Сон или реальность?

      Вернувшиеся ребята абсолютно не помешали воплощению моего плана. Все же привыкли, что я постоянно рядом с Джином, что даже и не придавали этому значения. Хотя Намджун знатно напугал меня, когда ввалился в ванную. Я медленно вытер запотевшее зеркало ладонью, придавая своему отражению чёткости. Я уже не выглядел таким бледным и осунувшимся, хотя всё ещё был сильно похудевшим. На ключице алел достаточно заметный красный след, я чуть надавил на него пальцами, и стало больно, не в том месте, где он был, в груди дёрнуло. Это могли бы быть губы Тэхёна, он бы потом долго целовал этот след и извинялся, что был так несдержан, смущался бы. Но это были губы Джина. Вчера вечером он в какой-то момент наших поцелуев просто оттянул мою футболку в сторону и впился губами в это место. А потом сразу остановился, завис даже немного, разглядывая отметину.       Мы вообще-то никогда дальше поцелуев не заходили. Даже прикасаться ко мне он не пытался. А вчера что-то нашло на него, он потом долго ещё сжимал мою талию и тяжело дышал в шею. Только сейчас я понимаю, что Джин был возбуждён. Его завели эти поцелуи, и он просто сделал то, что, наверно, делал всегда, когда был с кем-то в постели, а потом вспомнил, что под ним я, и остановился. Мне не было с ним плохо, я прижал к зеркалу ладонь. Совсем наоборот: с каждым прикосновением его губ я снова действительно оттаивал, чувствовал, что это становится мне приятно. Я проявлял обычные человеческие реакции, которые, казалось, просто пропали из моего организма, но как оказалось их надо было всего лишь разбудить. Когда в дверь сильно стукнули, я вздрогнул и моментально потерял нить размышления.       — Чонгук! Ты не один в доме! — зверствовал Юнги.       — Уже выхожу, хён, — отозвался я, надевая пижаму и высовываясь из комнаты.       — Ты животное, Чонгук, водоплавающее животное! — прошипел парень, проталкиваясь мимо меня.       Не обращая внимания на ругательства, я прошёл к комнате Джина и быстро нырнул туда. Пусть все знали, что я сплю здесь, но светиться лишний раз желания не было. Рухнув на кровать, я уткнулся лицом в подушку, а потом перевёл взгляд на Джина. В этот раз он читал что-то в кресле.       — Ты опять слишком внимательно смотришь на меня, — хмыкнул парень, не отрывая взгляда от страницы, — Это не обещает мне ничего хорошего, верно?       — Я просто наблюдаю, хён, — спокойно отозвался я. Действительно ведь наблюдаю.       — Так я тебе и поверил, — Джин отложил книгу в сторону и устроился рядом со мной. Рука его медленно отодвинула горловину футболки, и он помрачнел, разглядывая отметину. — Прости за это, я не должен был.       — Это всего лишь отметина на теле, Джин, не переживай, — я чуть прикрыл глаза, наслаждаясь его прикосновениями.       — Ты не понимаешь? — он остановился, и глаза пришлось открыть.       — А что я должен был понять? — мы смотрели друг другу прямо в глаза, я упрямо, он осторожно.       — Я хотел продолжить, Чонгук, — он снова провёл пальцами по ключице, — Действительно хотел. Я забылся с тобой и просто хотел касаться и делать всё, что только пришло бы в голову.       — И в чём проблема? — я чуть приподнялся, не понимая, что его так настораживает.       — Проблема в том, что я не хочу делать это с тобой, — он треплет меня по волосам.       — Почему? — боль и потерянное чувство меры сделали меня смелым и не знающим смущения.       — Чонгуки, — тянет Джин, смущённо отворачиваясь, — Я понимаю, чего ты добиваешься, но не буду делать этого и потакать твоим желаниям. Серьёзно, попытки переспать со мной — не то, чем ты должен заниматься.       — Но мне стало лучше, — я сажусь, обхватывая колени руками. — Ты ошибся, когда говорил, что от этого будет хуже. Это не так. Я чувствую себя лучше, я начинаю снова чувствовать твои прикосновения так, как должен. Ты излечиваешь меня.       — Тебе кажется, Чонгук, — он гладит меня по щеке.       — Нет, не кажется! — я начинаю злиться, — Я знаю, что хочу от тебя! И это поможет, я уверен!       — Неужели тебя не трогает то, что ты используешь меня? — Джин опрокидывает меня на кровать и сжимает мои руки одной своей над головой. — Не заставляет чувствовать себя виноватым? А что если я влюблюсь в тебя, а, малыш Чонгуки? Такой вариант ты рассматривал? Я уже хочу твоё тело, но что будет, если я захочу и душу?       Не давая мне ответить, он наклоняется, сминая в поцелуе мои губы. Рукой пробирается под футболку, поглаживая кожу на груди, а потом начинает ласкать пальцами сосок. Я чуть вздрагиваю, это приятно. Не настолько остро, как чувствовалось раньше, но приятно. Я целую в ответ и чувствую, что в этот раз Джин не просто нависает надо мной, а прижимается всем телом, недвусмысленно давая понять, что он имел в виду под словами: «Хочу твоё тело». Но плевать, мне должно стать лучше после этого! Когда он отрывается от истерзанных губ, прикусив нижнюю на последок, то сразу целует шею. А потом вообще срывает с меня футболку и опускается поцелуями к животу. Это настолько приятно, что я откидываю голову назад, вжимая её в подушку. Но когда он проходится поцелуями прямо рядом с кромкой белья, не выдерживаю.       — Тэхён! — стон срывается сам собой, а сразу после него исчезает и приятное чувство нужности. — Что? — я раскрываю глаза и вижу, как садится у меня в ногах Джин. — Прости, — я хотел было потянуться к нему, но тот остановил меня одним движением руки.       — Не надо, Чонгук, — голос прохладный и звучит немного задушено.       — Джин, прости, это больше не повторится! — я сел, сжимая простынь в кулаках.       — Уходи, Чонгук, — Джин встаёт и отходит к окну.       — Выгоняешь меня? – я задохнулся от ужаса, ночевать в собственной комнате, которая пропитана моим ужасом и болью, невыносимо.       — Дай мне одну ночь, — отзывается парень, не поворачиваясь, — Потом можешь вернуться, если захочешь. Но, надеюсь, ты понимаешь, я больше не позволю такому случиться. Я не игрушка, Чонгук. И заменой кому-то никогда не стану. Я буду рядом с тобой, если ты действительно этого хочешь, но только как друг и старший товарищ.       Схватив футболку, я молча покидаю комнату, в которой чувствовал себя хоть чуть-чуть лучше. Мучительно было заставлять себя идти, но я переставлял ноги и наконец оказался в ненавистном помещении. Казалось бы, обычная комната, но сколько всего страшного и болезненного таится в ней, в тёмных углах и под кровать. Не знаю, сколько я простоял у закрытой двери, не решаясь пройти дальше. Казалось, что стоит мне сделать шаг, как все кошмары набросятся на меня и просто сожрут, не оставив и мокрого места. Но всё-таки набравшись сил, я прохожу к кровати и сажусь. Крепко сжимая руками колени, я стараюсь ни о чём не думать, но в какой-то момент комната светлеет, а я вижу себя самого и Тэ. Я стою перед ним на коленях, обещая всё на свете, вымаливая шанс, а он просто уходит.       — Нет! — я затряс головой, не хочу проживать ещё раз!       Завалившись на кровать, я забился в самый её угол и обхватил себя руками. Нужно собраться, я смогу противостоять всему, нужно только собраться. Это всего лишь воспоминания, это всё в голове. Но только меня словно и правда рвут на кусочки, так сильно всё это бьёт по отвыкшему сопротивляться сознанию. Я скулю в собственный кулак, пытаясь хоть как-то отвлечь себя. Только бесполезно… Пока я совсем не отключусь будет больно. Я точно это знал, ибо так было каждую ночь до того, как Джин забрал меня к себе. Я понимал, что это всё та же ночь, ещё даже утро не настало, но мне казалось, что прошла целая вечность. Казалось, что я не смогу выбраться из-под гнёта этих проблем и боли. В какой-то момент я перестал различать реальность и воспоминания. Какая рана реальна, а какая нанесена только внутри моего сознания — болели они все одинаково. Я совершенно потерялся в пучинах своего мрака, чувствуя, что постепенно я становлюсь ничем, стирая себя настолько, что даже не помню, за что именно так себя терзаю.       Не знаю, сколько это длилось, я чувствовал только один сплошной отрезок боли, но в какой-то момент ощутил прикосновение к лицу. Глаза открываться не хотели, я был слишком измучен своей болью, чтобы ещё и физически что-то делать, но то, что я не один, немного разогнало туман вокруг сознания. Я прижал руки покрепче к себе, шепча только одно слово, которое имело значение, спасительное и недостижимое.       — Тэхён, — хрипло, но отчаянно нуждаясь, умолял я, — Тэхён, Тэхён, Тэхён…       — Я здесь, — в первый раз мои ночные галлюцинации общаются со мной. — Я вернулся к тебе.       — Нет, — хоть глаза всё равно были закрыты, я зажмурился. — Не вернулся. Ты мне снишься, просто снишься, а потом я проснусь и снова буду с ума сходить от боли.       — Я больше не позволю тебе чувствовать боль, — горячее дыхание на ухо и крепкие объятья. — Я люблю тебя, Чонгук! И ничего-то у меня без тебя не получается.       — Просто побудь со мной хотя бы этой ночью, — шепчу на грани сна, — Я буду засыпать с радостью, если придёшь ко мне во сне снова. Я даже готов терпеть эти муки по ночам, если потом будешь вот так разговаривать со мной.       — Я буду… — дальше разобрать не удалось, сон одолел меня, и я просто отключился.       Солнце било прямо в глаза. Я что, не задёрнул шторы? Шевелиться не хотелось, впереди ещё один совершенно сумасшедший от боли и вины день, ещё и перед Джином стоит извиниться. Я поступил с ним очень плохо. Вздохнув, я попытался встать, но остановили руки, что сжимали мою талию. Неужели мне приснилось, что Джин меня выгнал? С чувством похожим на надежду, я обернулся, но то, что я увидел, убедило меня в том, что я сплю и вижу очень реалистичный сон. Меня обнимал Тэхён.       Не знаю, как быстро я проснусь, но могу представить, как будет больно, хотя не плевать ли? Я поворачиваюсь в его руках очень медленно и аккуратно и просто смотрю в его лицо. Он чуть морщит нос оттого, что солнце ощутимо припекает, но не просыпается. Провожу кончиками пальцев по его лицу, едва ощутимо прикасаясь к карамельной коже. Я словно пытаюсь тактильно его запомнить, чтобы потом, когда проснусь, пальцы жгло от осознания того, что они помнят это прикосновение. Очерчиваю губы, которые, я точно знаю, невероятно сладкие на вкус. Потом скулы, которые заливает очаровательный румянец, стоит мне только прошептать ему что-то пошлое на ушко. И глаза, зеркало души, в которых я видел огромную любовь ко мне. Не хочу думать о том, что ещё видел там, хочу помнить только его любовь. Скольжу пальцами по лбу, на котором появляются тревожные морщинки, когда он расстроен или взволнован. Я часто мечтал о возможности открыто разгладить их, успокоить и утешить. Волосы мягкие, как обычно, я чуть-чуть поглаживаю их, запоминая, насколько они шелковистые и приятные на ощупь. Внутри всё горит от едва сдерживаемых чувств, кажется, что если я совершу хоть одно резкое движение, то проснусь, поэтому я чуть медлю, а потом понимаю, что мне просто необходимо ещё раз прикоснуться к его губам. Опускаю пальцы ниже и встречаюсь с сонным взглядом, который едва не заставляет меня отшатнуться от неожиданности.       — Здравствуй, — шепчет Тэ, а я прикусываю губу, сердце бьётся слишком сильно! Вот-вот ещё секунда и я проснусь! Но сон не исчезает.       — Ты снишься мне? — шепчу, задыхаясь от эмоций.       — Нет, — с улыбкой качает головой моё очаровательное видение, — Я пришёл к тебе.       — Конечно, снишься, — я киваю сам себе. Иначе просто никак. — Значит, я могу сделать вот так!       Плюнув на возможность проснуться, я просто перекатываюсь так, чтобы оказаться сверху и впиваюсь в нежные, сладкие, любимые губы. С лёгким вздохом удивления Тэхён отвечает, отзывчиво выгибаясь на каждое прикосновение, на малейшее движение языка. Я схожу с ума, это слишком реально для сна, слишком много чувствуется сразу. Если бы я спал, то давно проснулся бы, лишая себя этой удивительной чувственной магии. Я вжимаюсь в его тело своим, доставляя себе сумасшедшее, болезненное удовольствие. Сжимаю его тело, пробираясь под одежду руками, сжимаю соски так, что он выгибается почти дугой. Я целую кожу на его шее, чувствуя сладость на языке, хочется прикусить, оставить след, чтобы все видели, кому он принадлежит, но сдерживая своё безумие, я снова целую губы так, что Тэхён обхватывает мою шею, со стоном прижимая к себе. В последний раз прикусив нижнюю губу, я отрываюсь от него.       — Почему я до сих пор не проснулся? — смотреть в его смеющиеся глаза не было сил. — Если я не проснусь сию же минуту, то просто сойду с ума и не захочу этого вообще!       — Потому что ты не спишь, Чонгук! — Тэ легко заставил меня перекатиться на спину, теперь он возвышался надо мной. — Я прилетел к тебе из Японии. Я вернулся.       — Прилетел? Вернулся? — я честно не мог понять смысл того, что он хочет мне сказать. Вроде бы по отдельности все слова понятны, но вместе нет, смысла в них не было. Может, это защитная реакция моего разума, который боится нового разочарования?       — Гуки, я понимаю, что ты не хочешь больше иметь со мной ничего общего. Я знаю, что сделал тебе больно, что предал и вообще совершил нечто непростительное. Знаю, — Тэ опускает голову, но потом решительно откидывает чёлку назад, — Но я сделаю всё, чтобы вернуть тебя! Я вернулся, потому что понял одну важную вещь. Каких бы высот не достигла группа или лично я, это всё совершенно мне не нужно, если рядом не будет тебя! Я думал, что смогу жить группой, её успехом и будущим, но в такой жизни нет смысла. Я не могу без тебя, Чонгук. И никогда больше не смогу.       — Тэхён… — я не до конца верил, что это реальность, но слушать его было слишком мучительно. И радостно и больно, страшно.       — Подожди, дай мне договорить! — он вздохнул и смущённо продолжил, — Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы простил меня, ведь я действительно предатель. Я клялся тебе, что буду рядом, что не оставлю, а сам сбежал при первом признаке опасности. Ты не думай, я вполне осознаю, что вёл себя совершенно неправильно, скинул на тебя всю ответственность и оставил разбираться. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вымолить прощение, но очень постараюсь.       — Хватит, — я ещё раз поцеловал его, заставляя замолчать. — Пойдём вниз, нужно позавтракать. Обсудим это всё позже.       Я чувствовал себя странно. Мне не было больно. Я не чувствовал раны в груди или рубца от неё. Это было совсем не так, будто я вылечился, или рана затянулась, это было, как будто я вообще никогда от боли не страдал. Дышалось легко и уверенно, это было так непривычно и некомфортно, что я не смог сразу всё решить для себя. Не смог, потому что в голове всё ещё сидела осторожность. Я понимал, сейчас Тэхён наполнен чувствами и любовью, может быть, даже уверен, что будет со мной, но потом мы спустимся вниз и столкнёмся с ребятами, всё изменится. Я слишком хорошо знаю этого парня, чтобы не понимать, как ему будет тяжело справляться со всем и что в итоге он всё равно сломается. Это всё не давало мне просто закрыться с ним в спальне и не выходить до скончания веков. Поэтому, умывшись и переодевшись, я взял его руку в свою и направился вниз. Я грёбаный мазохист, мне совсем не стоит к нему прикасаться, не стоит надеяться, но глупое влюблённое сердце уже окрылено и весело стучит в груди. Я свихнусь, если мне придётся пережить подобное ещё раз, но, как наркоман, я не могу отказаться от очередной дозы, как бы не ломало потом. Спустившись с лестницы, я услышал голос Чимина, глубоко вздохнул, покрепче сжал ладонь Тэ, но замер, когда мимо меня в стену пролетела ваза, которая совершенно точно стояла на столике перед диваном. С такой траекторией полёта её могли только бросить…       — Чимин! Как ты мог потерять Тэхёна в Японии?! Как, твою мать, можно было потерять его в отеле?! Что нам теперь делать? — Намджун кричал так, что мне казалось его злость на меня и сотой доли от нынешнего бешенства не составляет. Я поражённо повернулся к Тэ, который застыл, смущённо улыбаясь в пол.       — Ты что, не сказал ему, что возвращаешься? — шёпотом спросил так, чтобы в гостиной не было слышно.       — Он бы не дал мне всё сделать так, как я хотел, поэтому я улетел тайно, — кивнул парень.       — Ох, блин! — я почесал макушку, понимая, что очередного скандала не избежать, и прикидывая, хватит ли мне сейчас достаточно ограниченных сил на это. — Ладно, разберёмся по ситуации. Пошли, — я сделал несколько шагов в гостиную, позволяя Тэ пока скрываться за соей спиной. — Намджун, — голос звучит напряжённо.       Все моментально повернулись ко мне и замерли с открытыми ртами, только Чимин на большом экране, к которому был подсоединён телефон, продолжал метаться, а Джун стоял, опустив голову, опёршись ладонями на столик, с которого улетела ваза.       — Чонгук, прошу, веди себя спокойно, — сдавленно попросил Джун, видимо, уже прикидывая, как он будет тормозить меня. — Но олух Чимин потерял Тэхёна в Японии!       — Намджун, всё в порядке, — я сказал чуть громче, привлекая его внимание к Тэхёну рядом со мной, в этот раз замер даже Чимин, но он тут же закричал в экран.       — Придурок! Тэхён, ты придурок! Почему не сказал, что улетел? Ты хоть представляешь, как я волновался?       — Прости, просто я в спешке уехал, — Тэхён тряхнул головой.       Я почти пропустил это мимо ушей, смотрел только на Намджуна, который сверлил взглядом наши сцепленные руки. Он не выглядел злым, расстроенным или потрясённым. Он вообще никаким не выглядел. Это пугало.       — Вы что опять? — выдавил он, рванувшись к нам. Я понимал, что он ударит. Опять. Но закрыл глаза, напрягшись в ожидании боли, которой не последовало, я приоткрыл глаза и чуть не уронил челюсть на пол. Передо мной стоял Тэхён, который закрывал меня собой.       — Хочешь ударить, Намджун? Меня бей, это я приехал сюда! — он стоял так уверенно, что у меня в горле образовался ком, который не удавалось проглотить. — Если ты против, скажи прямо сейчас! Мы сегодня же соберём вещи и уйдём!       — Но группа… — беспомощно выдавил лидер.       — Группа не стала счастливее с нашим расставанием! Я бросил человека, который стал всем для меня! Я практически уничтожил невинного ребёнка, Намджун! Так ты видишь счастье группы? В растоптанных участниках? В нашем одиночестве? Я люблю Чонгука! Если ты против, скажи сейчас, я не дам больше его мучить! — практически на одном дыхании выдал Тэхён.       — Это Чонгук-то невинный ребенок? — усмехнулся Джин.       Своим замечанием он разрядил обстановку: все заулыбались, стали обнимать Тэхёна, Чимин пообещал прилететь первым же рейсом и надрать ему зад. Я тоже радовался, но понимал, что это не конец и серьёзный разговор, который по-настоящему определит наше будущее ещё впереди.