Откровение

      - Когда-то мы были невинны. Слова сказанные умирающему Элайдже заставили Давину вздрогнуть. Она не слышала подобного никогда, от него уж точно. В его диких глазах плескались усталость, боль, нет не отчаяние, а решимость совмещённая с печалью.       - Наша жажда крови была привита нам родителями. Она сдержала потрясённый вздох. Когда Элайджу схватила Эстер, Давина не находила себе места, она потратила все силы на поиски и нашла вместе с Клаусом и сейчас она была с ним, не волчица, которая вместо того, что бы отблагодарить заботой, того, кто сделал всё для её безопасности, она сейчас была со здоровым и сильным волком - Джексоном и своей стаей, в то время как Элайджа здесь, никому не нужный, кроме Фреи, Ребекки и Клауса, но Бекка скрывается, Фрея истощена и устала. Один лишь Никлаус не позволил отчаянию и страху, а также судьбе, встать между ним и братом. И сейчас он, изумляя Давину говорил не с врагом, а с братом и относился к нему так же.       - И из жертв мы стали хищниками. Мы демоны, рассказами о которых пугают маленьких детей, чудовища, но не для неё, не для маленькой Хоуп. Он говорил и говорил, он молил о помощи, он молил брата не бросать его, поддержать, не дать ему стать монстром, даже в глазах дочери. Жестокие слова и жестокая правда, ужасная правда. Отвергнутые родителями, отвергнутые миром, познавшие и горе и боль и одиночество. Такое сломает любого, даже первородного. Она лишь могла догадываться о глубине тех чувств, что испытывал каждый из них к маленькой Хоуп. Когда Элайджа сделал ей предложение, она да же не догадывалась о том, какая сложная семья стоит перед ней, но без колебаний ответила "Да", может она и юна, но сильна не по годам, отважна и храбра, но её сил не хватило,, что бы защитить его. Но на не оставила его сейчас. держа его за руку, вслушиваясь в сердцебиение, она понимала - насколько на самом деле хрупкой являлась жизнь и счастье.       - Я чуть не потеряла его. Чуть не лишилась самого дорогого. - Она едва сдерживала слёзы. Но всё равно продолжала оставаться рядом с ним. Она чуть не потеряла его, ещё бы чуть-чуть и он ушёл бы, оставив его. Сейчас смотря в глаза Клаусу и слыша, то как сон Элайджи из кошмара становится просто сном, она чувствовала не только благодарность, но и решимость, она будет драться, чего бы ей это не стоила. Она больше не боялась смерти, она боялась остаться одна.       - Ваша война, теперь и моя. Она перевела взгляд на Элайджу, на столь любимые и родимые ей черты, а потом просто легла рядом с ним, положив голову на грудь, что бы слышать биение сердца. Слышать его и уже засыпая, не могла не улыбнуться, даже будучи спящим, Элайджа обнял её, прижав чуть крепче к себе и её не волновало, то как к этому отнесётся Клаус.

***

      Смотря на них, Клаус не мог не поразиться этой связи, этой чистой любви и её силе. Он знал, что будет не просто, ещё бродят по миру охотники на вампиров, ещё живы Люсьен Касл и семья де Мартель, где то ждёт своего часа проклятые неясыти, да и Далия не заставит себя ждать и явится по их души.       Но смотря на них, он понимал, что сейчас рождалась та сила, перед которой не устоит никто.

***

      Ни Элайджа, ни Давина, не были разбужены уходом Никлауса, он проявил тактичность и теперь просто оставил их отдыхать.       Перенеся холст во внутренний двор, он приготовился охранять их покой и знал, что теперь у него есть армия. Армия из Марселя и его прихвостней, союзников Элайджи, коих он накопил за свою жизнь немало, а теперь и Давина. Он позволил себе улыбку, ведь теперь он был уверен в будущем своей дочери, а пока он лелеял мысли о мести, там наверху, где спали: Давина и Элайджа, стояла тишина и покой, ведь Никлаус всегда защищал семью. Даже от них самих. Но теперь их будущее, не смотря на те трудности с которыми им предстоит столкнуться, было более светлым, чем могло бы быть.