Близкий враг

Евгения вернулась домой где-то в девять часов вечера. Она никогда ещё не чувствовала себя настолько счастливой! В момент того танца ей казалось, что никого вокруг не существовало, кроме них с Ромой: они будто бы оказались в прекрасной сказке, где царила атмосфера всеобщего счастья. Женя чувствовала, что это та самая любовь, которая описывается в детских книгах, то самое чувство, которое пробуждает ощущение невероятной духовной близости друг к другу! Женя все ещё не могла опомниться от ласкового прикосновения тонких пальцев Ромы, хотелось прижаться как можно крепче и не отпускать… крепко взять за руку… — Явилась не запылилась? Наконец расстались? — закричала Мария Петровна, едва Женя переступила порог. — Мама, спокойствие, — дочь удивлённо вскинула брови. Она понимала, что сейчас непременно последует скандал, но за что? Мать же сама ее туда отпустила, какие претензии? Неужто родители узнали об их любви с Ромкой? Но, Мерлинова борода, как? — Не рано загуляла? Смотри, и до наркоты скоро дойдешь дрянь такая! — Мама, да что случилось? Допустим, я люблю Ромку, да. Не думаю, что это такое уж великое преступление. Почему мы должны отчитываться за собственные чувства? Никогда ещё вечная война родителей с обоих сторон не казалась настолько нелепой и невероятной. — А на чьей шее ты сидишь? За чей счет живешь, чтобы орать на нас? Мигом краны перекрою! Женя осмотрелась, сняв, наконец, алую куртку. Кухня была привычной: тот же стол, тот же шкаф, те же окна и те же… Да, все было, как обычно. Единственное, чего не было — она не знала, как себя вести. Она не понимала, что делать. — Я не хочу ничего плохого, просто мы с Ромой не виноваты в постоянных разбирательствах между нашими семьями. Неужели все настолько серьезно? — Женя взволнованно хлопала пушистыми ресницами: ей абсолютно не хотелось ссориться с матерью, но ощущать себя виноватой за любовь — тоже! — Маша, тебе нужно отдохнуть, — мягко вставил отец, положив руку на плечо жене. — Не кричи так, я с ней поговорю. — Ах конечно же я должна молчать! Всегда все не так, да? — мать нахмурилась и быстро удалилась в спальню. — Ты-то что для дочери сделал, интересно? — крикнула она оттуда. Женя не решилась идти вслед за матерью: смысл в дискуссиях при таком гневе? Да и сама Женя, сколько знала себя, натура вспыльчивая и упрямая: мало ли что они друг другу наговорят в порыве эмоций, зачем? Отец предложил выйти во двор: он покурит. Женька быстро кивнула: хотелось все же разобраться в этой бесконечной суматохе. Отец обул черные лакированные туфли и лёгкую серую куртку: не особо теплая, но и не для лета: как раз хороша для начала осени. Выходы с отцом во двор не были для Жени чем-то невиданным. Они нередко стояли, обсуждая разнообразные вопросы, пользуясь прекрасной возможностью наблюдать за звездным небом: оно, казалось, манило к себе взгляд любого прохожего, призывало насладиться божественной красотой и забыть любые проблемы. Женя помнила, что ещё когда она была маленькой отец часто курил в ее присутствии и запах табака напоминал ей детство. В школе она нередко слышала, что курение это очень вредно, но не испытывала особенного отвержения при словах учителей, хоть и не решалась попробовать. Женя вспоминала разнообразные беседы с отцом, веселое детство и его самого. курение, казалось, добавляло его облику некой романтики и загадки, как Шерлоку Холмсу. Не умер ведь Шерлок Холмс в секунду едва только притронулся к сигарете? Женя была согласна, что не стоит спешить и перебарщивать, но в то же время курение абсолютно не запрещает следить за собой и своей жизнью. — Пониманшь, эти ребята в самом деле не слишком подходящая для тебя компания. Дядя этого Ромы неприятный тип. — Но ведь Рома это Рома, он не отвечает за дела дяди! — хлопнула ресницами дочь. Почему за грехи родственников должен страдать и отвечать только он, Ромка, практически мальчишка? За что? Она помнила, что сама недавно судила по фамилии, но все же…смогла ведь она узнать Ромку поближе! Фамилия — у всех людей есть фамилия… — Погоди. Ты ведь сама понимаешь, что семья влияет на человека. Так, этот дядя в девяностых годах он возглавлял одно предприятие «Инвестиционные технологии». Оно занималось поисками бокситов в Африке. Но однажды предприятие стало банкротом, а часть денег таинственно исчезла. — А что случилось? Тут явно что-то не так? — Ну… — засмеялся отец, — этого я не знаю. Это было там! — показал он пальцем в ночное небо. — Не для простых смертных. — Куда уж нам, — прыснула Женя. — Надеюсь, теперь ты понимаешь маму? Почему она считает, что эти «звездных» пацаны не лучшая для тебя компания? — Но Рома не может отвечать за дела дяди больше самого дяди. Лешу и не видела совсем, просто слухи… — Пойми… — вздохнул отец, — я тоже не уверен, во что тебя втянут эти пацаны… — А Ромка то чем провинился? — Его дядя был чуть ли не в розыске в лихие девяностые, — нахмурился отец. — Тебе достаточно? Женя шаркнула ножкой. Не лучший вариант сейчас доказывать что либо — это ничего не изменит, кроме того за ними с Ромкой кто-то шпионит, не нужно облегчать анониму задачу кем бы он ни был. Дядя, мягко говоря, тот ещё тип, но почему, почему за дела дяди должен отвечать не он сам, а Ромка? — Я тебе поясню, чем он виноват, — отец словно уловил ее мысли. — Криминал и махинации — составная часть жизни этой семейки. И я не уверен, что они тебя не втянут во что-то темное. Их открутят, учитывая их семьи… А вот тебя… — Но не могу же я ни с кем не общаться, едва пришла в новый класс? — С легким вызовом сказала Женя — Почему не общаться? — затянулся отец. — Общайся, конечно. Просто, не кидайся сразу в неприличные танцы и разгульную жизнь, полько и всего. — Ладно, пошли домой, поздно, — спохватился он. После разговора с отцом Женя вошла в свою комнату. Время позднее, хотелось полежать с книгой и заснуть, завтра все же рано вставать, в школу. Комната Жени была небольшой, с низким, покатым потолком, который почти касался макушки. Все пылало оттенками ярко-оранжевого: стены, даже потолок, что добавляло позитива и уверенности в стремлении добиться своих целей. Поправив белое одеяло, Женя погрузилась в чтение романа Дрюона «Негоже лилиям прясть». …А в соборе тем временем камергеры сняли с короля одежду. Филипп Длинный стоял перед алтарем совсем раздетый, если не считать двух рубах, надетых прямо на голое тело, одна на другую, — из тонкого полотна и из шелка, — причем обе с большим вырезом у шеи и под мышками. Прежде чем короля облекали властью, ему вменялось в обязанность показаться перед сборищем своих подданных почти голым и, сверх того, как в данном случае, дрожавшим от холода. Атрибуты власти были разложены в алтаре на аналое под охраной аббата из Сен-Дени, который и доставил их сюда. Камергер Адам Эрон принял из рук аббата длинные шелковые штаны, расшитые лилиями, и помог королю надеть их, так же как и туфли, тоже расшитые золотом. Затем Ансо де Жуанвилль, за отсутствием герцога Бургундского, прикрепил к ногам короля золотые шпоры и тут же их снял. Архиепископ благословил длинный меч, принадлежавший, по поверью, еще Карлу Великому, и повесил его на перевязи через плечо короля со словами: — Accipe hunc gladium cum Dei benedictione… [Вручаю тебе меч сей с благословением господним… (лат.)] — Гоше, приблизься, — приказал король. Гоше де Шатийон выступил вперед, и король, сняв с себя меч, передал его коннетаблю. Интересный обряд… Король показывал, что ради государства он готов на любые неудобства и жертвы. Кроме того, это показатель отвержения старого мира. Новая одежда, новая жизнь — теперь этот человек становится правителем и ему отвечать не только за себя, но и за миллионы людей. Такое событие, естественно, не может пройти бесследно. Или может? Незаметно для себя, Женя погрузилась в легкий сон.

***

На следующий день Женя едва не опоздала в школу, ибо всю дорогу витала в собственных мыслях. Было о чем подумать, ещё как было… Она понимала, что с бизнесом дяди Ромки что-то нечисто, но почему основная вина на Ромке? Не может же он в конце концов отвечать за дела дяди больше него самого! Да, фамилия, но ведь у любого человека есть фамилия! А мировоззрение, характер, образ жизни? Нужно судить по Ромке, а не по его фамилии! Родители будто бы всеми силами старались отвадить дочь от беды — Женя понимала, что спорить не время и старалась сдерживаться. Но кто в конце концов донес родителям про них с Ромкой? За что? Евгения не знала имени, но этот человек явно знает ее родителей, хорошо язык подвешен, и этот человек не друг ни ей ни Ромке хотя, может, и старается им казаться…

***

Ромка был счастлив в очередной раз увидеть Женю. Каждое ее появление доставляло невероятное счастье. Он не видел в ее облике ни малейшего недостатка: Женька чувствовала, что красива, и будто бы демонстрировала это всему миру в каждом движении. Вчерашний день казался ему необыкновенным. Это не просто очередной день рождения одноклассницы, не на каждом празднике присутствовала ОНА. ОНА с ее тонким чувством юмора, с ее удивительно нежными пальцами… Роман знал, что Евгения очень любила внимание и, наверно, воспринимала мир словно собственный театр, но мало что мог с собой поделать: наивное стремление Жени красоваться вызывало лёгкую улыбку. — Надеюсь, ваше величество не против переезда? — мягко улыбнулась Женька. Не говоря ни слова она быстро поставила портфель и выложила тетрадь и ручку. — Тили Тили тесто, жених невеста, — с усмешкой протянула Даша. — Даш, мы с тобой уже помолвлены? Приятно знать, — съязвил Ромка.- — Вроде после «жених и невеста» показывают на предполагаемого жениха и невесту! я рад, что мы нашли друг друга! — Тесто упало невеста пропала, — прыснула Женя. — У вас, молодой человек, две невесты? — Если она пропала, то ее можно вернуть, — нарочито гордо отозвался Ромка. — Между прочим, это должна решать и невеста, — хлопнула Женька ресницами. Катя прислала СМС: цитату из фильма «Кавказская пленница»: — Когда будешь делать шашлык из этого невеста, не забудь пригласить! — Приглашу, естественно, — гордо отозвалась Женька с видом принцессы. Женя вела себя, как звезда эстрады. Казалось, она настолько открыта и непосредственна, что не могла ни на минуту обойтись без шутки и лёгкого жеманства, блистая пронзительными синими глазами. Она почти не обратила внимание на то, что Василек о чем-то шепталась с подругами. В сущности, что они могут ей сделать? Да ничего. Разговоры разговорами, но никто не отменял учебу. Первым уроком была математика. Женька глубоко вздохнула: она, видимо, не особо любила этот предмет, но ничего не поделать. Невысокая Любовь Александровна в синем свитере и черных классических брюках, казалось, знала свое дело. Она всегда старалась как можно чётче объяснить тему и предусмотреть возможные ошибки. Сегодняшний урок начался с решения логарифмов и вызова к доске. Пухлая брюнетка Валя Мухина неуверенно водила мелом, изо всех сил старалась вспомнить материал. Это не было чем-то неожиданным: Валентина обладала на редкость средними способностями. Кроме того, не хотелось тратить время на наблюдения за очередными мучениями Мухиной, когда была возможность и самостоятельно сделать куда больше. Женя быстро поняла, что необходимо посоветоваться с Катей! Умный человек, порядочный, друг, вдруг поможет, причем не только словами, но и делом? На перемене, несмотря на галдеж второклашек, подруги отошли к подоконнику под лестницей. Удобное месть для разговора, если не считать вида бегущих по лестнице ботинок и туфель. — Если Таня то слишком глупо — ну как не сообразить после такого, что он ее и не любит и общаться не стремится? Какой смысл идти к моим родителям? Будто Ромка от этого будет ну просто СЧАСТЛИВ и тут же в нее влюбится — чепуха! Даша — вряд ли, они друзья… — Мне это напоминает Агату Кристи «Зло под солнцем», — улыбнулась Катя. — «Кого же подозревать?» «Ну почему бы вот не подозревать этого мужчину, вытирающегося полотенцем? Подозрительный тип, правда?» — Согласна, так нельзя, — кивнула Женя. — А то детский сад какой то. Ее в очередной раз восхитил ум Кати. — Любой на подозрении, — пожала плечами Катерина. — Ты как ребенок! А почему не сам Ромка? Мало ли кому из друзей смс послал… Этот человек вообще мог не быть в этой комнате… — Это мог быть вообще кто угодно. Я сразу говорю, — ехидно вскинула Катя брови, — что у меня никакого алиби нет. — Ну, чем-то мешаю этому человеку… — задумчиво нахмурила брови Женя. — Этот человек знает моих родителей.и хорошо язык подвешен. — Или друзей твоих родителей… — многозначительно сказала Катя. — Или его родители знают твоих родителей. Да тысячи вариантов. — Что же делать? — нужно было немедленно узнать личность. Мало ли, что за причины и что за человек… В любом случае их чувства с Ромкой нужно оберегать. — Лучше, — прошептала Катя, — сделай одну вещь. Распространи какую-то информацию трем-четырем людям. Если твои родители узнают, круг подозреваемых сузится. — Хорошо, — кивнула Женя. — А какую, например? Как считаешь? Просто ещё не придумала, — опустила она ресницы. — Может, что вы в выходные в парк пойдете? — прошептала Катя. — Я обязательно подумаю! Спасибо большое за предложение, — искренне улыбнулась Женя. Катя настоящий друг и Морозова благодарила судьбу за встречу со столь умным интересным человеком.

***

Класс, как поняла Женя, не ограничивался теми девочками, с которыми я познакомилась накануне. Я оглянулась. Высокая Марина Потоцкая мне казалась красавицей: с длинными темно-русыми волосами и маленькими изящными очками. Марина была красиво одета и салатовый Брючный костюм в белую клетку. Однако Марина казалась меланхоличной и погружённой в себя. Тепло улыбаясь, она, однако, сидела одна у окна и не слишком охотно шла на контакт. В класс впорхнула Маша Максимова. Несмотря на высокий рост, она казалась мне очень хрупкой. Не стоило, однако, считать Машу беззащитной — как сказал Ромка, острый язык давно был всем известен. Маша была как-будто счастлива общаться, умела поддержать и разрядить обстановку остроумной шуткой, но это не мешало ей высмеивать отстающих. Нарядилась Маша в белую блузку с кружевными рукавами и черную юбку-карандаш. Сочетание строгости и нежности, классики и безбашенности и составляло её суть. С одной стороны, аккуратная отличница, готовая проводить за работой даже ночь, только бы выполнить как можно лучше. Она могла бы объяснить любое решение, но никогда не дать списать. Но, с другой стороны, было ясно, что в душе это и «разбойница», готовая лазать по крышам и деревьям. Такой во всяком случае она мне казалась. Новым учителем истории оказался невысокий толстенький человек в очках по имени Александр Андреевич. Он был одет в жилет и улыбался. Жене показалось, что его улыбка была очень самодовольной. По слухам он работал в университете и писал кандидатскую диссертацию. Подвигнув классу, он стал ходить туда-сюда мимо доски. — Как вы уже знаете, меня зовут Александр Андреевич. Для начале я расскажу вам, что такое история, — начал он. Женя слегка вздохнула. Пока что преподаватель не производил особого впечатления из-за откровенного хвастовства. Интересно, знает ли он историю настолько хорошо, насколько говорит об этом? Но окончательно решать было ещё, разумеется, рано. — Итак, возьмём расхожую ситуацию. Как вас зовёт? — обратился он к Роме. — Роман, — ответил он спокойно. — А вас, — обратился он к другому белокурому щуплому мальчику, которого Женя ещё только видели. — Эээжж…. Юра… — пискнул он. — Прекрасно, — кивнул учитель. — Допустим, сегодня утром на первом уроке Рома разбил часы у Юры при всех. Взял пенал и разбил. Что мы имеем? — Что разбил часы? — фыркнула Маша. — Это называется факт. Первый уровень истории, — невозмутимо кивнул Александр Андреевич. С этими словами он нарисовал на доске кружочек и поставил рядом с ним букву Ф. — За часы платить придётся, — неспешно проговорил блондин с зеленоватыми, «мутными», глазами, лучший друг Маши. — А это взаимосвязь с родителями. — Теперь идём дальше, — продолжал учитель. — Как вас зовёт? — Маша, — с лёгким вызовом ответила она. — Отлично. Маша рассказывает нам, например, что Рома подошёл и хамски разбил часы Юры. Посто так. Даша и Таня довольно захихикали. — А вы? — обратился он к одиноко сидящей девочке у окна. — Марина, — немного неуверен сказала она. — Прекрасно. А Марина говорит, например, нам, что все было не так. Это вчера Юра доводил Рому, тот, бедняга, не выдержал и психанул. А Юра главный виновник. — Так, а Александр, — кивнул он Машиному другу, — говорит, что все было иначе. Юра и Рома враждовали давно, и это был просто акт ссоры. И Юра потребовал с него деньги. Как это называется? — Версия? — спокойно отозвалась Марина. — Больше. Интерпретация факта, или второй уровень истории, — спокойно сказал толстенький человек.Он обвёл точку с Ф кругом и написал а нем мелом И. Мы имеем факт и его разные интерпретации. Женя прищурилась. Урок определено начался необычно. Ничего похожего на привычное нудное объяснение материала не было. — Теперь ищем дальше, — улыбнулся круглолицый учитель. — Прошло лет двести триста. Часть документов погибла. Часть была утрачена. И осталась нам только одна версия…. Например. Марины, — кивнул он. — И мы верим ей, мы пишем из книги в книгу, что он Юра, гад, спровоцировал Рому и тот психанул. Мы вышли на третий уровень — представления о факте. Учитель нарисовал третий круг и нарисовал в нем букву И. — А представления можно принять и за действительность, — подняла руку Женя. — Мы можем не задуматься, соответствуют ли рассказы реальному происшествию. — Именно так, — сказал учитель. — Как вас зовут? — Женя, — спокойно отозвалась Морозова. — Женя говорит нам верную мысль. Теперь для нас интерпретация стала фактом. И мы учим ее как реальную историю. Это называется четвёртый уровень, — нарисовал Александр Андреевич новый кружок, — статус факта. — Теперь посмотрим на эту схему практически. Перед вами лежит учебник истории. Он начинается с раздела о Киевской Руси. А откуда мы знаем о событиях Киевской Руси? — Из рассказов, — протянул Ромка. — Но где гарантия…что это правда? — Вернее, — кивнул Александр Андреевич, — из всего одного рассказа. «Повести временах лет». — Мы считаем, что это правда. А ведь попробуй проверь, — послышался нежный голос Василька. — И так ли много мы знаем о Руси, если ориентируемся на один единственный рассказ? — подключился Ромка.– Убрать «Повесть» — и что останется? — Был такой учёный Приселков, — продолжал Александр Андреевич, — он вскрыл, что было три центра, где писались летописи: Киев, Чернигов и Полоцк. Черниговские и полоцкие летописи до нас не дошли: их никто не видел а глаза. Ваш учебник — это Киевское летописание. — И у нас нет ни одной альтернативы, что интересно, — раздумчиво проговорила Женя. — Это ещё не все. Был такой человек — Алёксей Шахматов. Он жил в начале двадцатого века. И он установил, что «Повесть временных лет» написали три разных человека, жившие в разное время. То есть, вся концепция Киевской Руси — это политическая позиция Киевских князей. — И рассказали они нам то, что было выгодно, — подытожила Мухина. — А не то, что на самом деле… — Да можно и рассказать, что было, только как рассказать? Вот, например, мы считаем, что история России началась с признания варягов в середине девятого века. А почему? — А правда, — нахмурилась Мухина. — Почему? — До этого на территории нашей страны бали другие государства. Были Аварский и Хазарский каганаты. Были готы до них, но мы сказали, что готы не наши, это предки немцев. И отдали готов немцам. А почему, собственно, они не наши, если жили, где современный Киев? — А что тогда мы знаем про начало истории? — хлопнула ресницами Марина. — На это можно посмотреть и с другой стороны, — продолжал он. — В четырнадцатом веке возникло государства Литва. Точнее, Великое княжество Литовское и Русское. Ему принадлежали нынешние Украина и Белоруссия. И они сказали: Киевская Русь — это наша история. А вы, Москва, к нам какое имеете отношение? Вы другой народ. Просто другой. — Но мы прогнали Литву в итоге, — вскинул брови Юрка. — А что если украинцы и белорусы считали Литву своим государством? Мы прогнали или захватили? — Учитывая, что мы сами вообще можем идти от готов, — вспомнил Ромка. — Тогда где наша история? — И тут, — улыбнулся учитель, — Рома подошёл к истине. Бал такой цари Алексей Михайлович. Он присоединил Левобережную Украину. И при его дворе группа книжников выдвинула схему:"Киев — Владимир — Москва.» И мы считаем ее истиной. Ее мы и учим в учебниках. — Мы убрали все проблемные места, — ехидно ввернула Маша. — Увы, нет, — сказал он. — сначала в девятнадцатом веке появились историки-малооосы — Костомаров и Грушевский. Они сказали: украинцы — это особый народ, идущий от Киевской Руси. А вы, Русские, начинаетесь в тринадцатом веке с Орды. — Получается, — сверкнул глазами Саша. — Мы сами не знаем, откуда пошли русские. А главное: если иго длилось триста лет… то мы и есть монголо — татары. — И кто в таком случае киевские князья? Чьи предки? — оживилась Даша. — А как ответ в белой эмиграции появились евразийцы, — кивнул учитель. — Трубецкой и Савицкий, — спокойно сказала Катя. Многие, включая Женю, повернулись к ней. — Совершенно верно. Они поставили вместо минуса плюс. И сказали: Россия — наследница Золотой Орды. А Киевская Русь нам чужое государство и чужой народ. Как Рим для современных итальянцев. — Потом был Гумилёв. Написал книгу «В поисках вымышленого царства», — сказала Катя. — Там он предложил начать русскую историю с кочевых империй Центральной Азии. — Тогда возникает вопрос, кто такие киевские князья и княжны, — поправила кудри Даша. — В таком случае мы потомки ханов, а не пленников. — А, знаете, как была написана эта книга? — обрадовался Александр Андреевич. — В шестьдесят девятом мы стояли на грани войны с Китаем. Шли бои на острове Даманский, мы готовились бить по ядерным объектам Китая. Наши войска стоят и учатся в Монголии. И Гумилёв пишет на своей книге посвящение: «Братскому монгольскому народу посвящаю». — Тогда монгольское иго это наша совместная система? — заключила Марина. — И мы союзники, а не враги. — Об этом — следующий раз. — посмотрел учитель на часы. — А пока вам первое задание. Прочитать дома о том, встречали ли античные римлян предков славян. Обсудим на уроке.

***

Идя домой, Женя задумалась. Может, родители отчасти правы? Не сильно ли она, в самом деле, спешит? На данный момент и она, и Ромка — обыкновенные школьники, даже несовершеннолетние; явно не муж и жена. Максимум, что пока может ожидать их отношения: неумелые поцелуи и прогулки по городу. Принесет ли это счастье и ему и ей? Далеко не все деревья ещё сменили наряд. Многие оставались зелёными, словно лето все ещё не кончилось. Сама природа, казалась, призывала не торопиться и наслаждаться жизнью. Женя глубоко вздохнула, поправив алую куртку. В конце концов жизнь предоставляла людям множество разнообразных возможностей: зачем спешить? Они с Ромкой, честно говоря, толком даже и не познакомились: она не знала его увлечений, его день рождения, его семью и жизненные цели… Высокое небо застилали облака, будто бы вселенная прятала свои тайны от простолюдинов. А сколько тайн у Ромки, интересно? И много ли информации они сейчас могут доверить друг другу? Стоило присмотреться, пообщаться, подождать. Жене не хотелось бы оказаться в положении Наташи Ростовой: запутанность в чувствах привела к ужасным последствиям. Женя вспоминала, что говорили ей родители. Может, они в чем то правы? Откуда она в самом деле может знать, на что Ромка пойдет, а на что нет? Они не знали друг о друге практически ничего… Девушка вздохнула: не сказать, что она абсолютно ничего к нему не испытывала — их тянуло друг к другу практически с самой первой встречи и вовсе не хотелось убирать столь прекрасное нежное чувство. Просто стоит слегка отдалить его и сбавить темп. Мимо прошла Таня с подругами. Девочки с важным видом поедали эскимо. Это, видимо, близкие друзья: они двигались легко и быстро, стараясь подойти как можно ближе друг к другу. И что они с Таней, собственно, так уж настроились друг против друга? Не муж ведь с женой они с Ромой, в конце концов — не мешало узнать и его самого и других одноклассников. Абсолютно не хотелось отдавать ей Романа, но почему бы не найти общий язык? Женя машинально залезла в карман жакета п. К ее удивлению, там была какая-то бумажка. Интересно, что это такое? Старый чек? Но зачем он тут? Женя достала ее и обомлела. Это была кем-то аккуратно вырезанная картинка: фотография, как немцы ведут на казнь Зою Космодемьянскую. Несколько мгновений девушка не понимающе смотрела на эту картинку, вырезанную из какой-то книге, в затем повертела ее в руках.