Кровавая Мэри

— Чего ты тормозишь! — возмущённо воскликнула откуда-то взявшаяся женькина сестра. — Тебя уже все ждут! Выходи! Место, куда она внезапно вытянула Женьку напоминало нечто вроде закулисья. — Что за херня происходит! — пробормотала сбитая с толку Женька. — Как? Где? Я же только что была у Машки! — Ты чё, так разволновалась, что бредить начала? — насмешливо спросила сестра. — Успокойся, вдох-выдох. Ты сейчас будешь выступать перед всей страной. Вряд ли меньшего можно было ожидать от лучшего молодёжного голоса России. — Чего, бляяяя! — у Женьки чуть глаза из орбит не вылетели от изумления. Пару минут её сестра всеми силами постаралась втолковать ей суть происходящего. Женька не могла поверить своим ушам. Неужели всё это был кошмар? И сейчас она проснулась в реальном мире? Не слишком ли всё было хорошо для реальности? Важнее всего, когда это Женька успела завоевать себе такой титул? Нет, всё это никак…! Ну, ну, Женька! Чего ты упрямишься! Расслабься и получай удовольствие, пока можешь! Не заставляй меня быть жестокой и подвергать тебя лишним страданиям! Что-то вдруг пронеслось в голове Женьки. Что-то, что заставило её поверить во всё. Ну, да. Как же она могла забыть! Да, ведь она долго и упорно шла к своей мечте. Стать лучшей певицей среди своих сверстников и обрести широкую славу. Может ли что-то быть приятней её лучей? — Ну, ок. Я пошла. — выпрямив осанку, говорит Женька и вальяжно отправляется на сцену. Буйные аплодисменты разражаются ещё прежде её появления. Зал пестреет активными фанатами, красочными плакатами с всевозможными словами поддержки и любви. Свет прожектора следует за Женькой. Немного подразнив публику игривым вилянием бёдер, она обхватывает руками микрофон и начинает петь. Эту ночь она точно собирается зажигать круче всех! Лучше всех в стране! Все знакомые будут гордиться ей! Публика горит от восторга. Того и гляди, весь зал сейчас взорвётся от такой крутизны. Наверняка, от такого же восторга горят и зрители, сидящие перед экранами телевизоров. Вот, она твоя вершина… Теперь можно и падать вниз… Кто-то осторожно кладёт пышный букет цветов на сцену. Женька, стараясь не прерывать пение, в танце поднимает его. По ушам скользнул неожиданный тикающий звук. Да, весь зал точно взорвётся. Пространство разрывает огненная вспышка. Женька успевает ощутить лишь мгновение адского жжения и сломлено падает куда-то… Во всяком случае, одной своей половиной, из которой хлещет объёмный поток крови и вываливаются все органы. ... Обе части тела Женьки возвращаются в зал того дома, в который она так опасалась входить. Грациозная женская фигура подходит к ним и аккуратно собирает в бокал кровь, что они из себя выплеснули.

***

Текст, появившийся на экране телевизора

В блаженстве от расширившегося пространства, я расправила руки. Зов, который я слышала и который вывел из моей тюрьмы, принадлежал маленькому мальчику. Он совсем не был рад моего приходу и заверещал, едва я вышла из зеркала. Словно этим он преграждал мне путь в мир Живых и гнал обратно в зеркало. Смутившись и совсем не поняв, что во мне могло так напугать мальчика, я чуть не сделала шаг назад в зеркало. «Кровавая Мэри!» — ткнул он пальцем в меня и продолжил верещать. Кто-то громко затопал за дверью. Почуяв непонятную угрозу, я всё же сделала шаг обратно и спряталась в зеркале. Почему-то даже моя зеркальная тюрьма была предпочтительней встречи с родителями мальчика. Увидев их разговаривающими с ним, я почувствовала, как мои неясные опасения усилились. Это было так странно, так чужеродно и сложно… Я смогла наконец-то соприкоснуться с Живым миром. Я смогла увидеть один из многочисленных кусочков мира более близко и подробно. Я наблюдала за семейной сценой. Родители пытались успокоить мальчика. Да, всё увиденное казалось мне правдоподобным и в чём-то знакомым…. Но совсем не вызывающим во мне приятные чувства… Хотя и все чувства были сильно размыты во мне, какие-то маленькие их проблески я время от времени я испытывала. Главными и наиболее чёткими чувствами пока были для меня интерес, стеснённость и маленькая, но таки тяга к большему простору. Я хотела вспомнить этот Живой мир, исследовать и понять. Когда родители мальчика ушли, я осторожно вернулась к нему в комнату. При виде меня он захотел заверещать опять, и я очень вежливо попросила его не делать этого. Мальчик замолк, и я попробовала убедить его, что не хочу делать ничего плохого с ним. Тон моего голоса, видимо, успокоил его, и мальчик не казался больше напуганным. Я спросила почему он так испугался. Мальчик ответил: «Я думал, ты хочешь убить меня». Я была сильно удивлена, не понимая с какой стати мне вдруг должно было захотеться убить того, кто освободил меня. Тем более, ребёнка. «Разве я похожа на кого-то кровожадного? Разве я настолько страшная?» — спросила я мальчика, на что он дружелюбно улыбнулся и ответил, что на самом деле я очень красивая. В этот момент я с любопытством обернулась к зеркалу и увидела себя. Я была очень молода, стройна, бледна и да, безусловно красива. Огонёк новых чувств мелькнул во мне. Удовольствие, самолюбование и… раздражение? ...Странно… Я вновь повернулась к мальчику и тихо приблизилась к нему. Мне было очень интересно кое-что проверить. Хотя ноги мои ощущали мягкий пол и стояли на нём достаточно твёрдо, я не была уверена в полноте своих физических чувств. Я протянула руку и легонько провела ей по голове мальчика. Ощутила прикосновение тонких волос к моей ладони. Но ничего более. Никакого тепла, никакой телесной реакции, никакого контакта. Мальчик совсем не возражал и расплылся в довольной улыбке как котёнок, почувствовав, что его погладили по головке. Я не разделяла его радости. Моё тело действительно материализовалось в Живой мир, но в состоянии было ощущать только формы предметов. Мне вдруг захотелось спросить мальчика, почему он призвал меня, если так боялся, что я могу его убить. Мальчик ответил, что ему просто было интересно, приду я или нет. Я не знала, что сказать. С одной стороны, это было очень наивно и глупо, с другой — я не могла не понять этого чистого интереса. Я склонилась и тихо прошептала ему на ухо: «Это правильно. Всегда следуй за тем, что тебе интересно и не слушай никого». Сказав это, я вдруг лишилась прекрасного ощущения просторности. Я вновь оказалась в своём хрустальном гробу.