Близкий враг

Восемь лет спустя

Улица встретила Романа холодным ветром, вынуждая по привычке засунуть руки в карманы новенькой черной куртки. Школьный двор удивленно качал кронами деревьев и трепетал кустами, будто готовясь принять учеников в очередной раз. В этот момент как никогда понимаешь, что лето действительно закончилось. Рома, впрочем, ничего не имел против осени с ее разнообразными прекрасными оттенками — недаром именно это время года любили изображать многие художники и считали наиболее красивым из всех. Юноша вышел в школу чуть заранее, так что было время поразмышлять — можно не спешить. Слегка вздохнув от некстати прибывшего холодного ветра, он поправил куртку. Роман Миронов с детства привык добиваться любой цели и стремиться к идеалу — одеваться лучше всех, учиться лучше всех и тому подобное. Высокий, стройный, платиновый блондин с большими светло-серыми, почти голубыми, глазами, он пользовался популярностью среди женского пола, однако избранницу подобрать не мог: восхищенные сплетницы казались слишком одинаковыми, не было изюминки. Однако хватит мечтать, время ждать не будет.

***

Евгения Морозова глубоко вздохнула: она никогда не испытывала особой любви к осени, предпочитая теплое лето. В конце концов именно лето дает удивительную возможность бежать с разбега в море или речку, прыгать с волны на волну или загорать, наслаждаясь солнечным теплом. В процессе осени Женька в последнее время только одно и видела — школа да школа. Хотелось бы сдать, наконец, все экзамены и отдаться на волю новой жизни, но время будто нарочно шло как можно медленнее. Из-за крайне слабого преподавания английского языка, которого Евгении по «счастливой» случайности требовалось сдавать пришлось переводиться в другую школу. Жаль, конечно, но что за проблема научиться решать определенные тесты и выучить теорию, в конце концов? Женька чувствовала, что в силах взять любой бастион, а что касается друзей-одноклассников… Кто отменял прогулки, звонки, социальные сети? Лениво выйдя из дома, девушка взглянула на часы: Мерлинова борода, осталось только десять минут до начала урока!

***

— Ты успел сделать доклад по химии? — Да, — закатил глаза Ромка. Кареглазое ходячее недоразумение сидящее напротив по имени Гришка снова умудрилось не выполнить домашнее задание. Мало того, что не выполнил, так и смотрит так, будто все вокруг абсолютно точно должны предоставить ему свою работу. — Еще на перемене вчера начал. Когда же ты начнешь учиться, дурья голова? — с притворным укором поинтересовался он, на что собеседник самым наглым образом пожал плечами. Ромка не смог удержаться от легкой улыбки: все же с Гришкой, как ни крути, весьма весело. Пусть спишет, не жаль ведь абсолютно, но времени оставалось не так уж и много. — Успеешь? — Вполне… Ну скорее, пожалуйста! Не сказать, чтобы у него совсем не было способностей и мозгов, как заметил Ромка— этого у Григория было не отнять! Веселый, непосредственный, но в то же время с ленцой конкретной, и что делать с этой его ленью не знали ни сам Гришка, ни учителя, ни одноклассники. Николай Васильевич, однако, практически никогда не ругал его за работу, хотя явно понимал, что всё списано. Мягкими ироничными фразами он будто пытался найти к Гришке подход и привлечь его к химии — очень хороший метод, как казалось Ромке, в конце концов куда лучше криков. Он с трудом переносил учительницу биологии — пухлую брюнетку средних лет из-за постоянных срывов. Если у тебя есть проблемы — решай, в чем виноваты остальные? Не можешь найти общий язык с людьми — почему работаешь учителем? Этого Ромка никогда не мог понять, к тому же предмет Светлана Юрьевна подавала кое-как: эмм, гм… Другое дело уроки химии! Николай Васильевич был веселый пухлый старичок в замшевом пиджаке. На первом уроке он, подмигнув классу, рассказал, как перемешивать разнообразные растворы между собой и когда какой эффект, что быстро пробудило в Ромке, да и не только, интерес к химии: то осадок, то газ, то смена цвета… Неожиданно отворилась дверь и вошла незнакомка в черном платье с белыми рукавами — казалось, оно словно сшито прямо под нее, но дешевое, может и из вторых рук. Ничего особенного, как казалось Ромке, но что-то в ней притягивало. Белокурые кудрявые волосы были пострижены в густое каре, а синие глаза взирали на окружающий мир весьма гордо и самоуверенно. Изогнутые брови напоминали о непростом характере. Взмахнув длинными пушистыми ресницами, незнакомка слегка улыбнулась. Ромка прыснул: всё ясно. По одежде видно, что далеко не из самой обеспеченной семьи, но донельзя амбициозная и стремится продемонстрировать гордость и непокорный нрав. Новенькая, видимо, услышав, бросила пристальный взгляд, но промолчала. Быстро пройдя вперед, она мигом заняла первую парту возле окна, не забыв вытянуть тонкие длинные ноги. — Всем привет! — звонко протянула она. Голос оказался высоким и приятным, но поведение оставляло желать лучшего. — Счастливы видеть ее величество, — не удержался в ответ Ромка. Послышались смешки. Видимо ни его одного задела некая наглость новенькой ученицы. — Ее величество также рада видеть подданных, — снисходительно улыбнувшись отозвалась собеседница, аккуратно расположив принадлежности. Ромка подавил вздох: вот же нахалка! С первого появления она вызывала крепкое желание поставить ее на место, как-то спустить на землю грешную. Не успел он вставить и слова, как прозвенел звонок и вошел учитель. — Вижу, вы уже познакомились с Женей Морозовой, — заметил Николай Васильевич, велев ребятам сесть обратно на места. Ромка едва удержался от удивленного вздоха. Морозова? Не ослышался? Он нередко слышал об этой семейке от отца: весьма странные, как ему казалось, люди. Некий Александр, казалось, вовсе не заботился о том, что нужно обеспечивать родных — чем богаты тем и рады, как говорится, и всей семье приходилось ходить в обносках до того невиданного момента, пока муж, наконец, не получит заслуженное повышение. Однажды Морозов с женой заглянули к ним домой — юноша не особо помнил этот момент, но вроде были некие дела с отцом. Впечатления остались далеко не из приятных: высокий рыжий Александр едва кивал на вопросы, словно находясь абсолютно в другом месте. Подобная мечтательность подходила двухлетнему ребенку, но никак не взрослому человеку. Его жена, тонкая, опять же рыжая, кудрявая женщина в старомодном жёлтом платье, держалась весьма нагло, в том числе и замечания давала. Мама, помнится, говорила наедине, что им не хватает вежливости, культуры, да и отец пригласил только ради необходимости. Ромка улыбнулся: взрослые сами ведут себя хуже детей: кричат, перебивают друг друга, нарушают все правила приличия… Зато с детей требуют безоговорочного выполнения своих приказов и не сметь «оговариваться». Самое удивительное — их мнение, что дети, вероятно, не замечают этого. Морозова, Морозова… Вот это номер! Как на зло эта самая Морозова оказалась весьма красивой, несмотря на бедный гардероб: может, и человек не самый плохой, как знать… Можно было бы и приглянуться к ней, но позволят ли родители? Вряд ли стоит портить отношения с семьей из-за абсолютно незнакомой девушки, но было бы интересно понаблюдать за ней… — Миронов! Рома! — послышался звонкий голос Николая Васильевича. — Никто не отменял необходимость повторения перед контрольной работой. К доске! Ромка пожал плечами. Что же, к доске так к доске. Женьке не особо хотелось записывать химию: она всегда неплохо ладила с этим предметом, а если на следующем уроке возникнут трудности, то кто мешает воспользоваться телефоном? Прикрыть учебником на подставке — вот и всё, тем более учитель, к счастью, далеко не самый строгий. Поправив волосы, Евгения осмотрелась вокруг, делая вид, что записывает примеры. Сможет ли она наладить отношения с ребятами? Они могут позволить себе дорогие украшения, блестящие туфли на высоких каблуках и новенькие джинсы в обтяжку: наверняка таким роскошным леди в новинку появление столь неопрятной новенькой. Женя вздохнула: как ни крути, а она никогда не любила быть «белой вороной» и собственная бедность весьма раздражала. Чем богаты тем и рады, как любила повторять мать, но все же неужели нельзя сделать хоть что-то еще? Почему она должна расплачиваться? За что? У доски высокий белокурый юноша аккуратным почерком расписывал уравнение за уравнением: он слегка напоминал Жене принца из детских сказок. «А вдруг и в самом деле балуют, словно его высочество?» — подумала она, ехидно усмехнувшись. Судя по поведению, это весьма вероятно. Женя хотела бы отвлечься, но почему-то не могла, кроме того напрягала фамилия. Отец часто говорил, что пора бы поставить Миронова на место, а мать просила быть осторожнее со столь аморальными и высокомерными людьми. Чем конкретно провинилось семейство Женька понятия не имела, но связываться с ними, видимо, нельзя. — Готово! — вдруг объявил Роман. Он почему-то говорил нарочито медленно, растягивая слова, что заставило Женю улыбнуться. Просмотрев решение, девушка уверенно подняла руку: — Ошибка! «Не только же тебе важничать», — подумала она, пожав плечами. Ишь как выставил — «Ваше величество», будто клоунессу какую — возможность сбить с Романа спесь в ответ тоже казалась Жене дорогим удовольствием. Интуиция подсказывала, что самое интересное только начинается.