новый учитель.

школа...что для вас значит это место? для кого-то это ад, кто-то просто не любит туда ходить, для людей моей категории – это рай. возможно, вы уже догадались, почему это место для меня так важно. я влюбился. но нет. не в одноклассницу.

***

как-то раз к нам в школу пришёл новый учитель литературы. блондин, зашедший в кабинет в тот день, озарил его. он всегда нам улыбался, не грубил, не считал, как другие учителя, что мы никто, и у нас не может быть своего мнения. да и разница у нас небольшая. мне 17, юлию александровичу 23. хотя, ему никогда не нравилась вся эта официальность, поэтому он просил называть его просто юликом. с тех пор я и поплыл. "–тушенцов," – называл он мою фамилию во время переклички. кровь мгновенно приливала к лицу, и я, всячески стараясь это скрыть, отвечал : "– на месте." блондин в свою очередь поворачивался к классу, ища глазами ученика, фамилию которого он назвал, и улыбался во все 32, либо просто кивал. каждый раз, когда он смотрел на меня, моё тело пронзал электрический ток, а глаза мои бегали, пытаясь не встречаться с карими омутами напротив. но встреча с ними была неизбежна. хотя, скорее всего, это у меня не хватало силы воли, чтобы не заглянуть в "зеркала души" так полюбившегося мне учителя. я обожал, когда он читал стихи или рассказы, и не понимал, почему юлик пошёл в педагогический. по моему мнению ему надо было идти в театральное училище, ведь каждый его урок для меня был настоящим театром. я ещё не встречал человека, который искренне любит свою работу. блондин был настоящим солнцем, которое, казалось никогда не угаснет. да и я из "плохого мальчика" превратился в добродушного русю. это прозвище, мне, кстати, придумал именно юлий александрович. теперь меня все так называют. но по-особенному для меня звучал только его голос, так томно звавший меня ночью : "руся". однажды, я на перемене пошёл в туалет, как раз перед уроком литературы. мне позвонила мама, и я хотел уединиться, ведь в коридоре было очень шумно. "– руслан, – дрожащим голосом сказала мама. – да мам? – дело в том... – она пыталась собраться с мыслями". услышав её дрожащий голос, я сразу понял, что что-то не так. "– что, мам? – уже обеспокоенно спросил я. – папа...он...у него остановилось сердце. врачи не смогли его спасти..." дальше я уже не слышал. мир вокруг меня словно замер, а в голове вертелась лишь одна мысль : "его больше нет". я, не замечая выпавшего из моей руки телефона, медленно сполз по стене, схватившись руками за голову. кажется, уже прозвенел звонок, но меня это уже не волновало. не помню, сколько я так просидел. откуда не возьмись появился юлик. я поднял глаза на него. в его взгляде смешались беспокойство и смятение : наверное, ему не привычно успокаивать плачущих в туалете парней. блондин лишь успел присесть рядом, как я вцепился в него, и слова сами полились потоком. не замечая, я то переходил на крик, то еле слышно скулил что-то непонятное. учитель лишь гладил меня по спине, шепча успокаивающие слова. до сих пор думаю, что мне послышалось, что он сказал : "– русь, ты мне нравишься." после услышанного я впился в его губы. остаток урока мы просидели на кафельном полу, рассказывая друг другу разные истории. да, мне нравится это вспоминать, потому что с тех пор этот блондин стал для меня самым важным человеком. после первого поцелуя последовали неловкие объятия, держания за руку, уединения в кабинете, в котором нет урока, первый раз. одна преграда появилась на моём пути. через пол года пришла ещё одна новая учительница по русскому языку – добренко дарья эдуардовна. юлик тогда охладел ко мне. перестал называть русей, теперь я слышал только его холодное "тушенцов" во время переклички. я уже тогда всё понял по твоим восхищённым взглядам на неё, холодным на меня видимо, русский и литература действительно неразлучны

***

помню наш последний разговор : "– юль, что происходит?" – в недоумении спросил я. "– руслан, прости. всё это было из жалости. давай не будем устраивать скандалы, мы же всё-таки взрослые люди," – и, не говоря больше ни слова, ты развернулся ко мне спиной и пошёл по только тебе известному маршруту, а я, как дурак, молча смотрел тебе в спину, чувствуя, как в районе грудной клетки что-то рвётся на части. сейчас, стоя на краю крыши, я решил вспомнить всё хорошее из моей жизни. как же это забыть, если все хорошие воспоминания связаны с тобой? дрожащими от холода пальцами набираю тебе :

"привет. прости за всё. хочу, чтобы ты знал : я до сих пор тебя люблю. прощай, юлик"

делаю шаг вперёд и лечу вниз. резкая боль, затем меня накрывает темнота. как хорошо, что я больше ничего не почувствую.