Нас не догонят

Темное небо над головой душило, заставляло нервно усмехаться, щуря слезящиеся глаза. Верно, темнота должна была сыграть им на руку, должна была помочь, спасти, защитить своих верных последователей. Ведь они выросли в темноте, без капли света. — Эй, коротышка. Не отключайся, ладно? Я двоих отсюда не вытащу. — раздался рядом хриплый голос, а следом за ним надрывный кашель. Несколько секунд спустя влажную землю забрызгало кровью. Осаму поспешно закрыл рот рукой, судорожно пытаясь сделать вдох. Чуя горько усмехнулся, наблюдая за ним из-под ресниц. Западня, двойной черный попал в западню. Звучит как бред верно, Накахара и сам не верил в это. Но вот рядом давится собственной кровью его напарник. Дазай устало выдыхает, вытирая тыльной стороной ладони губы и откидывается на ствол дерева, жмурясь. — Мы оба в любом случае не выберемся отсюда. Ты должен это понимать. — отозвался Чуя, бросая на него пустой взгляд. Осаму хотел было привычно пихнуть его локтем в бок, но простреленное плечо отозвалось резкой болью, заставив скрипнуть зубами. — Не драматизируй, чиби. Это моя работа. Всё будет нормально, к нам уже отправили Кое с подмогой. — едва слышно прошептал Дазай. Закусил губу, прикрыв глаза и замолк. Несколько долгих минут висела тягучая тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Где-то там, за деревьями, несколько десятков вооруженных людей уже ищут их. Им не выбраться, особенно когда они настолько потрепаны. Пуля в боку Дазая, простреленное плечо, сломанная, кажется, рука и пара ребер. Сам Накахара был не в лучшем состоянии, в бедре застрял кусок свинца, три пальца на левой руке сломаны, запястье правой вывихнуто, выбитый локоть. Чуя прикрыл глаза и слабо улыбнулся. Он не думал, что их будешь ждать вот такой конец. Не думал, что это будет так рано. — Ты должен спастись. — выдохнул Накахара, прислушиваясь к раздающимся вдалеке крикам. Осаму скосил на него взгляд, невесело хмыкнув. Конечно он понимал, что помощь не успеет прибыть вовремя, понимал, что в таком состоянии уйти они не смогут. Пришлось закусить изнутри щеку, чтобы осторожно пересесть поближе к Чуе и с огромным трудом стянуть с рыжей макушки шляпу. — Не расклеивайся, пожалуйста, иначе я тоже перестану быть таким оптимистичным идиотом. — прошептал Дазай, утыкаясь в чужие волосы носом и жмуря глаза.

«Нас не найдут»

Чуя растянул разбитые губы в болезненной улыбке и нащупал ладонь Осаму своей, переплетая пальцы и роняя в ответ. — Эй, что бы я не говорил всегда, ты правда был важен для меня. Дазай вздрогнул, сжав его руку сильнее. В носу внезапно защипало.

«Нас не изменят»

Осаму погладил свободной ладонью его по щеке и как можно веселее отозвался — Это что, прощание? Неужто нам нужно было оказаться на грани смерти, чтобы я услышал, что ты меня любишь? Почему ты не сказал раньше, мы могли устроить чудесный двойной… — голос надломился, когда он столкнулся взглядом с голубой радужкой и задохнулся от грустной нежности в глазах Чуи Накахара тихо, горько рассмеялся, слыша чужие крики совсем близко и закрыл глаза, не давая Дазаю видеть его эмоции. — Суицид, верно? Ты ещё найдешь с кем его совершить, Ому. С твоей упертостью, красотой и умом наверняка найдешь. — едва слышно ответил парень, сглатывая горький комок в горле. Он все исправит, хотя бы раз в жизни исправит.

«Им не достать…»

Чуя последний раз посмотрел на небо, а после всё же повернулся к Дазаю, видя страх и непонимание на его лице. — Я и правда любил тебя, Осаму. — произнес едва слышно, улыбаясь широко, ярко, пряча боль глубоко под ребра, но она всё равно разбегалась под кожу иголками, заставляя задыхаться. Дазай непонимающе моргнул. Внутри него поднималось ужасное предчувствие, интуиция била по нервным окончаниями, а тревога лишь нарастала. Всё стало понятно миг спустя. Чуя улыбнулся ещё раз и подался вперед, ловя чужие губы в поцелуе. Осаму опомнился лишь когда кончики чужих пальцев стекли с его скулы, почти обжигая холодом. — Что ты… — начал было Дазай, но Чуя уже разжал его ладонь, вставая на ноги с большим трудом. Кровь потекла из простреленного бедра сильнее, но Накахара лишь упрямо стянул с рук перчатки и обернулся к Осаму, бросая их ему на колени. — Сохрани их, ладно? И шляпу. — голос сорвался на позорный всхлип, но Чуя выпрямил спину, широко улыбаясь и закрыл глаза. — Постой! Чуя, не смей! Дазай не успевал. Совсем не успевал остановить этого глупца.

«Звезды руками»

Когда Чую охватило алое свечение, а за ним по рукам, шее и лицу поползли кровавые узоры, Осаму понял, что опоздал. Он не успел его обнулить. Отчаяние ударило по нервам гораздо сильнее, чем било минуту назад, но Дазай мог лишь сжимать в руках чужие перчатки, наблюдая, как Чуя уничтожает всё на своём пути. Осаму не мог даже выпрямится, чтобы хотя бы попытаться остановить напарника и ему оставалось лишь смотреть за стекающей по чужим рукам кровью.

«Небо уронит»

— Чуя, пожалуйста! — крикнул в отчаянии Осаму, видя что силы Накахары на исходе. Он уже едва стоял на ногах, создавая на кончиках пальцев гравитационные бомбы. Дазай не ожидал, что его услышат, не ожидал, что Чуя обернется, будто узнав своё имя. Не ожидал болезненной улыбки в ответ и ласкового, читающегося лишь по губам «Прости.» А в следующий миг Испачканный печалью упал, закрыв глаза.

«Ночь на ладони»

Дазай не сразу понял, что оглушающий крик принадлежит ему. Не понял, что сам упал на колени, сжимая цепляясь дрожащими пальцами за развороченную землю. Не понял, что кожу на лице обжигают его собственные слезы. Но он понял, что потерял Чую навсегда. Двенадцать шагов, десяток рваных всхлипов и застилающие глаза слезы. Он едва не потерял сознание, пока наконец смог подойти к чужому телу, опускаясь на колени уже около лежавшего на грязной земле Накахары.

«Нас не догонят»

Он был мертв. По-настоящему, без шуток, под дрожащими пальцами Осаму не бился пульс, а грудь не поднималась в такт дыханию. Этот факт почти оглушил Осаму. — Нет-нет-нет, ты не мог. Пожалуйста, не умирай. Я не смогу жить, зная, что ты умер из-за меня. Дазай не думал, что чужая смерть сделает ему настолько больно, но осознание заставляло рыдать едва ли не в голос. Чуя умер для него, чтобы спасти. — Должно быть наоборот. Пожалуйста. Я умоляю, открой глаза. Милый, ну же. Осаму был готов молиться богам, в которых никогда не верил. Да кому угодно, лишь бы его Чуя был жив. Он прижимал худое, изломанное тело к себе, гладил всё такие же блестящие, рыжие волосы и давился тихим, животным, отчаянным воем. — Прости меня. — прошептал он, растягивая губы в истеричной улыбке и не в силах сделать нормальный вдох. Но ему никто не ответил.

«Нас не догонят»