеполуденной тишине комнаты чужак запел нечто, напоминающее мотив без слов; однако в его интонациях было больше, чем возможно было передать словами. Странные переливчатые звуки, какие вряд ли смог бы с такой тонкостью и мягкостью издать человек, похожие на протяжное мелодичное гудение, но невероятно ласкающие слух. Эти звуки успокаивали его сына, и вот уже разгладились морщинки от напряженно сведенных бровей, а на губах заиграла легкая улыбка. Маура мирно спал, отдыхая на узкой груди, в которой израненное, пробитое сердце чужака неровно билось, отдавая безмерную отцовскую любовь тому, кто был так долго ее лишен, и только теперь согласился ее принять.

* * *

Услышав тихий стон со стороны кровати, сидевший у стола обернулся и быстро приблизился к спящему, когда тот резко очнулся от своего кошмара, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух. — Я здесь. — Эль-Ронт положил руку поверх одеяла, успокаивающе поглаживая его по груди и животу. — Это был сон. Постепенно придя в себя, лежащий устало посмотрел на него. — Опять этот огонь… я горел в нем заживо… Столько взрывов, рушились целые здания… Здания выше деревьев… И эти черные летающие лодки, только намного больше, чем те из Румина… А потом я видел остальных детей из прозрачной клетки, в которой мы жили… Я вдруг вспомнил их имена и лица… Их окровавленные тела среди осколков… Почему эти кошмары никак не прекратятся? — Ты слишком многое пережил, чтобы это прошло бесследно, — вздохнул его слушатель. — Во сне преграды ослабевают, и все подавляемое вырывается наружу. Но это хорошо, таким образом ты избавляешься от боли. Так же, как и когда говоришь об этом. Маура медленно кивнул. — Как ты себя чувствуешь? — спросил чужак. — Нормально, — хозяин сел на кровати. — Уже совсем не лихорадит. Эль-Ронт немного подержал ладонь на его влажном лбу, проверяя сам, затем кивнул и отошел обратно к своему рабочему месту, давая вставшему пойти умыться и привести себя в порядок. — Так ты еще и тел-нетри́? [11] — вернувшись, удивленно спросил хозяин, разглядывая стол, усыпанный мелкими гибкими прозрачными трубочками и металлическими нитями, который был принесен прямо в спальню, чтобы Эль-Ронт мог находиться неподалеку от спящего. — Нет, это всего лишь базовая сборка деталей для будущего светопроводника, — улыбнулся правитель. — Мне просто нужно было себя занять. Я здесь в качестве советчика по условиям полета, только как лекарь. Он указал на свободный край скамьи, и Маура сел рядом. — С помощью информации и оборудования из Четвертого центра мы вновь попытаемся достроить корабль, — продолжил чужак. — А этот прибор позволит нам послать световой сигнал. Если там остались живые, и будет получен ответ… — У вас получится… вернуться? — треснувшим голосом спросил мой хозяин. — Не раньше, чем родятся внуки наших внуков. И, конечно, мы с тобой к тому времени будем уже в других телах. — Можно мне попробовать? — кивнул Маура на детали. Правитель пододвинул ему часть тонких гибких трубочек, в которые вдевал блестящие нити: — Нанизывай по две, а концы сгибай в форме петли, вот так, — показал он, и Маура присоединился к работе. Тут взгляд его упал на развернутый измятый свиток, лежащий в углу стола. — Это же… — глаза Маура расширились, — это те задания, которые ты мне дал! Ты их для чего-то использовал?! — Это вие́н [12] для расчета скоростей и расстояний. Там почти не было ошибок. Ты очень помог в нашем деле, за что и я, и здешняя команда тебе благодарны. Зная твою неусидчивость, я не ожидал, что ты вообще за них возьмешься. Некоторое время они продолжали молча. — Мы… действительно жили раньше? — спросил мой хозяин. — И не только мы. Все, кто находится в Созданном мире. — Почему я ничего не помню? О прошлом? Эль-Ронт оторвался от работы и взглянул на него. — Из-за рождения в этом теле. Люди, как правило, не помнят. Забвение — это дар тем, кто еще не осознал себя. — Расскажи мне, — в голосе просившего звучало отчаяние. — Расскажи мне еще о нашем доме. Чужак придвинулся ближе, поднося пальцы к голове Маура. — Если ты готов, я покажу тебе. Мой хозяин сам взял его руку и порывисто прижал к своему виску. В его раскрытых потемневших глазах отчаяние сменялось нарастающим потрясением, затем радостью с заблестевшими росинками слез; затем умиротворенностью и покоем. — Это время до последней войны, до того, как были разрушены многие ва́ркир [13] и выжжены равнины, — пояснил Эль-Ронт. — Итми́н. Он не так красив, как Кон-терра [14], но это… — Наш дом. — Да. — И ты правда все это помнишь? То, что было много тысячелетий назад? — Видимо, наши тела и гинтри́нир лучше приспособлены для переноса информации. Самое необходимое, и то, что врезалось в сознание, остается. Разумеется, очень многие детали стираются, иначе тяжело было бы снова оказываться в детском теле. Есть и преимущества, и недостатки. Так же, как и в телах аннан. — А… я там был когда-нибудь? — с надеждой спросил Маура. — С тобой? — Да. Ты был моим братом, по крайней мере однажды. И боевым товарищем, когда мы плечом к плечу сражались с нашими врагами. — Так ты… сразу это узнал? Когда в первый раз меня увидел? — Нет, — покачал головой правитель. — Не сразу. Только тогда, когда вновь увидел тебя на пристани, полмесяца назад. Тру́ут позволяется только между членами нынешней семьи, а иначе считается преступлением. Мы намеренно подавляем любой глубокий контакт, когда смотрим в глаза. Но, возможно, это иногда происходит помимо воли, на самом неосознанном уровне. Так или иначе, сейчас новый период жизни, другое место и другое время. Нет нужды оглядываться на прошлое, если из него извлечены должные уроки. — Значит, наверняка я уже совершал такие же ошибки… — сокрушенно сказал Маура. — И не смог этого понять… — Каждый раз дается новый шанс, — заверил его правитель. — И ты каждый день можешь понимать, исправлять, начинать заново. Осознавать то, кем ты являешься, независимо от твоего прошлого или будущего. Маура зябко поежился, и Эль-Ронт, сняв свою легкую коричневую куртку, накинул ее на плечи сидящего рядом, затем придвинулся ближе, прижав его к себе и согревая. — Мне все время кажется, что это какой-то очень долгий странный сон, — тихо сказал Маура. — И я никак не могу проснуться. — Каждую отдельную жизнь можно назвать сном, именно потому, что она временна. Но связь между всеми нами, наши мысли и чувства — реальны. — Значит, когда я умру, то на самом деле проснусь? — заключил хозяин. — Именно так, — подтвердил объяснявший. — Есть только смерть тела, ибо оно состоит из материи, а материя имеет свойство изнашиваться и разрушаться. А мы, настоящие, состоим из энергии. Она не разрушается, только переходит из одного состояния в другое. Мы вечны, Маура. Хотя это не уменьшает горя от потери и разлуки. По щеке моего хозяина скатилась слеза, упав на свиток с расчетами. — Я хотел бы… снова встретиться и отправиться с тобой… Обратно… — прошептал Маура. — Если бы это было возможно… — Это возможно. Только если тебя здесь больше ничего не держит, — ответил Эль-Ронт. Спрашивающий надолго умолк, прислонившись головой к плечу отца и задумавшись. — У тебя еще будет время решить, — мягко произнес правитель. — Сейчас тебе нужен покой. После полудня Эль-Ронт заглянул в комнату, где Маура читал с развернутой серебристой пластины, полулежа на кровати и опираясь на локоть. Вместо одеяла он уютно укрылся курткой правителя. — Мне нужно уходить на совещание, — сообщил Эль-Ронт. — Вернусь к вечеру. — Хорошо. Я буду в порядке, — с улыбкой заверил его Маура, видя, что тот медлит на пороге. Стоящий улыбнулся в ответ, наконец позволив себе уйти.

* * *

Поздним вечером два дня спустя мой хозяин был уже в постели, когда Эль-Ронт привычно зашел к нему перед сном. — Можно мне завтра пойти на берег? — спросил Маура. — Ты едва оправился после прошлой твоей прогулки, — напомнил Эль-Ронт, присаживаясь на стул. Он достал коробок с маленькими темными шариками, и мой хозяин послушно положил один из них на язык, проглатывая и запивая водой из протянутого стакана. Затем Эль-Ронт надел ему на руку подобие широкого гибкого браслета, изнутри которого виднелась вертикально проходящая палочка с маленьким квадратным окошком у верхнего конца. Управляемый посредством еще одной присоединенной трубочки с овальным наконечником, браслет сдавил руку хозяина, но постепенно вновь ослабил хватку с едва слышным шипением, и в окошке появились какие-то символы. Держащий устройство взглянул на них. — Давление слишком низкое, может резко закружиться голова, — сказал он, снимая прибор. — Иди с Эль-Кимом. А вообще, выматывать себя до предела — не лучшая идея. — Ты пытаешься меня удержать, — тихо проговорил его сын. — Да. Пытаюсь, — откровенно ответил Эль-Ронт. — Хотя уже знаю, насколько это бесполезно. Я хотел удержать тебя и от того, чтобы идти в Румин. У меня тогда было предчувствие, что я посылаю тебя на верную смерть, — с горечью произнес чужак, прикрывая глаза. Мой хозяин на миг замер, словно эти слова всколыхнули в нем память о чем-то другом, уже слышанном ранее. — Нет, — наконец решительно возразил он. — Ты спас мне жизнь. Все остальное я выбрал сам. Это моя вина. Я все делал назло и перечил тебе из упрямства… Я не должен был опять уходить. — А я не должен был тебя отпускать. Нет, Маура, если я и виню кого-то, то только себя. Как лекарь я должен был все предусмотреть. — Пожалуйста… не надо. Ты не мог запереть меня в клетку. И я хотел вернуться… в Сузатт. А потом… потом уже не мог признать свою ошибку. Если бы Эль-Орин тогда не пришел… Я ведь и Бана, и его жену напугал до смерти, и они бы ничего не могли поделать… Эль-Ронт внимательно слушал, между делом поправляя подушки и наполовину сползшее на пол одеяло. — Эль-Орин сегодня долго сидел рядом и молча держал меня за руку, — добавил Маура после паузы. — И я почувствовал, что… он отдал мне очень много своих сил. Это ты попросил его зайти? — Нет, — удивленно поднял брови правитель. — Я даже не знал, что он приходил. — Да, пока ты был на базе. А потом сказал только «прости меня» и быстро вышел. Этого я никогда не ожидал от него услышать. Я не знал, что он способен испытывать жалость. Хотя да, я многого о нем не знал. Как и о тебе, впрочем. Правитель медленно кивнул, тепло глядя на него. — Сочувствие, раскаяние, вина. Уважение. Он и на это способен, как бы ни было трудно поверить. — Уважение? — поразился Маура. — Да. Просто, как и о многом другом, он никогда не заговорит об этом сам. Но даже его крепкие заслоны не всегда выдерживают. Они немного помолчали. — Погоди, у меня кое-что для тебя есть. — Эль-Ронт прошел в соседнюю комнату, и вскоре вернулся оттуда с небольшим плотным свертком. — Сегодня утром прибыла сор-кевт [15], и там оказалась посылка для тебя от Аргона. Ее передали из Карнин-гула. Развернув слои коричневой ткани, мой хозяин завороженно осматривал искусную поделку, ощупывая зубчатые контуры звездочек и поднимая пластинки против света. — Ух ты! На стенах отражается! — Это складная карта звездного неба, — объяснил Эль-Ронт. — Завтра расскажу тебе еще о названиях созвездий. А сейчас пора спать. — Постой, а письмо как же? Мне нельзя его прочитать? — приподнялся хозяин. Эль-Ронт задержался и снова присел на кровать. — Я хотел отложить это на завтра. Ты стал слишком проницательным. — Просто твои мысли слишком ясные, — оправдываясь, пожал плечами Маура. — Ты думал о том, что оно лежит у тебя в кармане. С улыбкой покачав головой, чужак достал из продолговатого кармана на поясе тонкий свиток, и Маура в радостном нетерпении протянул руку. Он начал читать сам, но вскоре, сдавшись, с досадой опустил свиток на одеяло. — Все плывет перед глазами… — Я прочитаю тебе, — Эль-Ронт взял послание. — «Маура, мой друг! Пишу тебе на нертý, так как знаю, что читать на нем ты давно уже научился. Надеюсь, что ты и все твои в добром здравии…» Эль-Ронт сделал небольшую паузу. Лежащий задумчиво вертел в руках подарок. — Он… не знает? — Пока еще нет. Ты хочешь, чтобы он сюда прилетел? — Нет, — решительно ответил Маура. — Не говори ему ничего, ладно? Хотя бы пока он сам не появится в Карнин-гуле. Правитель молча кивнул. — Может, ты хочешь увидеться с кем-либо еще? Маура снова отрицательно покачал головой. — Я не могу… Слишком больно… с ними прощаться. Поняв его, Эль-Ронт больше не поднимал эту тему. — Продолжай, пожалуйста, — попросил мой хозяин, глазами указывая на письмо. — «Теперь, твоими усилиями, я член совета старейшин. Положение дел в Гоне уже улучшилось, и дальше будет больше. Мы строим новые здания на месте тех, что пострадали от взрывов, принимаем новые законы…» — Как он догадался о том, что я говорил со старцем Кадатом? — удивленно перебил Маура. — Неужели тот все же проболтался? Я рассчитывал на его мудрость… — Ты по-прежнему недооцениваешь нашего Странника, — добродушно заметил Эль-Ронт. — Думаешь, он мог поверить в такую неожиданную открытость этих людей после всех войн и рабства? Из тебя получился отличный посредник. Маура улыбнулся, удовлетворившись ответом. — «…А с работой на базе мне помогает Эль-Гирд, это женщина-исследователь, с которой мы давно знакомы. Я благодарен тебе за помощь. За твое открытое сердце, и за то, что всегда думаешь о других, а не о себе. Не забывай о наших планах. Когда освобожусь от дел, приеду в Карнин-гул. Возможно, уже в следующем году. Если будешь там же, то Харнанд не за горами. Вернее, не за теми, которые мы не могли бы преодолеть. Возьми с собой Баназира, и кого хочешь еще. А пока береги себя. Твой друг Аргон.» Маура снова взял свиток, проводя пальцами по его тонкой поверхности. — Интересно, он женится на Эль-Гирд? — вдруг хитро ухмыльнулся он. — Это не исключено, — в тон ему ответил Эль-Ронт, и уголки его губ приподнялись. — Передай, что я тоже ему благодарен… за все. И рад за него, — искренне сказал Маура. — Что я… всегда был его другом… И он мне очень дорог. — Обещаю. — Ты не мог бы… поиграть мне немного? — попросил Маура, кивнув на лежащий на столике рилай. — Конечно, — Эль-Ронт взял инструмент, наигрывая совсем тихую и спокойную мелодию, убаюкивающую с первых же звуков, и веки моего хозяина быстро смежились. Осторожно вынув из его пальцев подаренную игрушку, правитель также оставил ее на столике, затем повернул сноп кристаллов на металлическом основании вокруг своей оси, и комната погрузилась во тьму. Чужак откинулся на высокую спинку кресла, прикрывая глаза.