Кровавая Мэри

Когда девушки, объевшись вкусной едой, поняли, что больше в них не влезет ни кусочка (по крайней мере, в ближайшие часа три-четыре), Маша предложила вернуться в зал и попеть караоке или поиграть в какие-нибудь настольные игры. Идею все одобрили. Пение Женьки всем, конечно же, понравилось, хоть и было оно пьяненьким. Голос её был очень бодрым и весёлым, задору его трудно было сопротивляться, так что вскоре каждая из слушающих принялась подплясывать в такт. Голос Женьки казался неисчерпаем в энергии, так что прошла не одна пара шумных песен, прежде чем она плюхнулась на диван и смачно отпила прямо из горлышка бутылки шампанского. На смену ей поспешила очень мило улыбающаяся Наташа, как ребёнок, пробующий что-то новое и интересное. Скромно и с удовольствием расправив свою юбочку, она принялась бегать глазами по списку песен. После Наташи петь охотно вызвалась Оля, затем Настя, Оксана, ну и сама хозяйка дома спела песню другую. Чарующий её голос подействовал на всех усыпляюще. Увидев гостей зевающими и хлопающими глазами, Машка сразу же перестала петь и предложила пойти спать. Некоторые стали возражать. — Давайте веселиться всю ночь! — сонно возгласила Оксанка и тут же зевнула в пол лица. — Ай, бля...Ну, ладно. Хрен с ним…Давайте хотя бы ещё чё-нибудь одно интересненькое поделаем перед сном. — Оой, — изящненько зевнула Оля. — У меня есть хорошая идея. Нельзя терять такую возможность на ночной вечеринке. Давайте расскажем друг другу Страшилки! — Страшилки? — Маша, видно, была не в восторге от такой идеи. — Может не стоит на ночь-то? Мне бы хотелось, чтобы вы спали спокойно здесь. — Ой, да ладно, блин! Не будь занудой! — беспечно махнула рукой Оксана. — Так же веселей будет! — Ну если честно, — нежным, но напряжённым голоском произнесла Наташа, накручивая на пальчик прядь своих приятных каштановых волос. — я не очень люблю страшилки. Я после них точно уснуть не смогу. — Мне в принципе всё равно, — равнодушно поджав губы, сказала Настя. — А я согласна с Наташей! — звонко высказалась Женька. — Может, лучше порассказываем смешные истории? Зачем пугать друг друга? — Смешные истории для сосунков! — игриво возразила Оля. — Стоит добавить острых ощущений в нашу вечеринку. А маленькие испугавшиеся лялечки могут идти баиньки, если хотят. — Какой оригинальный способ замотивировать, — покачав головой, сказала Маша. Но, как ни странно, на Наташу и Женьку эти грубые, тривиальные слова подействовали. Почти инстинктивная жажда единства была у Наташи и Жени посильнее страха в тот момент. Потому с большой неохотой они таки согласились. Со вздохом погасив свет в зале, Маша присела с девочками на диване. Оля, разумеется, взялась рассказывать первой. Положив телефон себе на колени, она активировала экран и поставила его на максимальную яркость. Это была такая чудная альтернатива фонарику. — Думаю, стоит начать с классики. Все ведь слышали местные байки о Кровавой Мэри? — О, так это уже довольно старая страшилка. Кто ж о ней не слышал? — закатила глаза Оксана. — Это та самая, имя которой нельзя произносить перед зеркалом? Разве это русская страшилка? — растерянно спросила Наташа, очевидно оказавшись среди немногих непосвящённых. — Ох, так ты до сих пор не слышала о нашей версии Кровавой Мэри? — с тоненьким ехидством произнесла Оля. — У нас в городе как бы своя Мэри появилась. Не всем опасно её призывать. — с жеманно умным видом подметила Оля. — Красивых мужчин она убивать не будет. — Агась, их она всегда ублажает своим телом, — добавила Настя с развязной усмешкой на лице. — В смысле? Как? — с робостью спросила Наташа. — Разве она не призрак? — Ну походу очень необычный призрак, — пожала плечами Оксана. — И очень развратный. Во всех смыслах. Так и говорят, что она «развращает» малолетних. — Эй, эй! Здесь я рассказываю эту страшилку! — с напускной обиженностью поджав губки, сказала Оля. — В общем, да. Красивым парням, детишкам и дурнушкам ещё вроде Мэри ничего делать не будет. Нечего смертельного, я имею в виду. Красивым парням-то ясно почему. Дети же, наверное, слишком жалкая и «малокровная» добыча для неё. Насчёт дурнушек особых идей нет. Возможно Мэри чувствует себя ещё более красивой рядом с ними и как бы не воспринимает их в принципе как женщин, а значит и как конкуренток. Хи-хи, в таком случае, не скажу, конечно, что не понимаю её. Настя скривилась, наглядно выражая неодобрение. Неприятными были слова Оли и для Наташи, но она решила промолчать. Маша выглядела опечаленной. — Что? — в лёгком раздражении прикрикнула на них Оля. — Только не надо делать такие лица, будто я вам всем какое-то личное оскорбление нанесла. Я же просто своё мнение высказала. Да и вообще, некоторые девчонки хоть и сами себе в этом не признаются, но заводят страшных подруг только, чтобы лучше выглядеть на их фоне. Ну или из жалости. На этих особей просто смотреть порой больно. Маша отстранённо посмотрела на своих гостей. Настя вдруг захотела спросить почему она так загрустила из-за Олиных слов, но увидев вновь накрывшую машино лицо непринуждённую улыбку, подумала, что, то были мелочи, не стоящие внимания. — Ладно, в любом случае, это всего-то моя теория, у Мэри могут быть и другие мотивы. Версий страшилок про неё вообще куча и многие слышали хотя бы по одной. Ещё я слышала одну интересную версию о её смерти. Мол, она суициднулась, потому что не могла смириться с мыслью, что-когда станет старой и уродливой. Я знаю, это тупо звучит, но суть в том, что Мэри типа захотела навсегда остаться в своём лучшем возрасте, то есть в семнадцати-восемнадцатилетнем. В общем, — Оля наконец-то придала своему тону пугающий оттенок, соответствующий тону рассказчиков страшных историй. — Если красивой девушке ночью трижды призвать Кровавую Мэри перед зеркалом, то она придёт и выпьет из неё всю кровь. Кровь прекрасной девушки как эликсир молодости для неё. — А почему именно перед зеркалом? — пугливо спросила Наташа. — Потому что именно перед зеркалом она умерла. Разбила его и одним из осколков вскрыла себе вены. Кровищи, наверняка, было много. — Какой ужас! — Но если это произошло в России, то почему её назвали Кровавой Мэри? — спросила ни с того ни с сего Настя. — Разве у неё не было при жизни русского имени? — Ну так ни для кого не важно кем она была при жизни, — ответила Оля. — Ведь известна-то стала только после смерти. Ну а прозвище Кровавая Мэри могут получить многие призраки, выходящие из зеркала. Кровавая Мэри, к тому же, звучит круче, чем, например, Кровавая Настя, Оля, Наташа, Оксана, Женька или Маша. Хозяйка дома тут не могла тихонько не рассмеяться при таких шутливых примерах. — Между прочим, я где-то слышала, что имя Мэри — одна из вариаций имени Мария, — сказала она. — По крайней мере, значения у них одинаковые. Так что нашу местную Кровавую Мэри можно было вполне русифицировать в Кровавую Ма… — Пускай значения одинаковые, — перебила её Оля, — но имена всё рано разные. — Да…наверное… Рассказали ещё по одной страшилке Настя и Оксана: про какого-то печального призрака в одной из квартир старого семиэтажного дома и ведьму-отшельницу из леса, заманивающую к себе потерявшихся детей. Остальные же воздержались, оправдываясь тем, что у них не было ни одной запомнившейся страшилки в запасе, и призвали всех пойти, уже наконец спать. И, казалось бы, все к тому времени уже настроились отправиться на отбой. — Э, нет! — возразила опять Оля. — Как же так, мы же забыли про самое весёлое! — О чём это ты? — нахмурившись, спросила Маша. — Вечеринка завершиться на более прикольной ноте, если мы все попробуем вызвать Кровавую Мэри! — … Воцарилось напряжённое молчание. — Это ещё что за дурь? — протрезвев, заворчала Настя. — Мы что, младшеклассники, чтобы такой ерундой заниматься? — Д-да! Это же детские занятия! — поддержала её Женька. — Какая тупость! — Ну тогда докажите, что это тупость, — Оля явно наслаждалась своей провокацией. — Тупость, которой не стоит бояться. — А то правда, я никак не пойму, чего вы все так жопы сейчас напрягли. Неужто даже ты боишься, Машка? — А если… — Маша вдруг с такой серьёзность посмотрела на Олю, что той стало не по себе. — … то не выдумки, а чистая правда? Взор её обратился ко всем гостьям, будто бы она и им задавала тот же вопрос. «Это не может быть правдой…» — так говорила себе каждая гостья. Так она пыталась убедить себя. В их возрасте уже давно пора было разувериться во всякой мистической ерунде и начать смотреть на мир трезво. Быть объективными. Верить в то, что только материально. Вести себя рационально. Это то, что формально и полагалось в их возрасте. Поддаваться суеверным бредням и страхам значило быть ведомыми наивными чувствами. Чувствами безудержными, в чём-то, наверное, дикими. И совершенно беспросветными. Но так ли просто было избавиться от них? Это было сравнимо с прыжком через пропасть, который был возможен, но на который требовалось слишком много сил. Девочки чувствовали, что у них всё ещё нет сил перепрыгнуть через неё. Однако они вряд ли когда-нибудь признались бы себе в этом. А если бы и признались, то вряд ли бы поверили. — Значит мы все умрём и спасёмся от дальнейшего мучения в универах, — с театральной торжественностью проговорила Оля и засмеялась. — Серьёзно, я и сдохнуть бы рада, лишь бы меня опять не заставляли долбиться с учебниками и готовиться к экзаменам. — Да уж, тоже справедливо, — мрачно пошутила Маша и внезапно преисполнилась энтузиазмом к делу. — Ну, ладно. Давайте и в правду это сделаем! В моей комнате есть очень большое зеркало, так что прям перед ним одновременно все и призовём. — Все вместе? И так можно? — удивилась Оля. — Ну да, почему нет? Ведь главное имя сказать. Групповой вызов виделся всем несильно страшным, потому с внутренним облегчением гости согласились. Зажигать свет в комнате Маша не стала, и девочки толком не смогли разглядеть её спальни. Где-то только проглядывались очертания элегантной кровати с балдахином, гардероба и собственно самого зеркала, которое раскидывалось почти на всю левую стенку. — Кровавая Мэри! — затараторили все хором. — Кровавая Мэри. — Кровавая Мэри… Тишина. Ни единого звука. Нет, девочки вдруг буквально перестали слышать все звуки. Даже звуки собственного дыхания. Сознание затуманилось. Перед глазами появилась тёмная женская фигура. — Но я уже здесь. Никто не успел даже вскричать. Всё потеряли чувства осязания и в обмороке повалились на пол.

***

Текст, возникший в нижнем правом углу в зеркале.

Я очутилась в очень тесном месте, жёсткие стены которого давили на меня со всех сторон. Я не могла развернуться. Не могла пошевелиться. Почти что не могла дышать. Словно оказалась заключена в каком-то хрустальном гробу, который был мне не по размеру. Я не помнила, как оказалась здесь. Не помнила даже своего имени. Я не была уверена была ли жива или мертва. Хотя в глубине души я догадывалась, что скорее всего меня постиг второй путь… Единственное, что связывало с прежним миром, это множество разрозненных изображений, мелькавших передо мной, как видео с камер наблюдения перед охранником. Благодаря им я и осознала, что попала в зеркальный мир, где виднелось всё и только то, что находилось по ту сторону зеркала. Я видела большой Живой мир, который как бы делился на тысячу маленьких мирков, маленьких кусочков. Мысленно я тянулась к каждому из этих кусочков, желая найти в них выход из моей зеркальной темницы…