Сон или реальность?

POV Тэхён.       Сжимая руль, я нёсся по ещё спящим улицам города. Несколько встреченных мною машин сигналили вслед, но было так плевать. Я вообще отчасти был удивлён, как ещё не разбился, но, видимо, мне везло. Везло, впрочем, только в этом. Сглатывая горький привкус ужаса, я понимаю, что испортил всё, что только можно было испортить. Я подвёл Чонгука и всех остальных подвёл. Хорошо, что конверт с фото первым нашёл именно я. Не представляю, что могло бы быть с Гуком, если бы он увидел их, если бы понял, что нас снимали. Изо всех сил стукнув рукой по рулю, я прикусил губу, этого просто не может быть! Но ничего, теперь моя очередь, я обязан оградить Чонгука и ребят от всего этого. Теперь моя очередь прикрывать тебя собой, малыш. До этого я был ужасным хёном, полностью переложив ответственность за эти чувства и отношения на Чонгука, который изо всех сил старался защитить меня, в прямом смысле закрывал меня собой. А я только трусливо жался к нему сзади. Больше этому не бывать, я решительно вытер слёзы с лица и прибавил скорость.       Я просто не могу допустить, чтобы нас разлучили, только не после того, как познал, какого это быть единым с Гуком. И уж точно не после того, как я понял, что он единственный человек, которого я буду любить. Сжимая руль до побелевших костяшек, я стараюсь взять себя в руки. Самое главное, что следует помнить, это то, что Шихёк ни за что не распустит группу просто так, мы нужны им. Мы приносим колоссальную прибыль, а значит, он не откажется от курицы, что несёт золотые яйца. Я просто должен быть убедительным, доказать, что мы сможем скрываться столько, сколько надо будет. Я должен! Снова бью по рулю, потому что мне ужасно страшно оказаться там одному. Потому что не будет поддержки за спиной, но я должен, просто обязан справиться, ради малыша Гуки, который наверняка сейчас с ума сходит, если уже нашёл фото. Резко войдя в поворот, я торможу у входа в здание. Бросаю машину прямо там же и спешно поднимаюсь по ступенькам ко входу. У дверей меня уже ждёт помощник Шихёка, который часто взаимодействует с нами, вместо главы компании. Мы вместе молча поднялись в кабинет директора.       — Ну, здравствуй, Тэхён, — на первый взгляд мне показалось, что кабинет был пустым, но нет. Мне просто было не видно директора из-за высокой спинки кресла.       — Здравствуйте, — я поклонился так низко, как только мог.       — Я всё же больше ожидал увидеть здесь Чонгука, — усмехаясь, он повернулся ко мне, но весёлого в его взгляде было мало.       — Чон ничего не знает, как только я увидел фотографии, сразу же отправился сюда, — заставив себя расправить плечи, я решительно шагнул вперёд, — Господин Бан, я понимаю, что вы волнуетесь о том, как дальше будет существовать группа. Я беру на себя всю ответственность за эти отношения и спешу заверить, что мы не собираемся открываться. Мы будем скрывать свои чувства столько, сколько нужно и так тщательно, как скажете.       — Я говорю тебе бросить его, — жёстко прерывает меня директор.       — Нет, — руки трясутся, внутри всё сжимается от невыносимого ужаса перед этим человеком, но я всё ещё твёрдо стою на своём. Я не смогу существовать без Чонгука, так какая собственно разница, что здесь случится, я всё равно не оставлю его. — Это единственное, что я не могу выполнить.       — Почему? — Бан Шихёк чуть склоняет голову набок, это словно детское любопытство.       — Я люблю его, — едва ли это достаточно убедительно, но это самый правдивый ответ.       — Не смеши меня, Тэхён, — директор сложил кончики пальцев перед лицом и уставился в пространство перед собой, — Я не верю в любовь и не думаю, что вы действительно верите в неё после стольких лет в этой индустрии. Ты, кажется, не был геем, когда пришёл к нам сюда, так с чего бы вдруг тебе так сильно понравился Чонгук. А я тебе отвечу. Это нормальная реакция организма, привязаться к самому близкому к тебе человеку. Это не любовь, Тэхён, это порочная похоть.       — Нет, — усмехнувшись, качаю головой, — Нет, вы просто не понимаете. И никогда не поймёте. Может, я раньше просто не осознавал, что меня влечёт к парням больше, чем к девушкам. Но у меня никогда до этого не было отношений. Я не любил, не чувствовал страсти и желания, нежности к другому человеку. Мне было незнакомо желание заботиться о ком-то больше всего на свете. Но теперь, когда у меня есть всё это, никто не убедит меня, что это не настоящее, — я улыбнулся ему в лицо, может, он всё-таки не такой монстр. Должен же он понимать, что разлучить нас, это значит убить обоих.       — Это всё восторженный гормональный бред! — вдруг громко рявкнул Шихёк, — Ты же с ним в первый раз был, верно? И он с тобой тоже. Конечно, два девственника придают сексу куда большее значение, чем он имеет на самом деле. Я понимаю, что у тебя сейчас крылья за спиной, всякие бабочки и другой бред влюблённых, но ты подумал об остальных?       — Ребята счастливы за нас, — я опускаю голову. Попадёт всем, это понятно, но было неприятно говорить о том, что остальные нас покрывали. — Мне кажется, пусть они и не понимают, но поддерживают нас. Помогают всё скрывать.       — А ты подумал, что станет с ними, если скрыть всё же не удастся? — холодно уточняет директор, и что-то холодное внутри меня так и шепчет, что ничем хорошим эта встреча не кончится. Он не поймёт, не станет помогать.       — Я полностью уверен, что мы будем делать всё, что от нас зависит, чтобы ничего не всплыло, ребята нам помогут. И так же, если компания будет на нашей стороне, то ничего плохого просто не может случиться! — может, это слишком нагло, просить их прикрывать наши чувства, но по-другому никак. Я не могу не попросить об этом.       — А ты смелый, — смеётся Шихёк, но опять же в его глазах нет веселья, и всё это как-то слишком наигранно. — Я не думал, что ты будешь так упорствовать. Ты обычно тихий и мягкий, неспособный сопротивляться.       — Да, я тихий и мягкий. Я совершенно не люблю с кем-то конфликтовать, для меня это сложно и больно, но любовь Чонгука делает меня сильнее и смелее, — сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони, — Ради него я перенесу всё, что готовит нам будущее!       — Будущее готовит вам только расставание, — он смотрит прямо в глаза. Я точно знаю, что он видит там разливающуюся боль, страх и пустоту.       — Нет, господин Бан! Вы не можете! — задыхаясь и забываясь, делаю несколько шагов вперёд.       — Я могу всё, что только захочу! – голос настолько холодный, что, кажется, скоро температура в комнате опустится к абсолютному нулю, — Не забывайте, что вы принадлежите мне, полностью, Тэхён. Даже ваши имена больше вам не принадлежат. Я могу сделать с вами всё, что только потребуется для продвижения группы.       — Пожалуйста, директор! — повышаю голос, мне необходимо убедить его, — Мы готовы на всё, чтобы быть вместе! На любые условия безопасности. Секрет успеха группы не в деньгах или рекламе, а в том, что мы искренни со своими фанатами, мы открываемся им, а они нам. Чтобы делать это как следует, нам надо быть счастливыми. Понимаете? Если мы будем страдать, то ничего уже не выйдет!       — Я на самом деле давно уже не слышал такого ванильного бреда, Тэхён. Ваши арми сбегут от вас, как только узнают, что вы геи! Им абсолютно плевать на то, что вы делаете и как, они любят вас за работу стилистов и за те истории, что мы придумываем для вас! Всё, что ты тут нёс, это только твои выдумки! Значит так, если ты не хочешь по-хорошему, тогда я ставлю тебе условие прямо. Либо вы с Чонгуком прекращаете свои отношения навсегда, и не думайте, что я не смогу узнать, если вы будете тайком по ночам бегать друг к другу в комнаты! Либо я распускаю группу с таким огромным скандалом, что никакая другая компания не возьмётся с вами работать!       — Но скандал повредит и остальным группам! — я как мог, пытался вывернуться, мне нужно хоть за что-то уцепиться, чтобы под ногами была твёрдая почва для аргументов. — Вы не сделаете этого!       — Кто тебе сказал, что я не решусь сделать это? — нехорошо так усмехается директор, — Конечно, скандал с такими известными личностями, как вы, повредит компании, но ещё больше ей повредит, если выяснится, что мы допустили подобные отношения между членами группы! К тому же мне ничего не стоит выставить всё так, будто это вы обманули и подвели нас. В принципе, это так и есть.       — Нет, мы не подводили! В наших чувствах нет ничего плохого! — я взорвался, — Никакая другая группа не будет приносить вам такого дохода! Вы никогда не распустите BTS!       — Ты много на себя берёшь, мальчишка! В вас самих нет ничего особенного! Ваш успех — это исключительно заслуга компании! — Шихёк вскочил, разъярённый, видимо, моим упрямством, но уже в следующую секунду сел, улыбаясь мне самым наглым образом. — К тому же, кто сказал, что я распущу группу? Вы сделаете это сами. Хёнджун! — взмахнув рукой, он подозвал секретаря, который с извиняющимся видом, подал мне планшет. Первое, что бросилось в глаза, это название нашей группы, я задохнулся, это слишком низко даже для него!       Заголовки новостных сайтов кричали о том, что якобы Намджун объявил о том, что у группы серьёзные разногласия с агентством, и мы подумываем о том, чтобы разорвать контракты. О том, что Джин ударил Шихёка, а остальные его поддержали. Некоторые не самые известные мусолили новости о том, кто из нас пара. Доказывали, что BTS хотят расторгнуть контракты потому, что компания не позволяет участникам вступать в отношения между собой. В общем вагон и маленькая тележка теорий, и чувствуется хорошая работа пиар отдела. Теперь любой скандал обернётся против нас. Они уже выставили нас в плохом свете, пока никто не даёт комментариев ситуацию можно повернуть в любую сторону, но как только Шихёк расскажет о том, что мы уходим, нам уже не отмыться. Припишут даже то, чего мы никогда в жизни не делали.       — Но… мы же… — я не мог дышать, не мог выдавить ничего, что спасло бы ситуацию.       — Достаточно. Я даю вам ровно сорок восемь часов на раздумья, после этого жду вас всех вместе с вашим ответом. Либо вы разрываете свои отношения, и мы работаем дальше, либо я вышвыриваю вас из индустрии, как паршивых котят. А теперь уходи, я устал от тебя, Тэхён, — он взмахнул рукой и Хёнджун под руку вывел меня из кабинета.       Оставив меня в холле, он кивнул и ушёл. Я же не мог сдвинуться с места. Всё кончилось плохо, нет, не так. Всё кончилось просто ужасно. Вместо того, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, я превратил её в совершенное дерьмо. Что теперь делать? Выйдя за дверь, я втянул свежий утренний воздух. Улицы вокруг начали постепенно оживать. Туда-сюда сновали сонные люди, спешили машины, все были озабочены какими-то своими заботами, никто не замечал меня, тихонько оседающего по стенке здания на асфальт. Ну и правильно, на самом деле, что не замечают. Что бы я им ответил? Что мне разбили сердце? Что знаменитый Ким Тэхён умирает вот прямо сейчас из-за того, что не может быть рядом с не менее знаменитым Чон Чонгуком? Это смешно, настолько смешно, что даже страшно. Откидываясь назад, я вжимаю затылок в стенку, твёрдо, больно, но немного отрезвляет. Рядом раздался визг тормозов, и мне вдруг подумалось, что умереть сейчас было бы ещё глупее, чем разбиться по пути сюда. Конец POV Тэхён.       — Прошу тебя, быстрее, Намджун! — скулю так жалобно, что Чимин рядом со мной обнимает мои плечи с такой силой, что потом вполне возможно останутся синяки.       — Я и так еду максимально быстро, Чонгук! — резко отвечает лидер, который сегодня был за рулём и впервые за свой водительский стаж нарушал все мыслимые и немыслимые правила.       — Я никогда себе не прощу, если там с ним что-то сделают, — хриплю задушено, ибо воздуха в лёгких почти не остаётся.       — Не преувеличивай, — Джин прижимается ко мне с другой стороны, чтобы успокоить, — Не делай из Бан Шихёка монстра. Может, он и не понимает таких отношений и вызвал на разговор достаточно пугающе, уверен, он просто очень зол, что мы скрывали это. Не думаю, что он настолько ужасен, чтобы разлучить вас. Если он и правда наблюдал, должен же был видеть, что разлука сделала с вами.       — Мы почти на месте! — напряжённо предупредил лидер, в последний раз выворачивая руль и резко тормозя, чтобы не врезаться в машину Тэхёна, которая стояла у самого входа. Взвизгнули тормоза, мы все сжались от ужаса и резкого толчка. — Чёрт возьми! Все в порядке?       — Тэхён! — пока Намджун пытался выяснить всё ли нормально с нами после резкого торможения, я заметил сжавшегося на асфальте Тэхёна. Он выглядел таким напуганным и жалким, таким измученным, что я рванулся к выходу из машины, несмотря на то, что сидел у окна.       Мы быстро выбрались из машины, я тут же, практически в один миг, оказался рядом с любимым. Обнимая его, плевал я на всех прохожих и возможные проблемы, плевал на все обещания! Тэхён в беде, ему плохо, я просто не могу оставить его. Остальные ребята окружили нас, скрывая от посторонних глаз, давая время отойти от потрясения.       — Чонгук, — всхлипнул парень, внимательно рассматривая моё лицо, словно пытался навсегда запечатлеть его в своей памяти, — Гук!       — Тэхёна, расскажи мне, что случилось? — я прижимал его ледяные руки к своим щекам, пытаясь хоть немного согреть, только ни черта не помогало. — Что это были за фото? Расскажи мне, ну же.       — За нами следили, Чонгук, с самого начала, — Тэ судорожно вцепился в мои руки, — Они следили за развитием наших отношений и надеялись, что мы расстанемся. А когда этого не случилось, когда мы зашли так далеко, что стали близки, директор решил вывести на разговор. Он сделал те снимки, он снимал на видео нашу ночь! Понимаешь! Они всё знают, всё видели! — несколько секунд панического удушья, когда Тэхён пытается дышать, но, кажется, уже не может, и он продолжает, глотнув хоть немного воздуха, — Я пытался убедить его, что мы готовы скрывать всё, что не требуем раскрытия отношений, но Шихёк был неумолим. Он сказал, что даёт нам сорок восемь часов на размышления о будущем. Потом мы все вместе должны прийти к нему и дать ответ.       — Какой ответ? — шепчу, потому что голоса нет. Я, кажется, слишком рано расслабился. Рано поверил, что мы смогли преодолеть всё, что могло помешать нам.       — Либо мы расстаёмся и больше вообще никак не взаимодействуем в реальной жизни, либо он выкидывает нас из индустрии, так он сказал, — слёзы скатывались по лицу Тэ, и я как-то машинально утирал их.       — Поехали домой, нам нужно много чего обсудить и здесь не лучшее для этого место, — тихо сказал Намджун, я чуть повернулся к нему, но он смотрел куда-то вверх. Я встал и, поравнявшись с ним, тоже взглянул в ту сторону. У окна очень высоко стоял Бан Шихёк. Усмехнувшись, он отсалютовал нам и скрылся из виду.       Юнги вытащил из кармана Тэхёна ключи и направился к его машине, вести сейчас сам Тэ не мог. Мы же устроились в машине, я думал, что Тэхён свернётся клубочком в моих руках, даже морально постарался подготовиться к тому, что придётся пока отложить свои чувства в сторону и успокоить его, но вместо этого он притянул меня к себе, позволяя мне устроиться на его груди. Протестовать не то чтобы очень хотелось. Уткнувшись носом в основание его шеи, я почувствовал, что дрожу, мне было страшно, больно, я чувствовал, что снова пустею. Когда вся эта мешанина чувств вырвалась наружу всхлипом, я почувствовал, как сильно сжимаются вокруг любимые руки.       — Прости меня, малыш, — Тэхён тоже дрожит, ему тоже страшно, но он прижимает меня к себе, защищает. От этого реветь захотелось только больше. — Я снова всё испортил, не смог отстоять нас, — он чуть приподнимает моё лицо за подбородок, едва ощутимо касаясь губами моих губ, — Отвратительный из меня парень, верно? Ты столько раз противостоял всем, чтобы отвоевать нам право быть вместе, а я не смог сделать этого один раз. Расклеился, испугался. Дал себя увести, словно сопливая школьница. Прости меня. Прошу, прости меня, пожалуйста.       — Тэхён, — я чувствовал, что от его ответа зависит моя жизнь, — Чем бы всё не кончилось, ты только не бросай меня, хорошо? Я без тебя уже не смогу.       — Никогда, малыш, — выдохнул он мне в губы, — Никогда я больше не брошу тебя!