Чёрное сердце

Аарон Хилл одной рукой сжимает руль, второй откидывает больничный лист на пассажирское сиденье. Он тянется рукой к карману куртки, достаёт пачку, сигарету, чиркает зажигалкой. Никотин и жгучая злость наполняют организм. Ну, а чего он хотел? Как одним словом назвать то что между ними было? Игра? Развлечение? Это точно были не отношения, ему точно никогда не хотелось узнать её ближе и лучше, это был случайный секс, не более. Или нет? Он сам начинал эти игры, ему нравилось раздевать и пожирать её взглядом. И ему казалось, что он сможет в любую секунду остановиться, но как же Хилл заблуждался. Стоило этой школьнице оказаться рядом с ним, всё летело в тартарары. Его разум затуманивало желание, а где-то на задворках сознания здравый смысл кричащий о том, что это юная школьница, уступал этой животной страсти. Хилл понял, что совершил ошибку, когда смотрел на уснувшую Сару в его рубашке в его машине. И как же она была хороша в ней. И он бы взял её ещё раз. Но это ошибка, большая ошибка. Он повёз девушку к себе домой, чтобы найти решение этой проблемы. Дракон не спал почти всю ночь, он обдумывал план действий, ведь она школьница, от неё можно ожидать чего угодно. Вдруг влюбится? Вдруг пойдёт к копам? Вот только статьи за связь с несовершеннолетней не хватало Что он мог сделать? Поговорить? Угрожать? Предложить денег? Но Сара О’Нил не переставала его удивлять. Она просто ушла из его дома и не пыталась напомнить о себе. И чёрт возьми она сбежала и во второй раз. При редких столкновениях она вела себя как ни в чём не бывало, как будто не стонала его имя в порыве страсти. И только изумрудный топик и кружевной бюстгальтер этой школьницы, которые лежали в самом дальнем углу комода, были доказательством их связи. Хилл был рад, когда школьница уходила из его дома, тем самым она избавляла их от неловких разговоров, молчания и покашливаний. Но пока на его горизонте не появлялась Сара О’Нил, он развлекался с очередной красоткой из бара или посетительницей казино. Так же без претензии на будущее, на отношения. Так же как и с Сарой О’Нил. Или нет? Дак почему в её жизни не могло быть таких же связей? Но при одной только мысли, что она развлекается так же с Вишней или с Тёрнером, хотелось отрывать бошки. Всем троим. И именно ревность овладела им, когда он увидел как Сара танцует в казино, сначала с Вишней, а потом с Тёрнером. Это была жгучая ревность. Но Аарон Хилл все списал на алкоголь и сексуальность этой девчонки, он бы никогда не признался себе в том, что способен на это чувство. Чувство заполонившее его, покрывающее сердце чёрной чешуёй. Но после того дня, когда он нашёл её дома в бреду, после того как узнал все подробности её жизни, что-то щёлкнуло в его сознании. Ему больше не хотелось дразнить её, играть с ней, заниматься сексом, ему хотелось защитить её. Какой бы сексуальной и горячей она не была, в первую очередь она хрупкая девушка, оставшаяся одна в водовороте жизни и безразличия семьи. Дети всегда остаются детьми для своих родителей. И даже у него, почти тридцатилетнего главаря банды, его очаровательная бабушка интересуются поел ли он, и всегда недовольно ворчит на байк и кожаную куртку зимой. А кто сейчас интересуется обедами и самочувствием этой девчонки? Ведь именно мать должна была лечить и ухаживать за ней и не допустить больничной койки. Именно поэтому он добавил купюр в конверт с её зарплатой, что бы она могла позволить себе что-то больше чем оплата счетов и кашу на воде, именно поэтому согласился забрать её из больницы, когда злой Тёрнер ввалился в казино в поисках Вишни. Забота? Способен ли Хилл на заботу? На защиту. Защитить хрупкую блондинку от нападок Никсона, от осознания что некому привести в больницу вещи или встретить её оттуда. А что сейчас? Он уже в который раз видит одну и ту же картину: Сара О’Нил и Майкл Тёрнер. Так хорошо смотрящиеся вместе. Король и Королева бала. Что ж, пусть Тёрнер теперь защищает, заботится и трахает её. И если до этого у него были какие-то крупицы сомнения о том, что школьница беременна от него, то сейчас они растворились в жгучей ненависти и ревности Чёрного Дракона. Ненависти к самому себе, за то что спутался с ней. И ревности к этой девчонке, которая никогда не была его.