Первое правило Осаму Дазая

      Сегодня у принца Кларенса занятый день. Король Мори, по совместительству его отец, решил взять выходной и отправиться с Юкичи куда-то отдыхать. Осаму даже не знает куда: просто с утра пришел личный слуга Огая и все объяснил.       Итог: Дазай занимается делами Государства, почти не пересекаясь с гостями.       Документов непочатый край. Ощущение, будто Огай специально ничего не делал прошлые несколько дней, оставляя все на сына. За что же он так мстит шатену?       Удается вырваться лишь часов в пять вечера. Мозги кипят от такого количества информации, ноги затекли и руки болят. Юноша одевает перчатки, снимает с кресла пиджак, накидывая на плечи и все-таки покидает проклятый кабинет.       Наконец-то выбравшись на свободу, альфа вдыхает. Расслабиться правда не получается, потому что в его сторону идет Чуя, который крайне решительно выглядит.       — Молодой Господин Огай, мне нужно с вами поговорить.       Осаму удивлен, но виду не подает, лишь кивает. Накахара хватает его за руку и куда-то ведет. Недолго, к слову, они идут.       Сад как обычно благоухает. В последний момент омега тушуется, словно передумал.       — Я слушаю, — рыжий на эти слова выдыхает обреченно.       — Ты мне нравишься.       Осаму зависает. Да, он ожидал что-то подобное. И в любви ему много раз признавались… Это было сказано по особенному. Так необычно, нереально. Правдиво. Но все равно есть что-то…       — Ты мне тоже, — Дазай видит недоверчивый взгляд. — Но у меня есть сомнения… Прости…       Накахара молчит, он будто этого и ждал. Синие глаза еле заметно блестят, а еще в них виднеется… Разочарование.       — Подожди, Чуя. Дай мне немного времени… — Осаму паникует. — Хотя бы четыре дня. Я…       — Все хорошо. Все так и должно быть. Это не твои чувства, так что все нормально, — юноша отворачивается от принца Кларенса, скрещивает руки на груди и замолкает.       — О чем ты?       — Магия Элкии — темная. Мы с легкостью управляем человеческим разумом, создаем иллюзии, убиваем. Кто-то из родителей наверняка тебя загипнотизировал… Верно.       — Нет, Чуя, все…       — Господи, мне сразу надо было догадаться, что кто-то из них так поступит. Кто же откажется от сватовства с будущим королем Кларенса? — рыжий оборачивается к альфе и улыбается. Грустно, чуть ли не плача. Целует его в щеку и прося прощения, уходит.       Шатен удивленно смотрит ему в след.       Первый раз в жизни влюбился в омегу, а получил… Ничего.       «Неполноценный» — тихо вторит подсознание, не прекращая. Юноша резко садится на корточки и зажимает уши ладонями. Зажмуривается до кругов перед глазами.       — Заткнись, заткнись, заткнись…       Оно не замолкает. Это чудовище невозможно заткнуть. Альфа знает это, но все равно пытается. Эта тварь есть у каждого, Осаму знает. Кёка слышит тихое «убийца», Рюноске — «демон».И никто из них не может избавиться от этого.       — Принц…       Дазай поднимает голову. Коё. Черт, черт, черт. Женщина по доброму улыбается и присаживается рядом с шатеном.       — Все хорошо. Не слушайте это. Оно вам врет, — королева гладит принца по плечу.       Парень кивает, но оно не собирается затыкаться. Паника вновь подступает к горлу комом. — Прекратите слушать. Не бойтесь. Рано или поздно вы найдете человека перед которым оно будет беспомощно, — Осаму верит рыжей и страх постепенно исчезает. Альфа убирает руки с головы и даже умудряется встать.       — Это правда… Что вы загипнотизировали и подделали мои чувства?       Омега удивленно выгибает бровь, а после тихо смеется.       — Сначала, мы с мужем и вправду хотели так сделать. Но передумали.       — Почему?       Лиловоглазая спокойна. Эта энергетика передается Осаму, хоть тот и уверен, что ни с кем нельзя расслабляться.       — Ради Чуи. Он достоин большего, чем фальшивые чувства.

⚛ ⚛ ⚛

      Дазай быстро поднимается по ступенькам вверх, в башню. С каждым шагом становится холоднее, даже мантия не спасает.       Ему срочно надо на самую высокую точку замка — астрономическую башню.       — Что ты тут делаешь, Дазай? — Юкичи удивлен, ведь в такое время в этом месте никого нет.       — Я влюбился.       Вот так, легко. Спокойно, лишь с легкой одышкой из-за бега, не более.       — Да ладно? — даже не удивился. — Что за бета на этот раз?       — Это не бета.       — Ого, — пофигизм так и прёт. — У нас разнообразие. Альфа?       — Это не альфа.       — Гамма?       — Это омега, пап.       Юкичи удивленно выгибает бровь, рассматривая сына. Ждет, пока тот засмеется, скажет, что все это шутка. Только вот Дазай серьезный, даже… Грустный.       — Кто?       — Чуя. Чуя Накахара.