Проклятые

      Вопли грешников, их мольбы о пощаде, нескончаемый плач и сожаление о совершённых ошибках заполоняли коридоры Ада. Демоны едва выдерживали такую напряжённую обстановку, едва свыкшись с новым облачением — все они являлись людьми ранее, а тёмными существами стали совсем недавно, поэтому им были знакомы страдания «новой партии». Более древние из них привыкли к многочисленным крикам и спокойно занимались своими обязанностями, командиры целых отрядов черноглазых и красноглазых безустанно талдычили правила новичкам и готовили опытных единиц к грядущим сражениям, ведь никогда не знаешь, как повернётся жизнь. Именно жизнь, неважно, в каком состоянии ты пребываешь. И именно этого не хватало пленникам Каина, лишённых одной из самых важных составляющих — свободы.       Из раза в раз, без передышек и отвлечений на что-либо, Аммит стучала в дверь темницы. Ее не волновало безразличие главы ордена, она бы не прекратила ни за что. Девушка рассчитывала на раздражение обитателей Ада и жалобы высшим демонам, а они могли дойти и до одной из самых важных персон — Каина.       — Старый идиот, выпусти нас, ты ничем не лучше! Открой эту вонючую дверь, иначе при нашем освобождении я выколю глаза любой твоей новой даме сердца, не задумываясь. Открой!       Наблюдающий за сценой Дамадиэль находился в полном умиротворении. Рассудительный мужчина не видел смысла в попытках подруги получить свободу заведомо провальным способом. Его выразительные карие глаза безучастно скользили по Аммит, приходящей в гнев каждый раз, как заканчивался поток её мыслей и требовалось время для сочинения новой речи.       Маркус тоже смотрел на девушку, однако в отличие от товарища пожирал её взглядом, что делал буквально каждый день. Демон не понимал причин отстраненности соратницы, учитывая закрытое помещение и отсутствие выбора. Единственным конкурентом он считал того же Дамадиэля, в то время как дремавший в тот момент Нороцит отпадал сразу. Его Маркус не считал конкурентом за внимание Аммит, она знала бывшего ангела раньше и уж точно не желала сойтись с ним.       И только Альва относилась к действиям Рыцаря с пренебрежением, на любой новый стук в дверь закатывающая глаза.       — Какого лешего ты держишь нас здесь, а сам развлекаешься с человеком?! С человеком, Каин! Разве не ты учил нас не быть мягкотелыми и ни при каких обстоятельствах не встречаться с этими отродьями — твои слова! А что теперь! Ты…       — Заткнись, прошу.       Удивлённая Аммит побегала глазами по металлу, чуть наклонивши голову к плечу повернувшись на источник звука, а после вставшая прямо.       — Что?       Девушка впивалась возмущённым взглядом в Альву, робко отодвинувшуюся к стене. Её уверенность испарилась, когда она увидела безумные глаза демоницы.       — Ты смеешь закрыть мне рот? А если я за это устрою тебе неприятную ситуацию?       — Я хотела сказать просто, что твои попытки и старания совершенно бесполезны, они не помогут нам выйти!       — Допустим, сейчас это так. Но мы не знаем, что случится в будущем. Оно неоднозначно. Так что не смей затыкать меня! Ты вообще ничем не полезна, даже во времена нашей свободы только и делала, что ныла! — Рыцарь резко направила указательный палец на соратницу, дёрнувшуюся от её резкой смены настроения.       Их зарождавшуюся ссору затупил Дамадиэль, поднявшись с пола и пройдя ближе к сощуренной Аммит. Альва же тихо выдохнула.       — Аммит, успокойся. Это не идёт тебе на пользу, как ты ещё этого не поняла. Даже по внутренним то ощущениям? Такое поведение губит тебя же, — размеренно приятным голосом произнёс демон, и с лица Рыцаря постепенно ушла агрессия, отдав борозды правления сосредоточенности. — Ты, конечно, демон, сильная, выносливая, но твой ультразвук вредит тебе, так как ты слабеешь, находясь взаперти. Тратишь свою энергию ни на что, а в результате останешься хилой девочкой, которую трудно убить. Поэтому я бы попросил тебя присесть.       Немного хмурая Аммит одарила друга взглядом, полным сомнения, но всё-таки прислушалась к нему и прекратила кричать, впервые задумавшись: а действительно, был ли смысл?

***

      Выдающиеся успехи художников в своём мастерстве вдохновили портных на создание изящных неповторимых и неизвестных ранее нарядов. Способствовала обилию красоты на прилавках магазинов одежды и развитая торговля с Западом, начавшаяся задолго до описываемых событий. Продавцы со всего штата снабжали любителей нарядов ослепительными образами, мужчины радовали своих дам элегантными платьями, шикарными туфлями, к тому же не скупились на качественную косметику. Заимствовал данные блага и театр.       Первые из них появились позже, чем в Европе: культуры были различны, люди недостаточно просвещённые и прочие преграды. Но всё-таки горожане и просто жители штата Делавэр удостоились познать всю прелесть воплощения фантазий в реальность.       На сцене стояла девушка. Она была мила с виду и хорошо одета. Но не по нынешнему времени, в стиле прошлого: легкая белая туника, под ней едва заметные шорты такого же цвета, немного небрежный тёмный длинный хвост и нечто похожее на современные балетки на ногах. Молодая особа увлечённо читала сценарий от умелого создателя будущего представления, пока другие на репетиции занимались расстановкой реквизитов: картина напоминала опушку густого леса в ночное время.       — Ну, что, мы готовы? — прозвучал звонкий голос режиссёра по имени Дэвид, и к девушке присоединился мужчина, мягко отодвинувший руку со страницами текста от лица сумбурно выдохнувшей девушки.       — Да, — уверенно отозвался он же.       К слову, выглядел этот русоволосый человек подобно актрисе — старомодная одежка и обувь.       — Тогда начинаем репетицию.       Актёры разбрелись по местам: мужчина сел на декорацию камня, коей был хорошо замаскированный стул, а девушка начала плавно идти к нему с загруженным видом. Свет падал так, будто сама луна участвовала в представлении, почему даже немного слепила. Режиссёр внимательно следил за каждым шагом актрисы, при этом наблюдая и за жестами второго действующего лица. Сцена уже готова была начаться, если бы не одно обстоятельство, заставившееся всех «свернуться».       Из-за кулис внезапно выскочили два парня, грозно окружив главную героиню, чем напугали и её, и ее партнера, и всю команду режиссёра, в том числе и сценариста, полезшего читать собственное сочинение.       — Какого черта происходит? — возмутился Дэвид, хотя внутри у него все сжалось при виде оружия у неизвестных лиц.       А Винчестеры стояли на своём — они четко помнили позицию Самюэля, его предупреждение о возвращении кого-то страшного из небытия.       — Ну, что, Аммит, как вылезла, так и залезешь обратно в темницу, — нахмуренный Шон впился в девушку глазами, полными отвращения, в то время, как Джереми аккуратно готовил веревку, не отводя взгляда от актрисы.       — Какая ещё Аммит?! Я Кэссиди! — не выдержав напора мужчин, от страха громко выпалила главная героиня, вытаращив серые глаза на братьев. — Что вообще здесь происходит!       — Хватит прикидываться, мы знаем, что ты хорошая актриса.       — Да, потому что играю уже несколько лет, но я Кэссиди!       — Достаточно, мы все услышали!       Джереми упорно не верил напуганной горожанке и занёс клинок, на что Кэссиди глубоко вздохнула, ее одолел холодный пот, девушку затрясло. Оружие остановил партнёр по сценке: он толкнул охотника в декорацию дерева, и тот улетел за неё, выронив опасный предмет.       — Дай сюда свою левую руку, — напыжился Шон, отвесив подходящему актеру сильную оплеуху, и девушка поддалась. Резвость старшего брата утихла, когда он увидел ровный тон кожи без кровавого шрама. Кэссиди ловко вырвалась, обидчиво посмотрев на мужчину. — Видимо, ошиблись.       — Очень жаль, что это произошло во время сценки! Мы и так снять не можем второй час! То одежды нет, то макияж не подправили, то причёски, то то, то се! — буквально взорвался режиссёр, швырнув бумагу на пол.       Опешивший собственной провальной инициативой, Шон продолжал смотреть на ошарашенную Кэссиди, затем переглянувшись с подошедшим Джереми. Партнёр её, которого звали Эван, тоже поднялся на ноги, одарив братьев недовольством, и ушёл к сценаристу. Однако Винчестеры не могли уйти без ответов, почему заговорил вновь старший из них.       — Извиняюсь за сию ситуацию, но что тогда здесь происходит?       — Вы когда из пещеры вылезли? Это, — девушка обвела руками помещение, — называется театр! Мы играем! А играя, проживаем! Но не живем!       — И чем заняты сейчас? — включился в беседу Джереми, размяв шею.       — Я всего лишь исполняю роль, в этот раз Аммит, а сейчас мы собирались репетировать будущее выступление. Сценарист представил видение одной сцены её прошлого, где она ещё была… ну… нормальной, ангелом то есть… Нашли книгу, вот и решили воспроизвести это.       — Что ещё за книга?       — Какая-то древняя… Писание… Несколько томов… Там про много событий написано, в том числе про эту девушку.       — А эта книга, что, с иллюстрациями?       — Да. Несколько зарисовок там есть. Сейчас играем эту.       Кэссиди не заметила, как резко разлюбезничалась, но все можно было списать на стресс и нежелание вновь оказаться «на крючке», точнее на клинке. Она заметила, как увеличился интерес гостей по мере чтения сценария. Братья воодушевленно прочли текст, и Джереми вскинул бровями, тыкнув в бумагу пальцем.       — Постой, вы изображаете: ты — Аммит, а вот тот парень — Люцифера, ну того самого Люцифера?       — Верно.       — А зачем? — насупился Шон, встретив поджатые губы девушки.       — Вам действительно нужно узнать значение слова «театр».       Джереми добротно усмехнулся, переглянувшись с более сдержанным в эмоциях братом, и всё же они предпочли остаться в зрительном зале для культурного просвещения.

***

      Бар, уже упомянутый в повествовании, не замолкал ни днём, ни ночью. Сотни песен, ещё больше танцев и ругани насыщали его собственной жизнью, отчего гостей становилось раз за разом больше и больше. И потому никто не обращал внимания на происходящее за его стенами. А там царил хаос из-за одного события. О котором и были извещены Винчестеры.       Проливной дождь оставил свой след на земле в виде длинных луж и грязи вместо дороги, пахло сыростью, с деревьев срывались оставшиеся капли. На улице вечерело. Не было почти ни одной души. Да и зачем прогуливаться по темным тропам в столь неблагополучное время: преступность не замедляла темпы, число злодеяний росло, шерифы еле справлялись с бумажной волокитой, приплетаемой к делам, как появлялись новые случаи несвоевольного ухода из жизни.       Одинокий выпивоха шатался из стороны в сторону, не прекращая поглощать ирландский виски. Вкус затуманивал разум, обстановка вокруг казалась краше обычного, всё чудилось слишком мелочным. И почему он должен перед кем-то оправдываться? Жены нет, детей тоже не имелось. Никаких обязательств. Таким безрассудством и легкомыслием найти неприятности получилось на раз-два.       Пройдя ещё несколько метров в привычной манере, мужчина остановился. Ему захотелось выпить содержимое бутылки спокойно, не разливая ни капли. Но как только он сделал пару глотков, следом дёрнулся от неожиданного прикосновения. Рядом никого не наблюдалось, когда он шёл до нынешнего места своего нахождения, что насторожило пьяницу. Конечно, алкоголь плохо влиял на координацию движений, однако умирать господин не собирался, резко развернувшись на преследователя с целенаправленно летящей бутылкой тому по голову. Один фактор сказался на неудаче выпивохи: его преследовал не преступник, а существо высшего порядка.       Аммит остановила бутылку мёртвой хваткой, при этом сжав ладонь мужчины так сильно, что тот взвизгнул от острой боли. Он поражено смотрел, как девушка выдернула виски и хладнокровно разбила предмет, хитро стрельнув глазами в бывшего владельца, а затем лишь сглотнул ком.       — Как же некультурно ты встречаешь даму. Бутылкой по голове… С манерами явно проблемы.       — Кто ты такая? — срывающимся голосом поинтересовался мгновенно протрезвевший горожанин.       — Это неважно, главное, кто ты.       — Я работник…       — Нет.       Дослушивать жертву демоница не собиралась, грубо перебив и порезав ему горло осколком бутылки. Мужчина покряхтел, потянувшись к ране, однако девушка схватила его за шею и впилась в неё, смахнув чужие ладони. С каждым выпитым миллилитром крови горожанин ощущал слабость все больше, из-за чего не было сил даже кричать от боли. Лишь мычать и слабо стонать, что не беспокоило Рыцаря, продолжавшую начатое.       Иссохший за пару минут мужчина безжизненно рухнул на дорогу, рядом с брошенной Аммит бутылкой некогда насыщенного вкусом виски. Девушка же смогла глубоко вдохнуть с закрытыми глазами и почувствовать, как её силы прибавились, ведь как и сказал Дамадиэль — она была слаба. И искала способы вернуть могущество, пока наконец не вспомнила о своём странном свойстве. Не зря же именно ей было суждено породить вампиров, на которых и спишут подобные случаи смерти горожан.       Открыв глаза, девушка убрала присутствующую черноту, оглядев новоиспечённый труп, и умиротворённо отправилась в бар. Замеченная ею огромная лужа заставила Рыцаря осторожно обойти её, а заодно и посмотреть в воду. Почему девушка это сделала, сама Аммит не смогла бы ответить. Однако внезапно увидела себя, но не сейчас, а тогда: белая туника, добрый взгляд и чистая душа. Образ прошлого ей претил, и демоница помотала головой, прогоняя его вон, после чего продолжила путь к цели.