Сон или реальность?

Два года спустя.       Вода обжигала ссадины на спине, хотя это даже не ссадины: кожа висела клочьями, я проехался на спине несколько метров, оставляя на асфальте кусочки собственной спины. Авария была серьёзной, но, к счастью, я никого не зацепил, забирать ещё чьи-то жизни мне совсем не хотелось. Я искал только собственной смерти. Говорят, когда мы выбираем дорогу, чтобы избежать судьбы, именно там её и встречаем. У меня всё совсем наоборот: я бегу за судьбой, но не могу её догнать. Вода в ванной окрасилась в красный, и я с каким-то извращённым любопытством водил по ней рукой. Интересно, эту аварию можно приписать к внушительному списку моих попыток? Я как бы ничего не планировал, но если кому-то сказать, что я выехал на своём спортивном байке, совершенно не приспособленном для обычных дорог, в дождь без должной защитной амуниции, то любой назовёт меня самоубийцей. Может, я погружаюсь полностью под воду слишком резко, часть выливается на пол, они не так уж и не правы.       Заставляя себя лежать на дне ванной, я держался, сколько мог, но инстинктивные реакции тела перебороть не мог. Оно, глупое, израненное, как снаружи, так и внутри, всё ещё стремилось к жизни. Вынырнув, я давлюсь кашлем и снова откидываю голову на бортик ванной. Наверно, я схожу с ума, но эта ситуация кажется мне смешной. Если кому-то скажут, что бывший участник всемирно известной группы BTS Чон Чонгук совершил за два года больше сотни попыток самоубийства, никто бы не поверил. Ребята всё отлично скрывают, только благодаря им я не попал в лечебницу после ещё первой попытки. Почти с любовью веду пальцем по неровному шраму на запястье. Я вскрывал вены ровно двадцать два раза, но всегда они каким-то образом вытаскивали меня. Рука скользит дальше, следов нет, но я часто вкалывал себе всякую дрянь, и только потому, что за мной следили постоянно, я ещё не сдох от этого. Попыток повеситься было пятнадцать, я чуть сдавливаю собственную шею. И практически каждый раз, когда принимаю ванну, я пытаюсь в ней утопиться, это я уже и за попытку не считаю, но слабая надежда, что рано или поздно тело перестанет сопротивляться, всё ещё витает рядом. Также часто попадал в аварии из-за неаккуратного вождения.       Я не псих, совершенно не псих, но я просто так сильно хочу к моему Тэхёну, что готов покончить с собой в любой момент. Только смерть бегает от меня. Это слишком жестоко, но надеяться, что мир хоть раз окажется справедлив ко мне, не приходилось. Я попытался встать, но рука соскользнула, и я рухнул обратно, заставляя воду расплескаться по всей ванной комнате. Дверь распахнулась, после первой попытки самоубийства, замков в моём доме не было, буквально через несколько секунд и Чимин подскочил ко мне.       — Ты упал? Больно?       — Мне последние два года больно Чимин, — хриплю я. Друг с лёгкостью вытаскивает меня из ванны и тащит в кровать. От меня прежнего не осталось ничего. Тело похудело, стало слабым и костлявым.       — Чонгук, ты должен справиться, — устало просит Чимин. Они все устали оттого, что приходится постоянно меня караулить, но всё ещё не бросили. — Думаешь, Тэхён хотел бы, чтобы ты так издевался над собой?       — Не произноси его имени! — вскинулся я.       У меня к нему было совершенно особенное отношение. Я так сильно любил и обожал его, так неистово стремился воссоединиться с ним, что ярость на него казалась смешной. Несмотря на то, что я жизнь положил на то, чтобы умереть и встретиться с ним, я не выносил, когда кто-то произносил его имя. Просто Тэхёна и так было слишком много… Он всегда со мной: в каждом моём движении, в каждом вздохе, в каждой слезинке. Тэхён у меня в крови, он под кожей, в любом нервном импульсе. Поэтому я не могу справиться, не могу вытравить его из себя и жить дальше. Мы слились настолько, что я стал им, отчасти.       — Чонгук… — стонет Чимин.       — Он оставил меня, пусть теперь наблюдает! — шиплю, как рассерженная кошка, но потом вздыхаю, — Иди домой, Чимин, я сегодня ничего не сделаю.       — Ты прости, конечно, но я не оставлю тебя перед годовщиной его смерти, я не настолько глуп, — он устало трёт лицо и откидывает волосы назад, — Скоро подъедут все остальные, пойду, приготовлю ужин. Отдыхай.       Отворачиваюсь к стене и прячу лицо. Уже после первой прерванной попытки я понял, что спокойно уйти мне никто не даст, поэтому и выжидал. Конечно, когда становилось совсем уж невыносимо, я пытался что-то сделать, но ребята были начеку. Сегодня особенный день, завтра годовщина смерти Тэ, и все они будут караулить меня. Лучшего времени не придумаешь! Они так сильно любили друг друга, что умерли в один день, с разницей в два года. Какая жестокая насмешка судьбы. Вытащив из-под подушки небольшую склянку, я всмотрелся в жидкость, что в ней плескалась, сильное, но безвредное природное снотворное. Я берёг его именно для этого дня. Сегодня мне никто не помешает, я больше полугода готовился. Делать что-то тайно от других было сложно, но я смог. Рядом с комнатой послышался шум, быстро спрятав своё тайное оружие, я сделал вид, что сплю.       — Как он? — голос Намджуна усталый и обеспокоенный.       — Как обычно, Джун, его спина сильно пострадала, но ему плевать, — голос Чимина дрожит, — Прошло уже два года, Намджун, как думаешь, он сможет вообще когда-нибудь оправиться?       — Не уверен, — горько ответил наш бывший лидер.       Голоса отдалились, видимо, они вернулись на кухню. В какой-то момент мне стало так жаль всех остальных, ребята ведь не виноваты, что всё так вышло, в этом никто не виноват. Страшно представить, что с ними будет, когда завтра утром они поймут, что я опять ушёл и всё-таки смог завершить начатое. Они никогда не смогут простить себя, что не уберегли, не спасли, не удержали. Перевернувшись, я уставился в потолок. Спина горела от боли, простынь уже наверняка намокла, я чувствовал, как из потревоженных ран сочится кровь. Может, мне стоит и правда приложить усилие для того, чтобы жить нормально? Но как это, нормально, без Тэхёна? Всего на секунду представив, что я должен буду провести так всю жизнь, наедине со своей болью, меня передёрнуло. Нет, я так не смогу, я слишком слаб, чтобы вынести это.       Выждав ещё какое-то время, я спустился вниз. Там были только Намджун и Чимин, постояв немного в дверном проёме, я обозначил своё присутствие, прокашлявшись.       — Чонгук! — Намджун сразу помог мне сесть, — Ты хочешь поесть с нами?       — Если разрешите, — я намеренно не смотрел им в глаза. Пусть они не распознают ложь, но так я выгляжу натуральнее. И хотя обычно я или вообще отказывался есть либо ел в своей комнате, сейчас мне с радостью позволили быть тут.       — Ты можешь не спрашивать о таком, конечно, никто не будет против, — Чимин переместился к холодильнику и заговорил о чём-то с Намджуном. Я чуть улыбнулся. Они так и не поняли… Ничего не поняли! Усиленно стараются создать для меня привычную атмосферу, словно ничего не случилось. А я только и могу, что воспользоваться этим. Встаю и делаю пару шагов в сторону раковины.       — Чонгук? — осторожно зовёт Чимин, они очень боятся, что я когда-нибудь травмирую себя слишком сильно, и кипящий без крышки суп не вызывает у них доверия.       — Я просто хочу пить, — я чуть дёрнул плечом, великолепно изображая раздражение, — И пока могу ещё сделать это сам, — наливаю воду в стакан и правда делаю несколько глотков, а потом, выждав удобный момент, когда эти двое продолжат разговор, выливаю в суп снотворное. Но, видимо, разговор не настолько увлёк моих хёнов, и манипуляции они заметили.       — Чонгук, что ты… — чтобы отвлечь внимание, позволяю стакану выскользнуть из рук, а телу покачнуться, как от сильной слабости. — Чонгук! — Намджун ловит меня и помогает снова устроиться на стуле.       — Извините, я просто устал, — печально смотрю в глаза хёнам, и даже играть не надо, печаль — это моё естественное состояние последнее время. И снова стыдно перед ними, в их глаза столько озабоченности, столько желания помочь, что чувствую себя последним ублюдком, что собираюсь поступить так с ними, но выхода нет.       — Суп почти готов, давай я пока налью тебе сока? — Чимин с надеждой смотрит мне в лицо, и я киваю.       В итоге, я молча сидел в гостиной, пока собрались все остальные ребята. Наполнив тарелки, Чимин пригласил к столу и меня. Вдохнув приятный запах свежей еды, я опустил туда ложку, чуть помешивая, остужая. Намеренно действуя медленно, я давал им время насытиться, чтобы в организме было достаточно снотворного, хотя меня и заверили, что действует оно быстро. Хёны ели быстро, проголодались за день, а я только наблюдал из-под ресниц.       — Чонгук, невкусно? — Чимин тянется ко мне через стол, но уже в следующую секунду хватается за голову. Его движение начинают повторять и все остальные. Преодолевая сонливость, Намджун смотрит на меня, но видя, что я встал, понимает, чьих это рук дело.       — Гук, что ты натворил? — зло шипит он, пытается встать, но падает обратно на стул.       — Чонгук, не надо! — из последних сил Джин хватает меня за руку, — Я не выдержу, если потеряю ещё и тебя! Умоляю тебя, — он звучит уже невнятно, и я чувствую потребность прикоснуться к нему. Присаживаюсь рядом и сжимаю холодную влажную ладонь, смотрю ему в глаза, и поглаживаю волосы.       — Прости меня, Джин хён, я правда любил тебя, когда ещё мог любить, прости, что сейчас так раню, — шепчу ему в волосы, а потом аккуратно целую в лоб.       — Чонгук… — шепчет Джин, а потом глаза его закрываются и он засыпает.       Обведя взглядом всех спящих в комнате парней, я смотрю на часы, почти десять, ехать мне около часа, примерно столько же будет набираться вода, я должен успеть до полуночи. Значит, всё хорошо. Не спеша вытаскиваю из кармана Намджуна ключи от его машины и спускаюсь в гараж. Я уже давно машину не водил, но навык никуда не делся, я спокойно выехал на дорогу и отправился туда, где всё началось. Лихачить теперь уже не было нужды, я ехал спокойно. Дорога за город, с улыбкой на лице я вспоминал, как мы ехали сюда на автобусе только с Тэхёном. Тогда съёмки для фансервиса смущали нас обоих, но его куда больше. Мы разговаривали об этом, уже когда были в отношениях, он сказал, что его пугало то, что ему не было нужды что-то изображать. Стоило только расслабиться, и режиссёр был в восторге. Но мы же изображали парочку, значит, влюблённость в меня была его состоянием. Он тогда боялся собственных чувств.       А вот и он. Павильон, в котором мы снимались в последний раз. Сильно сжимая руль, я аккуратно припарковал машину и вышел. Я уже давно выкупил его и восстановил всё так, как было во время съёмок «Fake love». Медленно я подошёл к бассейну, пока ещё он пустой, но совсем скоро наполнится, я повернул вентиль, и вода хлынула туда. Я смотрел на собственное искривлённое отражение, именно таким я и был, сломанным. Ни на что не годный, потерявший ровно половину себя. Мне давно уже следовало умереть, только что-то никак не получалось. Но теперь всё будет именно так, как и должно быть. У бассейна лежали две верёвки, к ним были прикреплены специальные грузы, практически неподъёмные для человека, а уж мне с моим ослабшим тельцем тем более. Всё закончится здесь. Но есть ещё одно дело, которое я должен сделать. Выставив специальный держатель для телефона так, чтобы меня было видно, я включил запись и присел на бортик.       — Ребят, — чуть взлохмачиваю волосы, — Простите, что делаю это вот так, прощаюсь с вами, но я бы не смог лично. Я понимаю, что вы ни в чём не виноваты и что своим поступком причиню вам много боли, что поступаю, как последняя скотина. Я всё понимаю, — улыбаюсь в камеру измученно, — Поймите и вы меня. Для меня невозможно без Тэхёна. Я уже давно оставил с ним свою душу, ещё там на кладбище. Я без него никто. Я слабак и трус, что не могу преодолеть это. Я знаю, он хотел бы, чтобы я постарался жить дальше, найти стимул, но я не могу, — слёзы начинают капать из глаз. — Мне так больно, ребята, каждый день так больно, и не помогает ничего. Знаю, что вы любите меня и дорожите мной, но простите, этого мало. Так чертовски мало… Я люблю его слишком сильно, даже сейчас, когда его уже нет, я с каждым днём люблю его всё сильнее! Я задыхаюсь от этой любви, мне нечем дышать! Просто отпустите меня, я больше здесь не могу. И не вините себя, не вините друг друга, в этом никто не виноват, просто так сложилось, что я не могу жить без Тэхёна и это ни черта не преувеличение. Чимин, ты был его самым близким другом, ты понимаешь меня больше всех, но даже ты можешь жить без него, а я нет. Спасибо тебе, что пытался вытаскивать меня из всего этого дерьма, что был моим живым напоминанием о нём. Юнги, ты всегда приводил меня в чувство после очередной истерики, спасибо тебе. Спасибо, что не бросил, что не вёл себя со мной, как будто я хрустальная ваза. Я продержался так долго, во многом благодаря тебе и нашим ночам на крыше. Хосок, — меня вдруг прорывает, и я просто давлю в себе истерику, — спасибо тебе, что был со мной ночами, что утирал мои слёзы и уговаривал потерпеть. Спасибо, что своей солнечной улыбкой пытался вытащить меня из мрака, и прости, что я так и не поддался тебе, это не твоя вина, просто иногда спасать уже нечего. Намджун, между нами было много разногласий, но и ты не бросил меня. Я знаю, что много проблем доставил тебе, что причинил много боли, но ты упорно помогал, прикрывал и защищал меня. Спасибо. Если бы ты не был моей опорой, я давно бы сдался, ещё в те времена, когда Тэ был с нами. Джин, — вздохнув, смотрю прямо в камеру, — я перед тобой в неоплатном долгу! Ты делал для меня всё, и, возможно, я мог бы попробовать снова потеряться в тебе, но это не выход, да? — я улыбаюсь, надеясь, что такая вот отсылка к нашему прошлому заставит его тоже улыбнуться. — Я правда очень благодарен тебе, что ты отбросил всё: всю свою жизнь в сторону, чтобы быть рядом со мной. Прости, что так и не смог вернуться с того кладбища. Ребят, я вас всех очень люблю и прошу простить меня за такой эгоистичный поступок, — слёзы сами по себе текут по лицу, и я даже больше не пытаюсь их утирать. Горло сдавливает спазмом, но я хрипловато выдавливаю из себя. — Я найду Тэхёна, а потом, прошу, давайте снова будем пуленепробиваемыми в следующей жизни, хорошо? Снова будем все вместе! Простите ещё раз, я люблю вас и прощайте.       Выключаю камеру и позволяю себе несколько минут истерики. Я так хочу снова вернуться в тот день и просто сказать Тэхёну, как сильно я скучал по нему, как плохо мне было эти два года. Рассказать, как бился на полу в своей комнате, когда было совершенно невыносимо без него. Я просто не мог осознавать, что Тэхёна нет в этом мире, что увидеть я могу его только на экране. Что больше никогда не почувствую его тепло и поддержку, не поцелую. Это всё было настолько ужасно! Но больше всего на свете мне хотелось вернуться в тот день, чтобы не дать Тэ шагнуть под тот огромный осветительный прибор. Я хотел спасти его, чтобы он был жив и улыбался мне, чтобы не знать эти адские два года без него.       — Я люблю тебя, Тэхён, — задыхаюсь собственной болью и слезами, — Я так хочу к тебе! — полный невыразимой муки крик вырывается из горла       Не способный больше ни на что я только спешу к бассейну, он как раз наполнился. Выкручиваю вентиль, и в павильоне наступает тишина, спешно надеваю на руки груз и сажусь на бортик. Больше никаких отступлений. Груз не даст мне всплыть, а скинуть его в воде я уже не смогу. Делаю глубокий вздох, смотрю на часы, на которых как раз была ровно полночь, и позволяю телу откинуться и с громким всплеском упасть в воду. Дна я достиг быстро, открыв глаза, попытался рассмотреть потолок, но всё мерцало и туманилось, было плохо видно. В какой-то момент я почувствовал, что воздух в лёгких закончился. Становилось всё тяжелее, грудная клетка начала гореть, тело инстинктивно дёргалось, я порциями выпускал воздух, что пузырями поднимался на поверхность, а потом тело истошно задёргалось. Инстинкт самосохранения заставлял меня пытаться всплыть, но край разума, не затронутый природной паникой, был счастлив. Когда сознание уже почти погасло, мне показалось, что я увидел какие-то силуэты над собой, но потом стало темно…       Стало не только темно, стало не больно. Умирать, несмотря на все заверения романтиков, малоприятное дело. Поэтому, когда боль прошла, я понял что варианта только два: либо меня вытащили и я сейчас в очередной частной больнице, либо я на том свете, и после смерти действительно что-то есть. Открывать глаза было страшно, что меня ждало дальше, я даже представить не мог, поэтому надежды, что я действительно попал на тот свет и сейчас увижу Тэ, были минимальными. Но собравшись с силами, я решительно распахнул глаза, а потом закричал. Точнее, попытался закричать, из горла не вырвалось ни звука, словно я находился в вакууме, но это же невозможно, как невозможно и то, что я видел перед собой.       — Привет, Чонгук, давно не виделись, — говорю себе я сам…