Стеклянные краски

      В марте было холодно, до сих пор лежал снег и ветер за окном завывал жутким голосом, словно лесной монстр из сказок.       Теон и Вайолет в прошлом месяце выкупили дом миссис Фишер и с упоением делали там ремонт. Теперь не приходилось никуда ехать, чтобы увидеться, достаточно было перейти двор. Дома разделял лишь старый деревянный забор. Теон и Вайолет собирались поставить красивую современную ограду в мае, когда потеплеет. На прошлых выходных они занимались детской, и Рамси с Ашей помогали, а вечером пили чай с вишнёвым пирогом. Теперь вся семья в сборе, и лучший друг снова рядом. Рамси чувствовал себя счастливым, и Аша тоже обрадовалась.       Рабочая неделя пролетела быстро, и наступил тихий вечер пятницы. Аша вывела Джокера на прогулку, а Принц с любопытством поглядывал на разноцветные вагончики железной дороги, разложенные на ковре. Наверняка предвкушал «охоту».       Рамси собрал железную дорогу и усадил Арта рядом с собой.       — Давай-ка посмотрим на поезд.       Артур без особого интереса коснулся локомотива и отвернулся в сторону, его увлекло что-то другое — похоже, новая фигурка на полке. Аллозавр — крупный хищный динозавр, передвигающийся на задних лапах.       Рамси решил не тормошить сына, достал фигурку и протянул ему. Пусть поиграет со своим динозавром. Может, поезд заинтересует его, когда станет постарше.       Артур улыбнулся и тронул его за футболку.       — Па-па, — неуверенно произнёс он.       Рамси замер, даже не поверил сначала.       — Что ты сказал? Повтори.       — Папа! — звонко выкрикнул Арт.       Рамси прижал сына к себе и поцеловал. Счастье заключалось в одном коротком слове.       — Ты замечательный! Самый лучший, и я тебя люблю.       Кто бы мог подумать, что это будет его первое слово!       Поначалу сложно оказалось соотнести себя с этой ролью, Рамси и сейчас был ошарашен. Но как же это здорово звучало из уст сына! И это точно стоило того, чтобы ждать. Серый мартовский вечер озарило яркое солнце, и неважно, что на улице стучал дождь.       Ашу они встретили в прихожей, Рамси буквально светился от радости. До сих пор поверить не мог.       — Я купила пирожные к чаю, — Аша поддержала его улыбкой, поставив коробку на тумбу. — Что такое?       — У нас есть, что отпраздновать, — заявил Рамси довольный тоном и поднял сына на руки.       — И что же?       Джокер вертелся под ногами, заглядываясь на коробку, Аша отстегнула поводок, и пёс уселся на пол, в нетерпении стуча хвостом.       — Арт сказал своё первое слово! — поделился Рамси, не скрывая восторженной улыбки.       — Боже… Правда? И что он сказал? — Аша опустилась на банкетку, потрясённо глядя на сына, и глаза её тоже засияли. Они ждали этого так долго.       О, это был триумфальный момент! Рамси коснулся груди сына, его жёлтой футболки с изображением плиозавра — морского динозавра, немного напоминающего крокодила с ластами вместо лап.       — Давай же, медведь, повтори, что ты сказал наверху.       Артур глядел в сторону, дёргая край футболки, а потом перевёл взгляд на него, и на его губах расцвела улыбка.       — Папа, — негромко, но отчётливо произнёс он. И это была их первая победа.       Аша обняла их обоих и поцеловала сына в макушку.       — Ты умница, Арт, мой чудесный малыш.

***

      Вторым словом Арта стало «да», а третьим, наконец-то, «мама». Они справились, на самом деле справились. Пусть Арт пока что отставал от сверстников, но прогресс появился. И каждый новый день приносил небольшие успехи.       В апреле стремительно потеплело. Время летело так быстро. У Теона и Вайолет родился ребёнок. Девочка. Они дали ей имя Элизабетт — Лиза — тоже вполне «королевское». Теон совсем позабыл о том, что хотел сына. Это маленькое чудо его восхищало.       Все прошлые выходные они праздновали с родственниками. Аша помогала Вайолет первые дни и часто бывала у них, а Рамси устал от шума и суеты. Нет, всё же хорошо, что они поселились в соседнем доме, а не с ними. Не приходилось просыпаться от криков младенца по ночам. Этот ад они прошли с Артом, и повторять не возникало никакого желания.       Аше пришлось поехать в офис в субботу: завершить некоторые дела, которые нельзя было решить удалённо. Рамси отправился с сыном в парк. С другими детьми Арт не играл, но иногда ему нравилось наблюдать за ними с безопасного расстояния. Сегодня они взяли самокат, чтобы Артур мог покататься по просохшим дорожкам.       Прислонив самокат к лавке, Рамси шнуровал сыну ботинок, когда чья-то тень заслонила солнце.       — Уже не первый раз вижу тебя здесь. Вот решил подойти, поздороваться, — раздался знакомый вкрадчивый голос над ухом.       Рамси невольно вздрогнул, а Арт захныкал, почуяв его тревогу. Он поскорее прижал сына к себе.       — Что ты здесь делаешь? — какой же глупый вопрос.       — Если ты ещё помнишь, то я живу на соседней улице. Это и твой дом когда-то был, — насмешливым тоном ответил отец. Ему сейчас уже лет шестьдесят, наверное. Поседел, постарел, но выправку до сих пор сохранил армейскую и тот же чёткий командный тон.       — Да, помню.       Арт всё хныкал, дёргая заклёпки на его куртке, но орать не стал. Отец поглядывал на него с любопытством.       — Пацан на тебя похож. И такой же нытик, каким и ты был. Сколько ему?       — Какое тебе дело? — резко ответил Рамси.       Отец прочистил горло и произнёс примирительным тоном:       — Это мой внук, а я его видел только издалека. Как-никак в одном районе живём, — он хотел коснуться щеки Артура, но Рамси покачал головой и сделал шаг назад.       — Не трогай его. Он не любит незнакомцев.       Отец хмыкнул, дернув уголками губ. Глаза его отливали суровым блеском стали.       — Значит, этот старый алкаш может с ним возиться, а мне не позволено и приблизиться? — едким тоном произнёс он. — Я не незнакомец, а его родной дед.       — У него есть один дед — этого достаточно, — твёрдо сказал Рамси, опустив сына землю и крепко взяв за руку. — Ты сделал всё, чтобы я не хотел тебя видеть. Ты испортил мою жизнь, и я не позволю тебе разрушить жизнь моего сына.       Отец долго буравил его пристальным взглядом, а после раздосадовано поджал губы.       — Что ж, вижу ты до сих пор меня не простил.       Рамси невольно усмехнулся, стиснув зажигалку в кармане.       — Да хоть бы ты извинился сотню раз — этого было бы недостаточно. Но ты не сделал этого ни разу. Слова не исправят поступки. Но ты ведь всегда прав, так? Вот и живи со своей правдой… один.       Отец вздохнул, перевёл взгляд на Арта.       — Я мог бы подарить ему что-нибудь на память. Как его хоть зовут?       — Артур.       Отец кивнул, а Арт потянул за куртку. Видно, этот непонятный разговор ему надоел.       — Папа! Кататься!       — Сейчас, Арт, подожди немного, — ответил Рамси, тронув сына за плечо. Арт вздохнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Любовь не купишь деньгами, подарками и дорогими игрушками, — сказал он отцу.       Тот изобразил примирительную улыбку.       — Я уезжаю. Может, мы больше никогда и не увидимся. Ты ведь этого хотел?       Рамси глядел настороженно, но ответа он не ждал.       Солнце припекало изрядно, и отец расстегнул верхнюю пуговицу на длинном сером пальто.       — У меня есть женщина, и у нас всё отлично, живём душа в душу. Вот решили перебраться загород, поближе к природе. На дом уже нашёлся покупатель.       Рамси молчал, что он мог ответить? Может, отцу всё-таки выпал шанс исправить свои ошибки? Вот только не с ним. Есть вещи, которые нельзя простить.       — Насчёт подарка подумай. Не желаешь меня видеть, могу передать через Джона. Я бы хотел, чтобы у Артура осталось что-то на память обо мне, — довольно спокойно предложил отец.       Рамси прикрыл глаза. На долю секунды стало его жаль. Но разве отец его когда-то жалел? Утешал? Он любил высказывать, как тяжело было его воспитывать, но теперь у него самого есть сын. Рамси не мог бы даже представить, что поднял бы руку на Арта, наказал бы так, как наказывал его отец. Он любил Артура больше жизни и никому не позволил бы его обидеть.       — Ты как-то сказал, что тебе жаль. Мне тоже жаль, но это закрытая дверь. Удачи в твоей новой жизни.       Ответа Рамси дожидаться не стал, и, взяв сына за руку, поднял самокат. Они пошли дальше, вдоль аллеи, и некоторое время он ещё чувствовал этот прожигающий взгляд. «Это закрытая дверь», — повторил про себя.

***

      Осенью Артур пошёл в подготовительный класс. К сожалению, пока в коррекционную школу. Хотелось верить, что со временем это изменится. Говорил он пока ещё плохо, мало, да и общение с социальными навыками давались тяжело. Поначалу Рамси был против школы «для детей с отклонениями в развитии». Боялся, что это станет клеймом на всю жизнь. Однако в обычной школе Арту пришлось бы тяжело. Он умный, у него высокий интеллект — и это показали все тесты, но ему требовалась индивидуальная программа.       Летом ездили в Рим. Впервые после рождения Артура выбрались в отпуск так далеко. Ему понравилось тёплое море, а больше всего пейзажи, особенно закаты и рассветы. Он рисовал, и Рамси однажды заглянул в его альбом и обомлел. Этот оказалась не просто какая-то мазня и каракули, а настоящие фотографические рисунки. Кое-где слишком схематичные, но всё же твёрдые, уверенные и вовсе не детские. Не каждый взрослый так сможет, если уж на то пошло.       Животные и люди не очень ему удавались, а вот пейзажи, будто цветная фотография. Это талант — настоящий талант. Арт — особенный ребёнок, не просто особенный — одарённый. Может, потому ему и тяжело давались какие-то обыденные навыки, зато в чём-то он намного превосходил других. Его привязанность к цветам стала понятна — он просто видит мир иначе.       Отпуск закончился, и они вернулись домой, а потом наступила осень.       Рамси рассказал о своих наблюдениях Аше, и она тоже оказалась в восторге от рисунков. Они решили пока не нагружать Арта — у него и так сложный год — нужно привыкнуть к школе, к урокам и людям. Однако подумали, что со временем можно записать его на художественные занятия. Нужно развивать его сильные стороны. Пока что купили детский мольберт и плотные листы ватмана, и, разумеется, большой набор красок. Артур долго с восторгом их разглядывал, раскладывал кисти и перебирал карандаши. Ему и правда понравился подарок.       Арт рисовал звёздное небо, жёлто-оранжевый осенний парк и дом из жёлтого кирпича — их дом. Если у него что-то не получалось, то он пробовал снова, снова и снова. Упорства ему не занимать.       Как-то вечером Рамси играл на приставке в нового «Бога Войны», Аша заканчивала работу за ноутбуком. В офис пока выйти не получалось: Арта ведь нужно было возить в школу и забирать, заниматься с ним дома. Несмотря на то, что дед помогал, да и Вайолет тоже с удовольствием возилась с Артом, требовался свободный график.       Сегодня выдался насыщенный день. Они посмотрели всех «Динозавров Хрустального Дворца»*, и некоторых даже не по одному разу. Артур был впечатлён, хотя скульптуры вблизи выглядели не так свежо и красочно, как на картинках.       После отправились в кафе-мороженое, и Арт размахивал руками и тыкал то в одну карточку, то в другую. Он обладал целым набором карточек, на которых изображены были разные динозавры, а на обороте написаны их краткие характеристики. Арт пытался рассказать о тех скульптурах, которые видел в парке. Слов не хватало, и потому он дополнял своё восхищение иллюстрациями.       Сейчас Артур спал наверху, уставший, но довольный. Даже не капризничал, когда пришло время ложиться, и заснул, не дослушав сказку. Рамси читал ему сегодня про хитрого солдата и святого Петра. Джон и Дени подарили большую красивую книгу в бело-золотой обложке, и Арту нравилось рассматривать картинки. Даже от своих любимых динозавров он понемногу отлип.       Вечер темнел за окном, а гостиную согревал уютный свет торшера. Аша захлопнула ноутбук и с наслаждением потянулась. Рамси тоже оторвался от игры и отложил джойстик на кофейный столик.       — Посмотрим фильм? — предложила Аша. — Завтра же воскресенье и можно рано не вставать.       — Да, я сделаю чай.       Рамси принёс печенье и вафли, расставил на столе кружки. Аша задумчиво пролистывала школьный дневник Арта. Конечно, никаких оценок туда не ставили, просто клеили стикеры за успешное выполнение заданий и писали информацию для родителей.       — Первый месяц в школе. Арт уже почти перестал плакать по утрам, когда я его там оставляю. Почти, — с ноткой грусти добавила Аша, отложив дневник.       Рамси вздохнул и опустился на диван, обнял её за плечи и поцеловал в висок.       — Он привыкнет. Я тоже ревел в первом классе. Помню, что мне всё время было страшно, потом привык.       — Чего ты боялся? — Аша смотрела с каким-то тревожным ожиданием.       Рамси прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Эти плохие воспоминания не хотелось тормошить. Они плескались тёмными волнами где-то глубоко внутри, будто застывший, но грозный, скованный льдом океан.       — Того же, чего и Арт, наверно. Очень громко, вокруг всё чужое, и люди, так много людей. Тогда у меня наушников не было и музыки. Я боялся, что он меня не заберёт, и я останусь там навсегда. Я ненавидел школу! — воскликнул Рамси, тряхнув головой.       — Всё хорошо, — Аша легко сжала его ладонь. — Мне жаль, что тебе было плохо тогда, — сказала она виновато, должно быть, жалела, что подтолкнула к этим воспоминаниям. — Но это прошло.       Рамси ответил резко:       — Всем жаль. Какая теперь разница! — уж конечно, он злился не на Ашу, но, когда эмоций слишком много, сложно удержать их под контролем.       Аша просто погладила по плечу, не стала спорить или утешать. Вероятно, решила, что лучше переждать, и оказалась права.       — Я научился притворяться нормальным. И у меня почти всегда выходит, — усмехнулся Рамси. — Арт тоже научится, ведь так?       Аша тепло улыбнулась, заметив, что он расслабился.       — Он справится. Ты был один, а у него есть семья, которая его любит. Прошлое не исправить, но у нас есть настоящее и будущее, ведь так? — ответила она в тон.       — Так, — согласился Рамси.       Прошлое, настоящее, будущее — хрупкие стеклянные краски, а кисти в наших руках.