ты и сам произведение искусства.

— Сиди смирно, — Эндрю бросил холодный взгляд на Нейла, который пытался не горбиться на стуле, и перевёл его обратно на холст. — У меня всё затекло, я больше не могу, — Нейл тяжело вздохнул и потянулся, снова принимая то же положение, в котором сидел последние полтора часа. Сложно приходится, когда твой парень — художник. — Немного осталось, потерпи, — Эндрю прикусил губу и продолжил старательно выводить линии, периодически бросая взгляд на Джостена. Тот, хоть и жаловался, но искренне старался сидеть неподвижно, правда с лицом всемирной скорби, но это уже детали. В квартире пахло кофе и краской, повсюду лежали наброски и полноценные картины, которыми Эндрю, во всём своём великолепии, был всегда недоволен. А Нейлу они нравились, потому и лежали. Если бы не Джостен, они все давно сгорели бы при первой возможности. Нейл аккуратно переместил руки за спину и постарался незаметно потянуться, потому что спина от сидения на неудобном стуле начинала болеть. Поймав недовольный взгляд Эндрю, Джостен показал ему язык, в котором блеснул пирсинг, и вернулся в исходное положение. Лицо Эндрю было сосредоточенным и определённо довольным. Нейл давно не видел, чтобы Миниярд так смотрел на свою работу, но, похоже, эта ему нравилась. Ещё бы не нравилась, на самом деле. Когда твой парень почти два часа просидел голышом на неудобном стуле, только попробуй возмутиться в конце. Нейл не был из тех, кто бы спокойно стерпел после всего этого недовольство. С момента их знакомства Эндрю написал уже множество картин и на большей части из них был Нейл. Во всевозможных позах, образах и настроениях. Это почти всегда был он. Обоих это устраивало. — Можешь выдыхать, — Эндрю что-то ещё подправил, а после с довольным видом убрал кисть в сторону. Получилось неплохо, на его взгляд. Но другого Эндрю и не ожидал. Сложно написать плохую картину, когда делаешь это с натуры. Точнее, с одной определённой натуры. Которая сама по себе, без кисти и красок, выглядит как грёбанное произведение искусства. Нейл торжествующе воскликнул и слез с неудобной табуретки, вальяжной походкой, явно красуясь всеми достоинствами своего обнажённого тела, подошёл к парню, чтобы взглянуть на результат. — Ну нет, её на выставку ты точно не отправишь, — явно смущённо пролепетал Нейл, совсем случайно касаясь бедром бедра Эндрю. — Это ещё почему? — Эндрю постарался проигнорировать такую откровенную провокацию и тщательно вгляделся в картину, чтобы понять, что с ней не так. Всё выглядело великолепно. — Потому что это позволено видеть только тебе, — Нейл провёл руками по телу, очерчивая свою фигуру, и слегка прикусил губу, — не хочу, чтобы кто-то ещё видел, — в этот момент он провёл в голове небольшую аналогию с молотом Тора и с его известным «достоин» и тихо посмеялся. — Я подумаю над этим, — «но ничего, конечно, не обещаю». Эндрю был так занят разглядыванием картины, что не сразу заметил, как Нейл добрался до красок и сейчас от души развлекался, обмакивая пальцы во все цвета радуги. — Позже, — он появился прямо перед Миниярдом практически из ниоткуда, аккуратно провёл ладонью по его лицу, оставляя цветные дорожки, и довольно улыбнулся. — Ты покупаешь новые краски, — Эндрю за несколько секунд сменил гнев на милость и, стягивая на ходу футболку, направился к краскам, чтобы в свою очередь от души наоставлять цветных следов на Нейле, который, кажется, только этого и ждал. Их небольшой сеанс бодиарта быстро превратился в шуточную бойню, во время которой пострадали не только они сами, но и пол и стены комнаты, специально отведённой когда-то под мастерскую Эндрю. Благо, котов они сюда не пустили, потому что, скорее всего, пострадали бы ещё и они. Через добрые полчаса сражения краска была уже повсюду. Белые волосы Эндрю покрылись яркими пятнами, впрочем, как и большая часть его лица и тела. У Нейла волосы и лицо пострадали гораздо меньше, зато всё, что находилось ниже, было щедро покрыто краской. Через добрые полчаса Эндрю наконец удалось прижать Нейла к стене, окончательно того обезоружив. Он аккуратно провёл большим пальцем по пухлым губам парня, оставляя ярко-красную полосу, а потом жадно поцеловал, тут же пробуя краску на вкус. Нейл даже не думал сопротивляться, охотно отвечая на поцелуи и запуская перепачканные руки в волосы, путая в них пальцы и сильнее притягивая Миниярда к себе. Джинсы неприятно тёрлись о голую кожу, но Нейл это не особо замечал, теряясь в сильных руках Эндрю и его горячем дыхании. Зато Эндрю замечал это прекрасно, поэтому отстранился всего на минуту, чтобы избавиться от остатков одежды, а после вновь прижал Джостена к стене, оставляя цветные отпечатки на бёдрах парня. — Люди недостойны видеть эту картину, — хрипло выдохнул Эндрю в его шею, а после кончиком языка провёл вверх до подбородка, чтобы вновь затянуть Нейла в горячий поцелуй. Эндрю хотел сказать, что Нейл достоин, чтобы его увидели. Хотел сказать, что Нейл — самое лучшее произведение искусства. Что Нейл — лучшее, что когда-либо было создано. Но он не сказал. Он только целовал обжигающе долго, срывая с губ Нейла стоны один за другим, медленно и осторожно касался каждого сантиметра обнажённой кожи, выцеловывал замысловатые узоры вдоль шеи, груди и живота, касался языком и слегка прикусывал мягкую кожу на бёдрах. Сводил с ума. Так, как умел только он. Так, как Нейлу удавалось сходить с ума только с ним.       Эндрю не нужно было говорить, что это Нейл — искусство, потому что все его действия говорили об этом. Нейл это знал. И этого было достаточно.