Фетиш-сваха 2: Чан предатель

Хёнджин всегда знал, что попа у него что надо. И бёдра могут спасти сотни людей от беспричинной грусти. Но как-то не удавалось пока проверить. Нет, у него были парни раньше, но Джинни видел себя исключительно активом и никем больше. А потом началась усердная работа в качестве айдола, и отношения ушли на тридцать второй план. Периодического перепиха со стаффом хватало. О сексе с мемберами всерьёз он никогда не задумывался, хотя знал, что некоторые и передёргивают иногда друг другу. Хван не вливался в эту вечеринку секса по дружбе (хотя про них можно сказать «по-братски»). До определённого случая. Всё началось когда-то тогда, примерно неделю назад. Парни почувствовали свободу в штанах: менеджеры поселились на другом этаже, а это значило, что можно и бухнуть. Ничего серьёзного. Ну, так, по крайней мере, думали изначально. Никто уже не вспомнит, кто и в какой момент решил принести чего-то покрепче пива, а Хёнджин бы с радостью вспомнил (чтоб потом возместить ущерб). Решили поиграть в «Расскажи что-то новое о себе», где человек, который пропускает ход, выпивает рюмочку. Какие-то извращенцы решили превратить святую невинность в сплошной разврат, предложив поиграть в «Расскажи что-то пошлое о себе». Джинни хотел вообще-то съебаться сразу, но любопытство было сильнее, как обычно. В ту ночь было раскрыто много интересных вещей, но больше всего ему запомнился секрет Феликса. Тот, кстати, таким милым становится, когда выпьет. И тактильным. Хёнджину даже тогда жалко стало, что в этом кругу он сидит почти напротив Ли. Так вот. Подходит третья очередь Фила. Он явно в растерянности (Хёнджин умиляется уже энный раз с этого комочка), уже тянется к алкахе, как вдруг рядом сидящий Чан говорит: — Но ты ещё можешь рассказать кое-что интересное. Феликс безбожно краснеет, смотрит на лидера как на врага народа. Но здравый смысл подсказывает, что если выпьешь — всё равно расскажешь, поэтому лучше это сделать сейчас. К такому выводу приходит Ли и выпивает пол стопки. — Нет, больше ничего. — Не стесняйся, Фил, — Крис продолжает давить. Весело ему. Так и подхватывает вся оставшаяся группа. Группа предателей. — Если ты знаешь, то поделишься, Чанни-хён? — а Минхо толковый оказался — правда, блядство в характере никуда не денешь. Ли умоляюще смотрит на Банчана. Бесполезно, эта бычья морда уже открыла рот. Как про себя рассказать, так пососеш ок, а про других — за бесплатно. — Ну, короче, он хочет задохнуться в кое-чьих бёдрах. — Ну, это не интересно. Мы все хотим трахнуть Тэмина, чел. А Чонини вообще по Югёму сохнет как двенадцатилетняя девочка, — Ликс бесконечно благодарен Чанбину за его вечную поддержку. В углу подавился лимонадом один (1) АйЭн. — Не-не, здесь сложнее. Этот человек из Стрэй Кидс. Кто-то начинает бесстыдно ржать, но в основном поднимают шум. Ли закрывает своими милыми ладошками лицо от стыда. — Если ты скажешь, кто это, я уйду из агентства, — самое время для действенного шантажа; другого выхода даже Хёнджин не видит. — Лан, я же не настолько сука, — и лезет обниматься блять к чужому, между прочим, Феликсу! Хван не знает, в какой момент присвоил его себе, но это случилось. Ли вырывается из медвежьей хватки Банчана и уходит подавленным. Наверное, плакать в туалет. Хёнджин не выдерживает: — Зачем вы так с ним? — не желая объясняться, Джинни цокает и злобно смотрит на Криса, которому уже всё происходящее не сдалось. Тогда он решает ненадолго стать работником срочной психологической помощи и выходит за Ликсом. Лучше бы не выходил. Фил нашелся в своём и банчановском номере за ковырянием своих ногтей. Хёнджин для приличия постучал, но его особо не волновало, можно ли зайти. Поймав испуганный взгляд одногруппника, старший спешил заверить: — Спокойно, это всего лишь я. Феликс не выглядел успокоенным — даже наоборот, только больше глаза выпучил и отодвинулся на край кровати. — Теперь я противен тебе? — глаза уже были влажными. Сердце Джинни в который раз не выдержало, и он подсел к Ли, пытаясь его обнять. — Почему ты должен? Ликс отмахивается от навязчивых рук, но вскоре сдаётся. Наверное, понимает, что это бесполезно. — Не знаю, мне было бы противно, если б я знал, что Чанбин-хён действительно хочет меня трахнуть. Хёнджин замер. Это было не то, что он хотел услышать. Пиздец. Он даже не подозревал, что объектом влажных фантазий младшего являются его бёдра. И что делать теперь? Хван же здесь, чтобы успокоить и приголубить. Бля, приголубить, но не приголубить. В башке пусто, в крови алкоголь. Спустя несколько секунд Джин решает дать ему то, в чём нуждается: почему нет, если желание взаимно? Отстраняясь, садится прямо напротив, глаза в глаза. Рука сама собой легла на щёку младшего; он прикрывает глаза, нуждаясь в прикосновениях больше, чем когда-либо. — Есть ли что-то, что ты хочешь сделать со мной помимо этого? — большой палец медленно очерчивает линию нижней губы. Феликс смущается ещё больше (хотя куда уж ещё больше-то). — Много чего. — Так давай же начнём. Пиздец. Хёнджин ебанулся. Это официально подтверждено. Он действительно хочет. Хочет уже давно, на самом деле. Хван из тех персон, которые не общается с людьми, которые ему не нравятся в романтическом плане. Будь бы его воля, он бы устроил большую шведскую семью, но только вот его и так считают странным. Джинни подаётся вперёд; их губы соприкасаются, пока Феликс вообще не дышит — кажется, не может поверить в реальность происходящего. Вторая рука старшего удобно расположилась на бедре, слегка поглаживая и сминая его. Хёнджин постепенно толкает Ли на постель, задирая его футболку. Чувствительная кожа живота мигом покрылась мурашками от таких тёплых касаний; её обладатель же первый раз выдохнул за всё это время. Судорожное дыхание щекочет губы Хвана; розовые щёчки плавят его сознание, так что он решает зайти немного дальше. Фил покорно открывает рот под натиском языка, откровенно постанывая, когда его собственный оказывается в плену. — Просто сядь мне на лицо, — Феликс бросает это как последнюю просьбу в его жизни, а Хёнджин задыхается просто из-за того, насколько глубоко и ненасытно это звучало. Старший нехотя отстраняется, тут же замечая тревогу в глазах напротив; не сдерживается, целует нежно в щёку. — Я здесь. Приподнимается, постепенно расслабляясь. Тело под ним робко дрожит, это не может не льстить ему. Хёнджин выгибается совершенно по-кошачьи и медленно снимает с себя футболку, случайно ероша волосы. Ли, по всей видимости, не может дальше терпеть такое бездействие со своей стороны и садится тоже, опираясь на руки. Становится жарковато; Джин снимает верхнюю одежду и с Фила. Не может оставить нетронутым; осматривает эту примечательную картину — тут же проводит по острым ключицам пальцами, запоминая всё ещё и тактильно; возвращается к лицу и целует очень мягко. Пора бы заняться тем, зачем он вообще здесь: толкает Феликса обратно на спину, выбивая из него вздох, полный неожиданности. Да, Хёнджин если когда-нибудь и будет снизу, то только активным низом. Домашние шорты отлетают куда-то на соседнюю кровать, а дальше представление. Старший медленно разворачивается на 180 градусов, оборачивается, чтобы удостовериться в том, что на него действительно смотрят, и медленно с хитрой улыбкой снимает всё, что осталось лишним. Замечает, как чешутся руки Ли, как хочет потрогать. Не в этот раз. Фил же неуверенно пытается придвинуть Джинни ближе к себе. Быстрее, а то так и протрезветь можно. Первый влажный поцелуй опускается на сочную половинку — Джинни закусывает губу. Первый укус чувствуется так же неожиданно — Джинни резко вздыхает, возбуждаясь. Но когда юркий язычок Феликса на пробу проходится по сжатому сфинктеру — Джинни дрожит. — Расслабься и сядь. От такого приказного тона где-то на загривке встают еле заметные волоски; Хёнджин подчиняется и опускается прямо на крепкий влажный язык. Из предательского (такого же, как и Крис, мать его) горла вылетает что-то, похожее на писк. А потом еще больше писков с матами вперемешку, потому что старший начинает чувствовать сильную хватку на своих бёдрах и какой-то Пиздец в районе жопы. Ли буквально ест его полностью. Такого напора не ожидал никто, Хван даже инстинктивно дёрнулся, но не тут-то было: сильные (а с виду такие няшные!) руки быстро придавили его филейную часть обратно и прижали сильнее в два раза. Почувствовав младшего так глубоко в себе, что аж голова закружилась, Хёнджин выпалил: — Ты не сможешь довести меня одним лишь риммингом-ох! — и, конечно, никто этому не поверил. В подтверждение своих слов он начал стимулировать свой, ну и младшего заодно, члены, чтобы так жалко не выглядеть. Ли что-то одобрительно промычал там в своих загробных тонах, когда тёплая мягкая рука Хёнджина легла на чужой пах. — Я-я сейчас, — старший позорно спустил в собственную руку, не выдержав (третий раз за сегодня) такого. Такого Феликса. Самое время задуматься о стояке младшего, но он и так справился. Неприкольно лежать в грязных трусах, наверное, поэтому Ли решил ретироваться отсюда. Хёнджин искренне надеется, что сейчас Фил вернётся и они вместе поговорят об этом, но в этом соревновании «Кто позорнее?» младший со своим фирменным побегом получает первое место. Похлопаем. А потом Феликс укатил к бабушке в село. Джинни обещает себе, что устроит ему такую драму к приезду: «Как ты мог сначала выебать меня языком, а потом сбежать? Может, я и от твоего члена не отказался бы».