Антитеза

      Ты богат, я очень беден;       Ты прозаик, я поэт;       Ты румян, как маков цвет,       Я, как смерть, и тощ, и бледен.       Больше всего в жизни Юнги ненавидит совершать бессмысленные действия. Излишняя активность раздражает его до крайности. Зачем, Бога ради, встречаться, чтобы поговорить, если можно просто послать голосовое? Или зачем изображать какие-то чувства, чтобы трахнуться, если есть Тиндер или Хорнет? На дворе, блять, двадцать первый век, а люди продолжают страдать такой херней.       Именно поэтому Мин искренне не понимал Ким Тэхена, которому жизненно важно было ныть ему о своих отношениях лицом к лицу. Он терпел эту поебень только потому, что Тэхен приглашал его в заведения с лучшей кухней в городе и сам за все платил. Ради вкусной еды можно стерпеть многое, даже бесконечный словесный поток Кима.        С тех пор, как тот нашел своего «соулмейта», находиться рядом стало практически невозможно. В какой-то момент у Юнги создалось впечатление, что у него с этими двумя шведская семья, где ему уготована роль стороны, которой все ебут мозг. Такой расклад его, конечно же, не устраивал, что он и выразил вполне ясно, но не вполне культурно. Тэ на какой-то период ограничил свое нытье, но надолго его, увы, не хватило. Тогда Юнги пошел другим путем, смело пропуская мимо ушей добрую половину из его рассказов. Оба остались довольны.       На самом деле, порознь эта сладкая парочка была вполне себе терпимой. Тэ всегда был занозой в его заднице, но Юнги все-таки ненавидел его чуть меньше, чем других людей, а мелкий Чон был вообще крайне забавным пацаном. С тех пор, как Мина угораздило познакомить этих двоих, его мир слетел с катушек.       Сначала Чонгук довел его до нервного тика своими звонками из серии «Хен, что делать?! Он не ответил, а прошло уже десять минут!», а затем Тэ просто вынес мозг: «Он такой классный, аж голова кружится!».       В итоге для себя он решил, что работать психоаналитиком за еду было все же лучше, чем работать им вообще задарма. Юнги был слишком реалистом, чтобы надеяться, что эти двое возьмут, да и отвалят от него насовсем.       — Что мне делать, Юнги-я? Разве я виноват, что у меня много друзей?!       — А кто в этом виноват, Чонгук что ли? Раз уж выбрал мнительного кроля, изволь чем-то жертвовать.       Тема, идущая красной линией через все их отношения. Мнительному интроверту никогда не понять экстраверта, да еще и такого активного. Чонгук сложно сходился с людьми, но уж если подпускал кого-то к себе, то потом никак не мог отпустить. Он искренне не мог понять, зачем нужны какие-то друзья, если есть он? С ним тоже можно дружить, он все умеет! Точно получше всяких Богомов и Хеншиков. Тэ пытался объяснить ему, что они — другое, но это было гиблым делом. Юнги-то сразу понял.       — Но я не выбирал! Это Вселенная, — Тэхен многозначительно разводит руками, а Юнги язвительно хмыкает. Ну как же удобно! Это не я, это космос, блять. Напридумывали себе оправданий!       Мин заказывает себе филе-миньон, бутылку отличного Пино-нуар, и каштановые кинтоны. Денег у Тэ было — куры не клюют, поэтому он мог себе позволить покормить хена такой вкуснятиной. Тем более, это был ресторан всего с одной мишленовской звездой. Не разорится.       — А ты не думаешь, что это — твое проклятие? — Юнги довольно щурится, делая глоток из бокала. Самое время вкинуть его любимую историю. Он любит Тэ, но терпение иногда кончается даже у такого человека, как он. Маленькая безобидная месть за все его страдания.       — Проклятье? О чем ты, хен?! Мы с Гуки — две части одного целого. Родственные души. Предназначенные…       — Да, да, да. А слышал ли ты легенду о душах, которые действительно были одним целым? Двумя полными противоположностями. И все, что они хотели — быть вместе, но встреча эта несла обоим лишь гибель. Потому что они не могли быть вместе, но и порознь не могли.       — Но ведь мы с Гуки не такие!       — Разве? Вместе то вы не можете, хотя и очень хотите. Это Антитеза, мой милый Тэтэ.       Юнги обожал вкидывать эту историю влюбленным парочкам, считающим, что они нашли свою судьбу. Реагировали все по-разному, но всегда было забавно наблюдать.       — Нееет, не может такого быть!       Тэ почти плачет, а Юнги понимает, что, пожалуй, в этот раз перегнул. Ну любят эти двое ненормальных друг друга, ну дак на здоровье. Каждый сходит с ума по-своему.       — Ну перестань, Тэтэ! Хен шутит. Любит тебя твой кроль, ревнует просто. Смирись, он у тебя такой.       — Правда?       — Да, да, правда. А теперь дай хену насладиться стейком.       Тэ улыбается ему своей фирменной квадратной улыбкой, хотя глаза все еще блестят от слез. Мину хочется удариться головой о стол, но он душит в себе этот порыв. Надо выдохнуть и просто насладиться вкусной едой и отличным вином. Собственно, именно за этим он сюда и пришел.       Юнги всегда ставил знак равенства между словами любовь и безумие. Эта дикая парочка тому подтверждение. Глядя на них, Мин думал, что это крайне сомнительное счастье — встретить такого вот соулмейта. Ну его нафиг! Лучше жить себе преспокойненько в одиночестве.       Однако весь остальной мир словно помешался на поиске соулмейтов. Глупеньким девочкам втюхивали браслеты для активации какого-то невъебического поля, которое в два счета привлечет того «единственного и неповторимого», спортзалы пестрили предложениями «подготовить тело к главной встрече в Вашей жизни», а медиумы и прочая нечисть обещали помочь найти своего суженого.       Мина все это бесило до крайности. Он всегда яростно полемизировал со своими знакомыми, верящими в эти бредни. В итоге он всегда оставался в меньшинстве с приклеенным ярлыком «сухарь». В какой-то момент Юнги это настолько задолбало, что он просто перестал появляться на каких-то вечеринках, предпочитая провести время в компании Намджуна за стаканчиком-другим виски.       Намджун — единственный, кого Юнги мог вытерпеть целый вечер, и что немаловажно, кто мог вытерпеть его самого. Поэтому минимум две субботы в месяц они выбирались куда-нибудь выпить. Встречаться они любили в популярных местах, чтобы понаблюдать за поведением людей.       В очередной раз выбрав бар в самом центре Сеула, они удобно расположились за дальним столиком в самом углу. Идеальная локация — можно поговорить спокойно, но все посетители как на ладони.       — Мне звонил Чонгук. Говорит, что с Тэ — все.       Юнги закатывает глаза. Эта Санта-Барбара когда-нибудь закончится?       — Слава Богу, не я один страдаю от этой мыльной оперы! Что на этот раз?       — Тот уехал с друзьями кататься на яхте, и Гуки в красках представил двухдневную оргию с его обожаемым Тэтэ в главной роли.       Оба смеются. Нет, они любят Чонгука, очень, но порой его поведение не вызывает ничего, кроме смеха. Не ревновал он своего обожаемого Тэхена разве что к столбу. Пол, возраст, ориентация, вероисповедание не имели никакого значения! Его Тэтэ хотят все без исключения. Наверное, будь его воля, сидел бы Тэхен дома, в парандже, с выключенным светом на всякий пожарный случай.       — Но они же типа соулмейты, разве нет? — отсмеявшись спросил Юнги.       — Вроде как.       — Вот почему люди такие тупорылые? Это же бессмысленно! Сама концепция соулмейтов подразумевает, что твоя истинная пара такая, какая есть — кривая, косая, глухая, страшная, одноногая. Зачем вообще что-то тогда делать? Здесь нет свободы выбора, все уже кем-то там решено.       — Большинство — ужасно неуверенные в себе, и боятся, что даже предназначенная пара их отвергнет, — Джун философски пожимает плечами, отпивая из стакана.       — Но ведь это глупость! Я не верю в эти байки про соулмейтов, ты знаешь, но если б верил, то уж точно ни о чем не волновался.       — Поэтому ты и не веришь.       — Как будто веришь ты!       — Я не отрицаю, это другое.       — Агностики самые хитрожопые из людей!       — За это и выпьем.       С Джуном было классно. Тот никогда ничего не утверждал, но, тем не менее, имел свою устойчивую жизненную позицию. Для Юнги это было идеально. Намджун никогда не пытался переубедить его в чем-то, при этом поддерживал дискуссию, никогда не доводя дело до конфликта.       Когда была прикончена вторая бутылка прекрасной янтарной жидкости, пришла пора расходиться по домам. Юнги ненавидел напиваться до чертиков, и точно знал, когда ему стоит сказать: «стоп». Сейчас как раз такое время. Любое занятие должно приносить удовольствие, а похмелье с утра — это та еще задница. Тем более, что завтра нужно быть бодрым и свежим, поскольку в десять он обещал быть в студии.       Юнги пытается протиснуться к выходу сквозь толпу. До него долетает обрывок разговора двух парней, сидящих за столиком неподалёку.       Худенький блондин миловидной наружности с бокалом чего-то, похожего на пина коладу, уткнулся взглядом в стол, рассматривая его, как будто там была карта острова сокровищ. Еще одному бедолаге втирают эту дичь про идеальную пару. Юнги поджал губы, качая головой.       — Я не уверен, Кай. Не всем же суждено встретить соулмейта. Да и как точно узнать, что это именно тот… — он вяло пытается протестовать, но друг совершенно не слушает его.       Юнги зачем-то замедляет шаг. Блондин чувствует на себе его взгляд и поднимает глаза.       Мин отчетливо слышит треск. Становится страшно. Тело прошивает острая боль.       — Ты сразу поймешь, поверь мне. Это чувство не спутаешь ни с чем! Как будто бы тебе…       — …выстрелили в грудь.       — Эм нет, я не то хотел сказать.       — Помогите…       — Чимин?!       А дальше — темнота.       

***

      Юнги приходит в себя в больнице, минут пять вообще не понимая, где он и что вообще происходит. Последнее, что он запомнил, был взгляд того парня. А потом — резкая боль такой силы, что Мину показалось, будто бы его подстрелили. Земля ушла из-под ног, и он провалился в черное ничто. Теперь вот он лежит на больничной койке и ничего не вдупляет. Что за хрень с ним случилась?!       Встать получается достаточно легко, что уже радует. Значит, его все-таки не ранили. А вот что совсем не радует, так это то, что дверь палаты оказывается заперта. Что еще за новости такие? Он что, на карантине?!       После его громкого возмущения сложившейся ситуацией, выражающегося в потоке брани и проверке двери на прочность, прибежавший на шум санитар обещал позвать доктора, который сможет все ему объяснить. Где-то через десять минут дверь его палаты открылась, впуская внутрь высокого мужчину лет сорока.       — Здравствуйте, Юнги, меня зовут Им Джонхен.       — Ооочень приятно. Поясните пожалуйста, почему я нахожусь в больнице под замком?       Этот доктор еще ни сказал и слова, а история уже кажется Юнги максимально мутной. Да и широкая улыбка на лице этого Джонхена не сулит ничего хорошего. От нее вообще в дрожь бросает.       — Видите ли, Вы упали в обморок. Вы и еще один молодой человек. Теперь мы выясняем причины. Для этого нужна пара дней.       — Поэтому я под замком?       — Это стандартная практика.       Юнги хочет спросить, если это долбаный карантин, тогда почему доктор зашел к нему без маски и перчаток, но вместо этого улыбается и кивает. Мину максимально не нравится этот тип, и показывать, что он ему не доверяет, кажется плохой идеей.       — Сколько я уже здесь?       — Я думаю, около суток.       — Сколько?!       — Мы вкололи Вам успокоительное, поэтому Вы проспали достаточно долго.       Юнги просто распирает от возмущения, но на лице не дрогнул ни один мускул. Спокойно, надо изображать из себя доверчивого простачка, а то вколют еще чего-нибудь.       — Вы сказали, что нас двое.       — Верно. Симптомы схожие. Поэтому вы и под наблюдением.       Вопросов с каждой минутой становится все больше. Неужели он и правда заразился какой-то херней? Это тот блондин виноват?       — Это хотя бы не смертельно?       Улыбка доктора становится шире, и это почему-то пугает. Как его угораздило так влипнуть?       — Будем надеяться, Юнги. Раз уж Вы пришли в себя, позволите пару вопросов?       — Конечно.       — Исходя из вашей медкарты, Вы довольно часто посещаете врача. Это связано с травмой плеча или есть другие причины?       Значит, он уже и об этом знает. Значит, его изучали. С одной стороны, это вроде как нормально, но сейчас все кажется ему слишком подозрительным.       — Других причин нет.       — То есть, никаких других жалоб у Вас не было?       — Нет.       — Я Вас понял. Отдыхайте. Скажу, чтобы Вам принесли ужин.       — Вы так любезны.       — Не стоит. До встречи.        Беседа с этим типом оставляет у Юнги неприятный осадок. Все просто максимально странно. Не то, чтобы он не доверял медикам. В свое время они практически заново собрали ему плечевой сустав, однако поведение этого Джонхена явно указывало на то, что он что-то скрывает. По сути никакой конкретной информации Юнги так и не получил. Это порядком так нервировало! Неизвестность хуже всего.       От нервов он начал ходить туда-сюда, пытаясь понять, болит ли у него что-нибудь или нет. На первый взгляд, никаких изменений не было, но это только на первый. Юнги никогда не был ипохондриком, но все же сейчас ему было дико некомфортно. Умирать пиздец как не хотелось, как бы он не гнал на свою жизнь.       Щелчок замка заставляет его буквально подпрыгнуть на месте. В палату заходит медработник с подносом. Видимо, принести ужин. Вглядываясь в лицо зашедшего, он вскрикивает:       — Хосок?! Это ты?!       Чертов Чон Хосок! Он совсем забыл, что тот работает где-то в госпитале. Они познакомились на одной баттл-площадке, где Юнги выступал как рэпер, а Хоби, точнее Джей Хоуп — как танцор, и неплохо ладили. Просто со временем у обоих появились более важные дела.       — Тихо, не кричи так. Лучше никому здесь не знать, что мы с тобой знакомы, — Хосок как-то нервно озирается по сторонам, и это совсем не нравится Юнги. Абсолютно.       — Что?       — И не вздумай ничего есть или пить здесь. Там седативные.       С каждой минутой Юнги понимает все меньше и меньше, а градус напряжения нарастает.       — Хосок, да что за поебень тут происходит?!       — Если вкратце, то из вас хотят сделать научный эксперимент.       — Чего?       Ну это только в дерьмовых фильмах так бывает. В реальной жизни такое не происходит. Серьезно.       — Просто поверь мне, ты и еще один парень. Вы как соулмейты, только…в общем это очень странно, но показатели ваших анализов полностью совпадают. Полностью. А еще… изменения… Джонхен считает, что ваша встреча активировала в вас определенный механизм.       — Несешь какой-то бред, ей богу!       — Юнги, вам надо сваливать и быстро! Если доктор Им добьется вашего перевода в исследовательский центр — это конец.       — В каком, блять, смысле конец?       — В прямом! Он помешан на этой антитезе! У него десять лет назад была такая пара, но они довольно быстро умерли, и он не успел их изучить. Теперь он хочет ввести вас в искусственную кому, чтобы замедлить все процессы в организме.       — Че за бред то? Это ж глупая страшилка! Нет никакой Антитезы. У меня какой-то вирус или что-то такое.       Ну нет, увольте из этого бреда. Он пугал этой херней впечатлительных имбецилов. Но никакой Антитезы нет. Это, мать его, антинаучно!       Хосок тем временем хватает его за плечи, хорошенько встряхивая.       — Юнги, послушай. Времени мало. Тебе нужен Ли Джунги. Он вроде как эксперт в этой области. Вам нужно как можно скорее попасть к нему, он вам поможет. В камере хранения ближайшего Е-марта я оставил для вас одежду и лекарства, обязательно принимайте их как там написано! Обязательно! Вот ключ.       — Слушай, мы же не в Северной Корее! Они не могут удерживать меня против воли!       — Есть протокол «Химера». Для людей, подвергшихся воздействию неизвестных вирусов, представляющих угрозу для населения. Если этот протокол активируется, считай, что никаких прав у тебя больше нет.       Просто полный и несусветный бред. Какой-то протокол, какая-то антитеза. Голова кругом.       — Но ведь я не заразен!       — Военный комитет не станет вникать в детали. Если Джонхену дадут добро, завтра будет уже слишком поздно.       — Скажи, что это какое-то тупое шоу про розыгрыш! Я даже сердиться не буду.       Хосок смотрит на него так, что внутри у Юнги что-то обрывается.       — Юнги, вы…умираете… У второго парня начала развиваться опухоль в головном мозге, и она растет с каждым днем. А у тебя — в легких. Ваша встреча спровоцировала цепную реакцию. Если не решите это, то месяц — это максимум, что у вас останется.       Как гром среди ясного неба. Смерть? Смерть?! Ему всего двадцать пять, и он полностью здоров, не считая плеча. Какая еще опухоль?! Неужели карма такая сука, что подложила ему такую свинью? Ведь не бывает такого! Не бывает!!! Все это полный бред!       — Шикарно! То есть, все зависит от этого профессора?! Я должен его найти или откинусь, — его пробивает на истерический смех. Ну просто цирк с конями, по-другому и не скажешь!       — Вы. Вместе. Как я понял, пока вы рядом, процесс замедляется. Прошлая пара умерла так быстро, потому что их содержали в разных корпусах больницы. Когда Джонхен это понял, было уже слишком поздно. Их соединили, но они прожили от силы неделю. На ютюбе есть ролики профессора Ли. Он раньше работал с Джонхеном. Посмотри их, это тебе все объяснит лучше, чем я. Сейчас нет времени.       — Ну просто зашибись. Еще и какого-то хрена за собой таскать!       — Я отдаю тебе свою карточку. У вас будет еще час, чтобы выйти, потом я заявлю о ее пропаже. Юнги, не проеби шанс. Второго у вас не будет.       Юнги никогда не видел Хосока таким серьезным, а нецензурно выражался он крайне редко. Значит, их дела просто полная жопа.       — Хосок, все настолько плохо?       — Времени мало, Юнги. Учти, что вас точно будут искать. Военный комитет шутить не будет. Будь осторожен.       — Понял.       На самом деле, он не понял нихуя. Только то, что дело дрянь. Он умирает, с какого-то фига. Конечно, все это звучало как самый отборный и отъявленнейший бред, но проверять слова Хосока на практике как-то не хотелось. Если все это действительно окажется полным бредом, то все, что ему грозит — это просто так смотаться к шизанутому ученому. Зато будет потом, о чем рассказать. А вот если Хосок прав, но он останется, стать подопытным кроликом перспектива не слишком заманчивая. Так что остается поверить Чону на слово.       — Он за стенкой в соседней палате. Идите до конца коридора к лестнице, там больше шансов. На 5 этаже пересядьте на лифт, там вас уже никто не отличит от обычных пациентов. Удачи.        Юнги берет карточку и коротко кивает. Наверное, нужно сказать спасибо, но Юнги молчит. Почему-то хочется обвинить во всем и Хосока тоже. Наверное, потому что так проще.       Когда шаги Хосока стихают, он осторожно выскальзывает из палаты. В коридоре нет ни души. Идеальное время для побега. Юнги подходит к соседней палате.       Прежде чем открыть, он заглядывает в дверное стекло. Это тот блондин из клуба, Юнги сразу узнает его. Он стоит у окна вполоборота и смотрит на улицу. Лучи заходящего солнца падают на его лицо, отражаясь в глазах, делая их янтарными. Красиво…       Юнги мотает головой. Похоже, ему помимо снотворного вкололи еще какую-то хрень, раз такие мысли приходят. Он делает глубокий вдох и прикладывает карту к замку.       — Эм, короче, …блин, не важно. Надо срочно съебывать отсюда или…       — Да, Хосок-ши мне рассказал. Нам нужно на Чеджу, найти профессора Ли.       Парень поражает его своим отношением к происходящему до глубины души. Он так послушно соглашается, что у Юнги внутри все клокочет от негодования. Как можно быть таким доверчивым?!       — И ты поверил?       — Да. Я посмотрел несколько его видео.       Видео он посмотрел! Ну не восхитительно ли это, а?! Просто слов нет. Походу в друзья по несчастью ему достался идиот.       — У тебя что, телефон есть?       — Да, попросил друга принести, я его на барной стойке оставил. А Хосок-ши передал.       — Ладно, собирай манатки. Времени мало…       — Пак Чимин.       — Что?       — Меня зовут Пак Чимин.       Парень протягивает руку и улыбается ему. Юнги корчит гримасу «что с тобой не так, чувак?» и игнорирует предложенное рукопожатие. Они никакие нафиг не друзья и не будут ими. Он вообще влип в это дерьмо из-за этого Чимина. Какого хрена он поперся в этот бар именно в этот день? Дома надо было сидеть…       — Мин Юнги, — буркнул он, не смотря на парня. Хочет он того или нет, а общаться им как-то придется, но отношение свое ко всему происходящему он обозначил.       Чимин пожал плечами, как будто бы совсем не обидевшись на отказ от рукопожатия. Его вообще хоть что-то способно пробить, или он правда такой на голову ушибленный?       Времени было в обрез. Когда придет вечерняя смена, их обязательно спохватятся. Значит, к тому времени они должны быть далеко.       Хосок не смог пронести одежду прямо в больницу. Понятное дело, что он и так ужасно рискует, помогая им. Главное было просто выбраться в общий корпус больницы, а там, смешавшись с другими пациентами, свалить по-тихому.       Осмотрев коридор на наличие персонала, они выходят и быстрым шагом идут к лестнице в конце коридора.       Обычно в кино как раз на этом моменте начинается погоня, но ничего не происходит. Они без труда спускаются на пятый этаж и буквально растворяются в толпе людей, многие из которых одеты точно так же, как и они.       Около выхода из больницы Мин едва сдерживается, чтобы не пританцовывать от радости, Чимин тоже улыбается. Теперь они свободны! Можно просто взять и разойтись на все четыре стороны. Прямо сейчас. Послать этого Чимина далеко и надолго и забыть все как страшный сон.       Так и следует поступить, но Юнги гложут сомнения. Что, если все правда, и они умрут порознь? Ведь отпустив Чимина сейчас, он рискует потом его уже не найти…       Глубоко вздыхая, он жестом показывает Паку следовать за ним. Выбор сделан.       Они довольно быстро находят нужный им супермаркет. Доставая из ячейки небольшой рюкзак, Юнги зачем-то оглядывается по сторонам. Надо привыкать быть настороже.       Переодеваются они в ближайшем переулке. Юнги почему-то отмечает, что задница у Чимина отлично смотрится в черных джинсах Хосока. И о чем он вообще думает? Бред.       — Уже поздно. Нужно где-то переночевать, — Чимин заправляет объемную футболку в брюки.       — Надо уехать из Сеула, срочно, — возражает Юнги, не смотря на него. Конечно, им нужно где-то переждать, но оставаться здесь опасно.        — На междугородные автобусы нужно удостоверение личности.       Справедливо. Ни у одного из них нет с собой документов, а это, прямо скажем, проблема. С другой стороны, вряд ли ими можно было бы воспользоваться, так что какая разница.       — Доедем до междугородного терминала, а там — автостопом.       — Хорошо.        Они снимают миллион вон с карточки, привязанной к телефону Чимина. После этого приходится отвязать айфон от аккаунта и выбросить сим-карту. Их не должны засечь.       Юнги знает, как им добраться к автобусному терминалу Сеул Экспресс. Когда он только переехал в Сеул, приходилось снимать квартиру именно в том районе, поскольку на центр денег у него не было. Поэтому он знал, что иногда там можно было поймать тачку, которая едет в Пусан. Особенно любили брать попутчиков водители грузовиков, чтобы было не так скучно ехать и подзаработать немного. Утром они точно найдут желающего подкинуть их. Из Пусана можно было уехать на Чеджу на пароме и без документов.       В одном Чимин точно был прав — нужно где-то переждать до утра.       Учитывая их положение, так называемые «отели любви» были их единственным выходом. Здесь никогда не спрашивали документов и не задавали лишних вопросов.       — Один на всю ночь.       — Сто тысяч стоит «фантазия космоса», «средневековый шик» и «деревенское очарование». «Кабинет врача», «комната боли» и «учительская» — по сто пятьдесят, — ночной портье скучающим голосом проговаривает заученную наизусть фразу.       Юнги испытывает странную смесь из отвращения и смеха. Это все попахивает таким фееричным бредом, что воспринимать ситуацию серьёзно просто не выходит. Деревенское, блять, очарование!       — Где кровать самая большая?       — Думаю, вам подойдет «средневековый шик»! Там все обставлено в стиле европе…       — Беру! — не давая парню договорить, бросает Юнги. Выслушивать это было выше его сил.       — Вот карточка от двери. Деньги сразу.       — Отлично.       Юнги отдает деньги и забирает электронный ключ. Слава богу, можно будет поспать. Портье вдруг наклоняется к нему и шепотом спрашивает:       — А где ты снял такую сладкую фею? Я его тут раньше не видел, а остальных то всех уж знаю.       Юнги как будто током прошибает. Он поворачивается и смотрит на Чимина, который с неподдельным интересом рассматривает фото довольно пикантного содержания, висящие на стене. В обманчивом свете неона он вдруг почему-то выглядит безумно притягательно и как-то порочно что ли. Мин ловит себя на этих мыслях и начинает дико злиться. На Чимина. Хуйли он так выгнулся? Это же нифига не удобно! Уже и этот хмырь на него слюни пускает.       Очень хочется послать портье на три буквы, но конфликты сейчас им ни к чему. Поэтому Юнги скалится в чем-то ооочень отдаленно напоминающем улыбку, и произносит:       — Это новенький. Потом расскажу тебе, как он, если заинтересовал.       — Еще как. Такой горячий, ух! Обожаю таких!       Портье сально играет бровями, а Юнги едва сдерживается, чтобы не наброситься на него с кулаками. Стиснув зубы, он грубо хватает Чимина за руку, и идет по указателю в нужную им комнату.       — Обязательно выглядеть так по-блядски?       — Что, прости?       — Ничего, бесишь просто.       Юнги сам не понимает, почему так злится. Что ему вообще за дело до этого Чимина? Да пусть хоть трахнется с этим портье, ему вообще наплевать, вот. У него есть дела поважнее. Например, как не двинуть кони в самое ближайшее время.       Номер ужасен, без преувеличения. Дешманские репродукции картин Рубенса, облупившаяся позолота на мебели в стиле барокко и ковер в подозрительных пятнах. Венчала все это безобразие огромная кровать с тяжелым красным балдахином. Не иначе, пыль из этого псевдобархата не вытряхивали со времен Наполеона.       Чимин за его спиной тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Слава богу, на это ему хватает ума, а то Юнги за себя не ручается.       Он снимает ботинки, откидывает тяжелое бархатное покрывало с одной стороны постели и ложится, не раздеваясь. Главное не думать, чем тут до него занимались, и кто.       Юнги слышит звук льющейся воды. В отличие от него, Пак все-таки решил принять душ. Рисковый парень! Ванна в таких местах — источник повышенной опасности. Такой букет можно подхватить, что венеролог удивится! Они, конечно, вроде как умирают, но это не точно. Поэтому лучше не рисковать.       Примерно через десять минут кровать рядом с ним прогибается. Юнги демонстративно отодвигается дальше, поворачиваясь на бок.       — Спокойной ночи, — тихо произносит Пак, но Юнги игнорирует его слова.       Через некоторое время по размеренному дыханию он понимает, что Чимин спит. Сам же он мучается бессонницей, гоняя в голове все события сегодняшнего дня. Понимая, что так просто ему не уснуть, он берет с тумбочки телефон Пака и подключается к вайфаю. Если уж Чимин уже посмотрел этого профессора, то и ему недурно бы глянуть. Выглядит тот как натуральный идиот и несет какую-то полную околесицу. От обилия новой информации Юнги аж начинает подташнивать.       Хватит с него на первый раз. Завтра нужно будет связаться с этим горе-ученым и свалить как можно дальше отсюда. А сейчас нужно поспать.       Забыться ему удается лишь под утро, когда после всех мучений его накрывает тяжелый неспокойный сон.