Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

Всякий раз, когда Амхара горела, Мейстланды оставались в ней,

отсылали в Фарналь лишь своих детей.

Когда Фарналь брали в осаду, когда пути внутри скал завалили, лорды Соколы спасали своих детей, отправив их скитаться по миру,

а сами умирали перед вратами крепости от клинков ир-меров.

Когда Амхару отстраивали вновь и сжигали в огне войны двух империй, Мейстланды восставали вновь. В пору им было на свой стяг вывесить не соколов, а фениксов Мираны. Однако, до одурения свободолюбивые и независимые, Мейстланды поклонялись гордым птицам и имели в своих дворцах охотничьи соколиные дворы.

Самые богатые и гордые среди всех семей Зантара,

Мейстланды провозгласили, что денег у них нет, но они и без них проживут.

Заявили они, что и земель у них нет, пусть за спиной были сожжённые и разорённые равнины, кои позже возрождались соколиными стараниями.

И всё же одно они оставили за собой: свободу, что была дороже земель и денег.

Казалось, преклонивший колени лорды Амхары априори не может быть Мейстландом.

Однако помимо гордости и тех достижений, которыми соколы Амхары обладали, была и вещь, в наличие которой у Мейстландов мало кто верил.

Тактический гений, передающийся из поколения в поколение.

«Генеалогические древа аристократических родов Зантара, их описания. Факты и подробная историческая справка».

Первый том истории Зантара, написанный под редакцией Гилберта Стонн’Кассела. Третья эра, двухсотый год. Редакционная коллегия Кинхартского Университета.

***

Империя Кровогорья. Южные провинции.

Седьмая Эра истории Зантара от прибытия Олрида Старого.

Двести девятый год. Двадцать четвёртый день месяца Ярчайших Звёзд. Йаркарана

      Путь до Кулдара занял у них три скоротечных дня.       Три дня они провели в молчании. Без сна, подвергнутые своим размышлениям. Мысли, в свою очередь, как паразиты, выедали близнецов Мейстландов изнутри.       Удалившись от каравана на пару лиг, они ехали, слушая только природу. Близнецы первыми прибыли в крепость и предстали перед капитаном, с подробным отчётом о произошедших событиях. Пришли они как раз вовремя, ведь Гарет получил письмо от Мария Мейстланда. Текст письма выглядел как срочное требование к сыновьям вернуться к родному двору. Выслушав отчёт, Гарет поблагодарил близнецов и велел им езжать, так как дела семейный и кровный суд ждать не будут. Близнецы были благодарны капитану, который всегда относился ко всему с пониманием. Гарет выделил даже нескольких людей для охраны Мейстландов и их пленника.       Корр, пока они ехали по альвевианскому тракту погрузился в своим мысли.       Мейстланд совсем забыл, что такое ездить на лошади. Ноги после долгих путешествий устали на столько, что от всего пережитого ужаса ощущались как несколько золотых слитков. Тяжёлыми и неподъёмными казались налитый усталостью веки. Спина больно отзывалась от ночей, проведённых в лесу, когда какой-нибудь корень упирался с болью в позвонки. Корр признавал, что привык к некой роскоши (на самом деле к богатой и шикарной жизни, ведь его род обладал банком империи и мог позволить себе жить на ооооочень широкую ногу) к мягкой постели и горячей пище.        Нет, вряд ли он на старость лет станет ворожеем, что убежит жить в лес и будет там творить тёмные колдунства. Скорее всего, как закончится война, Корр станет придворным магом, а ещё лучше, магом-легионером, уж больно ему понравились все эти приключения, за исключением плена и пыток. Эти мгновения он вспоминал с содроганием. Горло ещё ссадило, говорить нормально он пока не мог, но тихо и быстро перекидываться фразами Корреалеан был способен.       Не хотелось бы ему вновь испытывать это чувство. Два раза Корр испытал его. Когда случайно ударил разрядом молнии Терона, на болотах Бэквотера, и когда потерял сознание от недостатка воздуха. Холодные руки смерти окутывали его, тьма медленно подступала, захватывая сознание, заставляя забывать даже самые светлые моменты из жизни. Корр вздрогнул, вспоминая рассказы Айдана и подумал, что видеть Смерть в обличии смертном — ещё хуже.       Корр поёрзал в седле от мыслей, что Смерть окажется не девицей, как рассказывал Айдан, а старухой с косой. Его лошадь шла последней и почувствовала странные мысли ездока. От этого кобыла фыркнула и повела головой. на минуту задержавшись, пока Корр не успокоился. Взглянув вперёд, Корр оглядел их «караван».       Первой была Аэйри, вторым Терон, что держал Галлока на привези, как цепного пса. Третьим Корр. За ними, замыкая цепочку, следовали солдаты Пятнадцатого Легиона. Пусть у Терона, как подозревал Корр, были мысли отомстить Галлоку прямо сейчас, однако в пытки и жестокости Мейстланд не ударялся. Терон собирался доставить его сначала к Кулдару, позволяя эльфу болтать и спускать нужду, когда тот пожелает. Но на пути такое бывало редко, и одноглазый эльф просто доставал их своими байками. Признать нужно было одно, на флейте, что была при нём, он играл хорошо. Это была единственная отрада для того, кто уже знал, что он скоро умрёт. Он не сопротивлялся, не пытался бежать, он гордо и надменно шёл на смерть, что было достойно уважения. Особенно после того, как впереди они увидели стены Амхары.       Двадцать четвёртого числа, Месяца Ярчайших Звёзд, им оставалась ещё пару дней пути до Амхары. — Убей меня сам Мейстланд. — Обратился эльф-смертник к Терону, когда они остановились у ручья, напоить лошадей. — Я не хочу умирать от руки палача. Уж лучше это сделает того, кто победил меня в бою. — Терон ничего не ответил Галлоку. И так было понятно, что Терон сделает это сам. Любою ценой.       Два дня прошли в относительном спокойствии. За исключением того момента, когда ворота Амхары оказались перед ними. Галлок заговорил, будто безумный осквернённый. — Я помню их. Энри и Рена, да? Упрямец и гордячка. Признаю, твой братец бился как раненый дракон. Знаешь, Терон, будь он не так самоуверен, может быть и победил меня. Иронично, не находишь? Моя любовница убила вашу сестру, а потом твоя девчонка забрала её у меня. Судьба, странная штука, знаешь ли. — Близнецы молчали, стиснув зубы, а Галлок лишь улыбался.       Они подошли к Амхаре, гордо восседая на вороных скакунах. Город приветствовал своих юных лордов восторженными криками и аплодисментами, будто они пришли с победой в великой войне. Корр почувствовал, как зачесались его шрамы. Почти доведённый до безумия этим зудом, он кое-как подвали желание снять кафтан и встать под солнцем, надеясь, что все раны испарятся. Однако нужно было встретиться с родными, а это казалось Корру в сто раз тяжелее.

***

      Эрвина Мейстланд, рождённая в семье Прэйдов, до жути скучала по сыновьям. Леди Амхары никому не говорила об этом. Она гордо переживала лишениях и лишь в своих покоях плакала над тем, что сыновья уходят в легион.        Ночами она не спала и даже молилась, чего раньше не делала так часто. И вот, в обеденный час, с дозорной башни оглашают: «Сыновья рода вернулись! Лорд Прэйван вернулся! Лорд Брайс вернулся!» Как же её хотелось подскочить к сыновьям, обнять и расцеловать их. Но обычай требовал соблюсти приличия и не показывать своих чувств перед поданными.       Эрвина была одета в платье тёмно-зелёного цвета, которое идеально гармонировало с её золотыми кольцом и колье. Селена уподобилась ей, обустроив на голове завидную и сложную причёску, с переплетением трёх-четырёх кос. Марий же был хмур. Конечно, он был рад видеть сыновей, но не так поздно, как рассчитывал. Одет он был в золотой дублет, на поясе висел верный меч.       Вышли они на главную площадь Амхары, вымощенную дорогим камнем, и ждали сыновей, вместе с двумя десятками человек, в составе охраны. Тут эже собрались зеваки и простые люди, услышавшие крик радостный крик дозорных. Знаменосец гордо стоял позади семьи, сокол развивался на красном поле. К ним присоединились их верные полководцы, Прэйды. На их знамени стояли три чёрных медведя, поднявшиеся на дыбы на желтом поле. В гостях у господ прибывали Делан Прэйд, мускулистый и бородатый, подстать гербовым медведям, глава семьи, и его жена, Глэра, урождённая вельможей Ваетира, с характерной южной внешностью: смуглой кожей и тёмными волосами. Одной из немногих Глэра открыто критиковала Лоренца и чуть ли сама не ушла сражаться против южан, пока Делан не успокоил жену.       Терон и Корр рысцой выехали из-за угла, ведя за собой пленного эльфа. За ним, чуть в стороне держалась эльфийская девушка. Эрвина удивилась, когда увидела сыновей. Оба побитые, хмурые и измученные, они всё больше и больше походили на своего деда. Марий бы ухожен, силён, но не измотан войной. Богатый, красивый. Эрвина вдруг вздрогнула, завидев Терона и Корра. Её сыновья двигались как их дед. Гордо, уверенно, но при этом усталость отпечаталась на их лице. В точности как у отца Мария. Энмавар Мейстланд будто переродился в её детях и Эрвина стиснула зубы, пытаясь не закричать. Сыновья отставили лошадей, отдали поводья подбежавшим конюхам и спешились. Корр подошёл первым, дождался брата, что передал пленного страже. Эльфийка, прибывавшая с ними, была смущена всей этой ситуацией и держалась в стороне.       Сыновья низко поклонились и встали по стойке смирно. Одежда на них была грязная и потрёпанная, но это их не смущало. Девушка-эльфийка исполнила реверанс и смущённо опустила голову к низу, когда Терон попросил её подойти. — Отец, мы прибыли как смогли. Мы выполняли задание, что было поручено нам нашим командиром, потому так задержались. — Отчеканил Терон. Корр молча кивнул. Эрвина схватилась за сердце, когда увидела борозды и синяки на шее сына. Она стиснула зубы ещё сильнее, до оглушительно скрежета, но нашла силы кивнуть детям. Селена повторила её движение, а Марий глянул на пленного эльфа. — Галлок. Не ожидал увидеть тебя. — Марий зло прорычал эти слова. Одноглазый эльф с чёрными волосами и страшным шрамом почётно кивнул, обращаясь к Марию как к старому другу. — Марий. Вот мы и встретились. — Эльф откланялся и стражники, по велению Мария отвели его чуть дальше. — Вы долго, сыновья мои. Чует сердце моё, у вас дел по горло, не будем затягивать. Говорите. — Лорд Амхары подошёл к детям на пару шагов. — Отец, мать, сестра. Мы привели к вам того, кто повинен в смерти Энри и Рены. Я требую, как старший сын рода, созвать вельмож и устроить суд. — Ответил Терон, обращаясь к родным. — Как младший сын, поддерживаю требования брата. — Корр хрипло отзывался и шагнул вперед. Эрвина с болью в сердце заметила, как ему было трудно говорить. Марий раскрыл глаза от удивления, но буквально на минуту, довольно ухмыльнувшись, лорд обратился к Делану. — Созвать вельмож! У нас будет суд! — Делан отклонялся и что-то скомандовал своим людям, те в свою очередь скомандовали своим и прислуга помчалась созывать дворян и купцов Амхары. — Есть ли последнее желание, Галлок? — Лорд-сокол вновь обратился к эльфу, тот незамедлительно ответил. — Накорми, напоим меня, лорд. Не хочу помирать голодным. — Галлок улыбнулся. — Последнее желание — закон. — Проговорил Марий, отдавая приказ страже. — Выполните его желание, убежит, ваши головы полетят первыми. — Стражники откланялись и повели одноглазого в замок. — Вы не представили свою спутницу. — Заметила Селена, выглядывая из-за спины матери, осматривая эльфийку с ног до головы. — Аэйри Торн’Хаэль, дорогая сестра. Наша боевая подруга, она десятки раз спасла наши жизни, прошу обращаться с ней, как с дорогой гостьей. — Сурово ответил Терон. Марий кивнул, приобняв жену и заметив, как резко побледнела Селена от слова брата. — Как скажешь сын. Друг Терона, мой друг. Разберемся с насущными делами, затем, всё остальное. — Сказал Марий, указывая на дворец.       Вся семья Мейстландов направилась в замок. Народ смотрел на это и ликовал, ожидая дальнейших событий.

***

      За долгое время Терон вновь примерил на себя богатый дублет. Сняв с себя всю походную одежду, и одевшись в благородные щёлка, он почувствовал себя, одновременно приятно и как-то неуютно, будто проведённое в Кулдаре время изменило его. Успев помыть лицо и руки, он застегнул меч с эфесом сокола на поясе. Отцовский подарок к возвращению был самым настоящим сюрпризом. Ещё раз Терон глянул на себя в зеркало. Волосы уже доходили до плеч, поэтому он завязал их в косичку на затылке. С бородой, он казался нелепым и неотёсанным, неплохо было её побрить, но времени не было. Сейчас он хотел настроить себя на казнь давнего врага, как в дверь постучались. Терон крикнул что-то невнятное, позволяя войти. В дверях показалась Аэйри. Она виновато смотрела на него, словно в чем-то провинившись. — Что-то случилось? — Спросил он. Девушка села на стул, на котором весила походная одежда Мейстланда. — Я посчитала, что ты должен знать. Я знала его. Галлока. — Девушка невесело хмыкнула. Терон сжал кулаки. Он медленно сел на край кровати и молча выслушал ей. — Я подслушала разговор лордов. Они хотят передать его в Ангвир. Мол, нечего лезь в эльфийскую резню и зачинать новую свару. Я убежала от сородичей, потому что они хотят отсоединиться от империи, но они боятся гнева легионов. Я убежала, потому что боялась. Я тебе не рассказывала, но моя мать была знаменитым менестрелем. Её голос многое значил в Ангвире и Иронале. Галлок мечтает отсоединиться от империи, провозгласить своё государство. В тот день его многие поддержали, но моя мать, всем сердцем верная империи, обвинила его в предательстве. Позже его изгнали. Он хотел отомстить моей матери и он охотился на меня. Я чудом спаслась, когда он пытался надругаться надо мною. Вскоре я сама стала изгнанницей. Терон, умоляю, его же посчитают героем, и он сможет отсоединить Ангвир и Иронал, начать новую войну! Я хочу, чтобы он умер. Поклянись, что сделаешь так, чтобы он наверняка умер! — Девушка говорила серьёзно, пытаясь сдерживать слёзы, дрожа всем телом. Терон подошёл к ней и нежно повернул её лицо к своему, взяв Аэйри за подбородок. — Клянусь. — Сказал он, осмелившись поцеловать её в лоб. Девушка оценила этот жест и повисла на его шее.

***

      В главном зале замка Амхары собрались дворяне, знатные купцы, знаменитые ремесленники и простой люд, чтобы лицезреть суд над убийцей Энри и Рены Мейстландов, старших детей правящего рода Амхары. Восседали люди на скамьях, что были расставлены в зале по кругу, чтобы в центре стоял подсудимый, лицом к тем, кто его обвиняет. В данном случае, Галлок, который от души наелся, стоял напротив Терона, Корра и Аэйри. В северной части зала заседали Марий, Эрвина и Селена, как судьи всего этого процесса, они сидели в креслах, подобных трону. — Позвольте мне сказать. — Тождественно начал Галлок, изящно поклонившись, расставив руки в стороны. Лорд Амхары позволил ему это сделать, молча кивнув. — Мне нечего терять, дорогие присяжные! Я убил Энри и Рену Мейстландов. Я торговал рабами. И покусился на жизнь действующих наследников Амхарского рода. Это всё я делал из ненависти к вам! Их ненависти к тем, кто отнял у меня спокойную жизни! Из ненависти, во имя которой я был готов убивать! И если я вновь восстану, то буду убивать снова! Люди, что сейчас судят меня, вы все лицемеры, поклявшиеся служить сыну работорговца и убийцы! Вы поклялись служить предателю и лжецу! Лессу Ревану Марию Мейстланду, что умертвил почти пять тысяч человека своего владения ради того, чтобы спасти Амхару от банкротства и разорения! — Он ухмыльнулся, смотря на Мария. И вправду, ему нечего было терять, раз он заговорил о прошлом Мария — Тогда почему мы судим его? Отправьте его в Ангвир или Иронал, пусть его народ его же и судит! Марий, у нас на пороге война, мы должны защищать свои границы, а не устраивать суды! Мейстланды вновь ставят свои интересы выше своего народа! — Этот голос узнал каждый. Знатный купец, который имел дела с гильдией воров, Калан Мирвальди, чья семья заведует золотыми шахматами на севере провинции. Люди скандировали и поддерживали его, в основном верные ему и ремесленники, что находились под его покровительством. — Послышалось ли мне? — Хрипло начал Корр. Калан ударил себя в грудь, подтверждая свои слова. — Я всё правильно сказал! — Всем своим зажравшимся естеством шахтовладелец был готов в этмо поклясться. — ВЫ смеете обвинять НАС? — Терон шагнул к Корру, поддерживая его недовольство. Калан гордо стоял, не собираясь забирать сказанных слов назад. — Годом ранее, мой отец, лорд Амхары, послал три сотни солдат отбивать ваши шахты от разбойников. Из трёх сотен, вернулось пять десятков, но задачу они выполнили. У вас в подчинение было пять с половиной сотен и три сотни наёмников, но ни один ваш солдат не шелохнулся с места, покуда ситуация пошла не в вашу пользу. Верные люди моего дома и рода, потомки Клеонора Сокола, отдали жизнь за ваши шахты. А вы стали богаче, при этом, забыв о людях в деревнях оккупированными бандитами! Кто из нас ставит свои интересы выше интересов народа? Кто из нас тратит деньги народа во имя своего желания, а не нужды людей?! Если вы ещё раз оскорбите мой род, если вы ещё одно слова скажите, прикрываясь лицемерной маской лизоблюда, вы накликаете гнев дейнпедского мага и получите похлеще, чем драконы Рок'Яндара получили при битве за Каньоны Омсорота супротив армии гномов. — Корр шагнул вперёд, сверкая синим огнями в глаза. Глаза же Калана предательски забегали, когда люди, что скандировали и поддерживали купца, замолчали, понимая, что будет трудно обыграть Корра, знавшего каждое событие в Амхарской провинции. - Теперь я обращаясь к вам, Калан Мирвальди. Вы смеете обвинять нас? - Вновь повторил свои слова Корр. — Прошу простить мою дерзость, милорд, я умолкаю, надеясь на милость вашу и вашего отца. — Купец в богатых и длинных одеяниях сел на своё место. С досадой и обидой он молчал, не смея сказать ни слова. — Коли подсудимый признался и все недоразумения улажены, то я оглашаю приговор. — Все затихли и смотрели на лорда Мария. Повисла гробовая тишина и лишь злобное сопение Терона было слышно в залах Соколиного Дворца. — Галлок. Ты признался во всех преступлениях, что совершил. За убийство наследников моего рода, за покушения на моих сыновей, за работорговлю и клевету в мою, я, лорд и покровитель Амхарской провинции, Марий Мейстланд, приговариваю тебя к смерти. Когда-то мои предки продали Амхару и мне пришлось сражаться, чтобы выкупить все эти владения. При том сражаться пришлось с такими как ты. Ежедневно я отмаливаю грехи и посылаю деньги на борьбу с рабством. Некогда я заключил сделку, что пролью крови пяти тысяч человек во имя Амхары. За это меня судил сам император Ульерих Кон-Итьен. И он помиловал меня, когда я пролил кровь десяти тысяч некромантов в Кардинийском Ущелье и отдал свою кровь за Тир, когда к его берегам пристали Ардахарские корабли. Не тебе меня судить, Галлок. Прощай, старый враг. — Народ ахнул. Эльф демонстративно опустился на колени и не дрожащим голосом сказал: — Твой сын дал слово. Пусть сдержит его, как подобает мужчине. — Марий посмотрел на Терона, подняв правую бровь. Сын кивнул отцу. Марий жестом руки разрешил ему исполнить приговор.       Терон обнажил меч и занёс его. Аэйри отвернулась, а Корр закрыл глаза. Марий не двинулся, когда Терон с размаху отрубил голову Галлоку. Кровь брызнула, окропила его и сидевших рядом вельмож, которые соскочили с мест сию же минуту, беспокоясь за свои драгоценные наряды. Голова эльфа прокатилась пару метров, тело задёргалось в агонии, на лице его застыла гримаса ужаса.       Вряд ли он надышался воздухом, вряд ли смог надуматься напоследок. Ведь перед смертью никогда не надышишься. Кровь эльфа перемешалась с его волосами, и медленно стекала с лезвия. Терон нервно сплюнул в сторону, вытирая кровь с лица. Эрвина еле-еле сдержала рвотный позыв, а Селена испуганно вскрикнула, вжимаясь в кресло.       Всё собравшиеся поняли, что сыновья-раздолбаи Мейстланды теперь в прошлом. Им на смену пришли повзрослевшие Теренел Прейван Аргус и Корреалеан Брайс Энмавар, которые станут защищать позиции своего дома, а в сложившийся в стране ситуации, они будут способны расширить и укрепить авторитет Мейстландов по всем фронтам.       Корр и Терон, как близнецы, почувствовали величайшее обличение в своей жизни. Будто скала упала с их плечи, а душу перестал выедать противный осадок, что с того рокового дня не давал им спать. Они синхронно выдохнули, а затем вдохнули едкий запах смерти и крови, понимая, что в душе осталась проталина, кровавая и блестящая. Корр велел стражникам унести тело и голову, те расторопно исполнили приказ. Марий объявил, что суд был закончен и приказал всем отдыхать, удалившись в свои покои. Эта страница в жизни семьи Мейстландов, наконец-то была закончена.

***

      Эрвина в своей жизни не раз видела смерть. Но наблюдать за тем, как её сын лишает жизни того, кто убил её первенцев, было необъясним ужасно и приятно. Свершилась месть, её дочка и сын были отомщены, а вот её дорогие близнецы повзрослели, но кто сказал, что это должно её радовать? Она наблюдала, как Терон исполнил приговор. Быстро и резко, с яростным лицом, он отсёк ему голову. Она поняла, что её сын повзрослел слишком быстро и конечно, она винила себя в том, что не говорила ему, как сильно его любит, вечно упрекая в лени и разгильдяйство.       Терон стал слишком серьёзным. Стал таким же, как и дед в своё время. Эрвина лишь хмыкнула своим мыслям о старшем близнеце и посмотрела на Корра.       Корр! Её милый Корр так же вырос и стал мужчиной. Сейчас, вдоволь нарыдавшись у могил Энри и Рены, что находилась в тёмном склепе замка, где их могилу освещал единственный факел, она чувствовал себя намного лучше. Её дети наконец-то были отомщены. Корр приобнял мать, она уткнулась ему в плечо, и почувствовала, как её становиться тепло. Корреалеан всегда был рядом с ней, в самые тяжелые моменты. Пусть он и не любил, когда называют его полное имя, матери он прощал всё. — Всё хорошо. — Прохрипел он, целуя мать в макушку.       Да, именно сейчас Эрвина точно знала, что сейчас всё хорошо. Она посмотрела на сына. Растрёпанные, длинные, чёрные кудри были грязными, лицо выражало физическую боль, которую он терпел ради других. Эрвина поправила воротник и увидела шрамы у шею. Тут же она вздрогнула, поняв, что шрам этот не от оспы. а от ножа, котоырм срезали больную кожу. Корр взял руки матери и покачал головой глядя в её глаза, тем самым умоляя не спрашивать о том, что он пережил. Тогда Эрвина расплакалась на плече сына ещё сильнее.        Спустя время Корр почувствовал себя намного лучше, особенно, когда успокоилась мать. Теперь, он в какой-то степени был свободен. Он чувствовал, что бремени нет, и теперь он может добиться новых высот. Их долгий разговор за чаем был приятным, как раньше. В детстве Корр рассказывал и показывал матери абсолютно все магические фокусы, что выучил. Сейчас же, он рассказывал о приключениях на болотах, но умолчал о большей части произошедшего в плену. Селена, которая соскучилась по брату, сидела рядом с ним и внимательно всё слушала на пару с матерью. Эти светлые моменты прогрели их сердца, как раньше, как в детстве. — Что будете делать? — Спросила Селена, решив, что ей не так уж и сложно долить чай брату . — В зависимости от того, что скажет отец. Но, я бы хотел обратно в Кулдар. Война ещё не закончена. — Эрвина чувствовала, как болело её сердце, от подобных слов сына, но она могла лишь дать ему напутствие, потому что говорил он абсолютно серьёзно, как взрослый и самостоятельный человек. Светлая печаль тронула лицо Эрвины, и она улыбнулась, пока Селена продолжала допытывать Корра, надеясь услшать какую-нибудь романтическую историю.

***

      Как же Терон себя ненавидел в этот момент.       За все те пять лет, что он провел в беспамятном эгоизме. Терон готов был разорвать себя на части. Разбежавшись, спрыгнуть со скалы, камнем сбросившись вниз, вот такой, заключительный каприз был бы у сына Амхары. Сейчас он вновь сидел в своих покоях, думая, что он будет делать дальше. Всё перемешалось. На месте заветной цели, в виде отмщения, теперь была зияющая пустота, что напоминала о себе каждую секунду.       Только сейчас, вспоминая пять прошедших лет, Терон понял, каким сволочным эгоистом он был, как редко думал о брате, как редко думал об отце, матери и сестре. Сейчас, он чувствовал себя до ужаса одиноким.       Не было ни кого рядом с ним. Селене стало плохо и она отошла к своим покоям. Корр остался с матерью, а Терон всё думал, напиться ли ему в дребезги, но к нему вновь пришла Аэйри. Девушка была такой же хмурой и мрачной, однако она специально подперла дверь стулом. Взяв всю волю в кулак, Аэйри подошла и села на колени Терон, который сидел на своей кровати. Она дотронулась до его лица и улыбнулась. Сердце Терона забилось в десятки раз быстрее, словно оно желало выпрыгнуть из груди, когда он утопал в её тёмных глазах. Терон снял с пальца родовое кольцо и бесцеремонно надел его на указательный палец эльфийки. Девушка смутилась, её щеки налились красным цветом, еле различимым из-за её золотой кожи. — Если когда-нибудь мы разделимся и тебе нужна будет помощь, покажи это кольцо и произнеси девиз моего дома, тебе помогут. Отправь его мне или скрепи им печать и я приду к тебе, несмотря ни на что. — Прошептал Терон слова из письма предка, Клеонора, который когда-то сказал эти слова жене, отсылая её подальше от войны с драконами. — Я не могу… — Прошептала Аэйри. — Ты примешь подарок, Аэйри. Потому что иначе я просто сопьюсь. — Проговорил Терон, поглаживая её шею шершавой рукой. — Я останусь с тобой? Можно? Я просто останусь с тобой, Терон. В этот день и в эту ночь— Ласково прошептала она ему на ухо, томно воздыхая, всем тело прижимаясь к нему, молясь о том, чтобы он согласился. Терон положил свои руки на её талию и притянул как можно ближе к себе, пальцами зарываясь под её одежду. Терон уткнулся Аэйри в шею и часто задышал. Аэйри же крепко прижалась к нему, распуская непослушные волосы, ехидно улыбаясь. — Обними меня, Мейстланд. Поцелуй меня. Стань моим сегодня. Если же найдёшь другую, возненавижу тебя. Захочу убить, но не смогу, потому что я хочу тебя. Поцелуй меня. Сделай своей. Хотя бы на сегодня. Хотя бы на час. Хотя бы на мгновение. Если умрём, сражаясь за Кулдар, так умрём, держась за руки. — Потребовала Аэйри.       Терон резко, страстно, будто протрезвевший, накрыл её губы своими. От друг друга они оторвались, чтобы набрать воздуха в лёгкие и снять одежду. Всё в этом мире потеряло значение, кроме эльфийки на его коленях. Мейстланд вмиг избавился от богатого дублета, рубахи и штанов. Аэйри нисколько смутилась, медленно и игриво избавилась от кожаной куртки, оставив на себе лишь сорочку, которую сняла так, от чего Мейстлнад почувствовал, как голова его кругом идёт и тепло по всему телу устремляется вниз. Тело эльфийки было необычно худым. Виднелись её рёбра, который хотелось потрогать и поцеловать. Соски на небольших грудях набухли, отчего Терон на секунду закрыл глаза, не веря происходящему. Аэйри закусила нижнюю губу и поманила Терона к себе пальце. Терон же подхватил её ну руки, сжимая её нежную и золотую кожу, уложил на кровать, покрывая шею, ключицу и грудь страстными и жаркими поцелуями, предварительно стянув чёрную сорочку с её прекрасного тела. Она отвечала ему, изгибаясь, как кошка или волна. Аэйри в порыве страсти расцарапала ему спину до крови, оставив пять красных борозд. Аэйри целовала Терона виновато шепча извинения ему под ухо, то мыча от страсти и долгих поцелуев, не желая отпускать Терона ни на минуту. Грудь девушки вздымалась и опускалась от частого дыхания и волнения, а бедра горели от возбуждения. Терон прижался к ней, и она вздохнула, чувствуя приятную боль, о которой рассказывала когда-то мать, когда Аэйри спросила о том, как она появилась на свет. — Ты любишь меня? — Спросил Аэйри, крепок поцеловав Мейтланда, заключив его лицо в свои ладони. — Люблю. — Ответил Терон, вдыхая приятный и пьянящий запах её волос.

***

Недалеко от дороги к Грифоньему Перу. Тремя днями ранее.

      Её звали Каймлина Тильвильд, родом из Карден-Холла.       Совсем недавно ей исполнилось девятнадцать лет, в Илайтане она обучалась лекарству и была принята к Белым Сёстрам Лаиры — лекаркам, которые не жалея себя работают на поле боя и спасают безнадёжно раненных. Одета она была в соответствующий наряд, белое платье-сюрко с красной вышивкой, на голове белый платок, с такой же красной полосой, простые кожаные башмаки, через плечо была перекинута увесистая сумка с лекарствами, бинтами и прочими принадлежностями, что могли спасти даже того, кто уже был в лапах смерти.       Шла она за теми, кто её спас из плена эльфийских мародёров. Одного из них, гнома, она не знала вовсе, лишь во время боя слышала, как один из легионеров назвал его Дориан. Вторым, как раз был тот легионер, которому она помогла, когда отвлекала внимание на себя. По началу, она хотела сказать ему спасибо, но услышав его имя, она обомлела и помчалась за ним. День она шла за ними, не в силах догнать. Со временем, они замедлились и вскоре остановились у дорожного знака на перекрестье. Запыхаясь, девушка всё же догнала их, и подоспела как раз вовремя. — Дориан, дай спирту, я промою рану. — Прохрипел легионер, усевшись на камни тракта, спиной обираясь об указательный столб. — Анкит, я, конечно, не профессиональный лекарь, но понимаю, что поливать рану спиртом, в особенности тем, который гнал Мейстланд в Кулдаре, каждые пять минут, не очень-то целесообразно и безопасно. Вернёмся Кулдар, там тебя подлатают, возьмём лошадей и вернёмся сюда, ты теряешь кровь, ты можешь помереть, понимаешь, нет? — Девушка слышала их спор, подходя ближе, и с Дорианом она была согласна, увы, упрямства капралу не занимать. Она точно это знала. — Не в первый раз я встречаюсь со смертью лицом к лицу. Чем дольше мы ходим, тем больше вероятность того, что шестой легион сгинул, а я не могу вернуться к Гарету с пустыми руками! — Капрал был бледен, с него рекой лился пот, лекарка подскочила к ним, понимая, что её спасителя может забрать лихорадка. — Я Каймлина Тильвильд! Белая сестра Лаиры. Я могу помочь! — Воскликнула она. Глаза гнома загорелись надеждой, а легионер сжимал кровоточащую рану, стискивая зубы, в надежде вытерпеть боль и отвернуться от старой знакомой. Дориан пропустил девушку. Лекарка опустилась на колени и принялась стягивать доспех с легионера. Гном быстро подключился к этому делу и помог ей. Затем она сняла рубаху, точнее содрала её, так как кровь запеклась вокруг раны, а ткань прилипла к плоти. Легионер вскрикнул, тяжело дыша. Каймлина дотронулась до его лба. Парень горел и был обезвожен, наказав гному дать ему воды и положить мокрую тряпицу на лоб, девушка ужаснулась и ахнула. Осмотрев рану, почти что гневно выкрикнула: — Боги, кто это сделал?! Ты что, сам стрелу вырезал? — Легионер судорожно кивнул. Было видно, что у него зуб на зуб не попадает. Нахмурившись, девушка промыла рану отваром из виноградных листьев и наложила мазь из ромашки, чтобы рана не загноилась, и не образовались струпья. Затем, она напоила легионера отваром из мяты, чтобы сбить жар и прекратить головные боли. — Хотя бы день нужно отлежаться! Я настаиваю! Не позволю ни кому умереть из-за глупого упрямства! — Она горделиво топнула ногой и уперла руки в пояс. — Какая женщина! — Проговорил гном, помогая капралу встать. — Лагерь разбить надо — Айдан замотал головой, пытаясь сбить жар. — Сейчас Анкит, сейчас. В лес отойдём. — Гном похлопал друга по спине, Каймлина подхватила меч с доспехом и направилась за ними.       День шёл своим чередом, солнце стояло в зените, и они разбили лагерь у протекавшего рядом ручья. Дориан быстро оправился от удара по голове и сейчас был в полном здравии. Гном развёл костёр, разложил спальники и раскуривал трубку табака. — Эльфийский табак не так горек, как я думал! — Проговорил он в бороду. Айдан спал, сейчас его не так лихорадило. Девушка положила его голову на свои колени, и поглаживала его волосы, словно он ей был непутёвым мужем. Гном довольно кивнул, скидывая мясо пойманных им кроликов в котелок, затем он положил картошку под угли. Девушка облизнулось, как же давно она не ела! Желудок звучно отозвался на запах варёного мяса и девушка посмеялась. — Терпение, буди нашего героя, ему тоже надо поесть. — Она пощипала его за щёки, Айдан недовольно простонал, приложив усилие, он разомкнул слипшееся веки. Сейчас он выглядел болезненно-белым, с тёмными кругами под глазами. Он удивлённо просмотрел на Каймлину, которая помогла ему сесть на спальник. — Боги, не ел целую вечность. — Капрал прокашлялся и принялся жадно пить воду из фляги. Утолив жажду, что больно щипала горло, он уставился на спасительницу. Его челюсть отвалилась, девушка довольно улыбнулась, снимая платок и распуская локоны тёмно-медных волос. — Что ты вообще здесь делаешь? — Спросил Айдан, после неловкого молчания. — Вы что, друг друга знаете? — Спросил гном, мешая угли в костре. — Ну конечно знаем! Это же Айдан Анкит. Сын героя битвы за Кинхар!. Тот, кто клялся мне в любви, почти каждый день! Тот, кто обещал писать мне и вернуться ко мне. — Гном истерично и глухо посмеялся в бороду, смотря на Айдана, который горел толи от злости, толи от стыда. — Я вернулась в Карден-Холл и узнала о гибели твои родителей. Я пыталась тебя найти, много писала в Кинхарт, но, потом вновь вернулась в Илайтан. Почему ты не отвечал, почему не писал мне? — Айдан устало потёр переносицу и выдохнул. — Боги… — Не приплетай сюда Богов! Тебя мне с детства в мужья сулили! А ты пропал, устроив в своём родном городе резню! Где тебя носило?! — Девушка вспылила, соскочила с места и демонстративно смотрела на легионера сверху вниз; её щёки запылали яростным гневом, а пухлые губы задрожали. Анкит выдохнул и печально посмотрел на ней. — Я не тот Айдан, которого ты знала. Давно не тот. Послушай, много воды утекло, вот так с наскока всё не объяснить. Давай поедим и я всё расскажу — Девушка села рядом с ним и провела рукой по его щеке. Дориана они вовсе не замечали. Через два часа гном состроил довольную гримасу, достал картошку из-под углей и выложил её с мясом на деревянные миски и притянул их Айдану и Каймлине.       Всё два часа девушка занималась раной Айдана, а он тихо рассказывал ей обо всём, пока она зашивала рану и готовила компресс. Она молча его слушала, лишь изредка перебивая, уточняя некоторые моменты. С хрипотой и болью, он говорил, чувствуя, как стучит в висках. Когда последний шов был выполнен, а компресс наложен, девушка помогла ему одеться и села рядом, с наслаждением поглощая мясо и картошку. Гном откланялся и отправился за хворостом, оставив их наедине. Каймлина села рядом с Айданом, поглаживая его плечо. Айдан улыбнулся, чувствую тепло в груди, когда она смотрела на него. — Ты и вправду изменился, Айдан — Грустно проговорила она, грея руки у костра. — Все меняются. — Ответил он, пожав плечами, пожалев об этом через секунду, шикнув от боли. — Что с тобой? Расскажи мне, а? По глазам видно, что тебе некому выговориться. — Каймлина умоляюще посмотрела на него, своим большими голубыми глазами. — Ты примешь меня за сумасшедшего. Все так делают. — Девушка посмеялась, поцеловав его в лоб. — Все мы сумасшедшие. — Она села на спальник, перекрестив ноги, показывая свою готовность слушать. Айдан больно взглотнул вставший под горлом комок. — Я вижу Смерть. Только не смейся, но я вижу её, как она ходит в человеческом обличии по полям битвы. В первом бою я убил командира южного легиона, Таммита Илзорта. Я увидел её, она коснулась его и забрала, а мне сказала, что моё время ещё не пришло. Потом, когда я в вырезал стрелу из своего плеча, я увидел, как Смерть сидит передо мной и улыбается. Она сказала мне, что моё время так и не придёт. — Айдан глубоко вдохнул, чувствуя дрожь, Каймлина посмотрела на него, чуть наклонив голову в бок. — Мне снятся дурные сны. Я не помню, но моя кровь в том лесу она.... была горячей как пламя... цветы росли, будто.... я знаю... Я вижу битвы прошлого, вижу пристань, женщину с ребенком, дракона и не могу понять, что это может значить. — Айдан вновь задрожал и увидел страх на лице Каймлины. — Всем нужен отдых. — Сказала она, прижавшись к нему и положив голову на плечо. — Знаешь, я в эти делах не сильна, но точно знаю, что нужно поговорить со священником или капелланом, а может магом. Я могу дать отвар, который усыпит тебя, но, увы, отдыха он тебе не даст. Я верю тебе. Честное слово. — Её голос звучал сладко и успокаивающе. Айдан прикрыл глаза и дотронулся до своей шеи, и спохватился, не обнаружив амулет Сейны и кольцо Мартина. Он хотел встать, но боль в плече заставило его простонать, девушка отпрянула от него и обеспокоенно посмотрена на растерянное лицо Айдана. — Кая... — Так Айдан называл её раньше, до того как ушёл в легион — где мой амулет и кольцо? Я носил их на шее. — Девушка метнулась у своей сумке, быстро там пошуршала там и достала амулет на цепочке и кольцо. — Я сняла их, чтобы они не мешали, когда зашивала рану. — Виновата сказала она, рассматривая их, с неподдельным любопытством. — Спасибо, я уж думал, что потерял их. — С плеч Айдана упал большущий камень. Только он потянулся, чтобы забрать их, как девушка стала крутить амулет в своих руках, рассматривая каждый сантиметр серебряной вещицы.       Пальцами она провела по выгравированным буквам. Затем она осмотрела кольцо, которое казалось серебряным на первый взгляд. Его наружная сторона и вправду была серебряной, но внутренне часть была светлой, платиновой. На наружной стороне были выгравированы крылья грифона и мечи, переплетённые венками. Печать на перстне выглядела как щит, с крылом грифона и дракона. Девушка удивлённо глянула на Айдана и игриво отодвинулась, когда он вновь потянулся. — Кто тебе подарил это кольцо? Амулет, кстати, их обычно делают парным, знаешь? Ах, я поняла! Амулет тебе наверняка их подарила новая подружка? Ах, и колечко передала знатная леди, с которой у тебя роман, да? И роман у тебя сразу с двумя! Ну ты даёшь! И с леди и с какой-нибудь послушницей? Я так и знала... - Айдан понял, что его глаз дёргается. Каймлина была и права и при этом много чего перепутала... — Каймлина, верни мои вещи, пожалуйста. — Айдан проговорил это как можно спокойнее. Девушка недовольно фыркнула, но вернула легионеру его вещи. — Знаешь, мне без разницы, кого ты там нашёл. Ты прав, много времени прошло, но мне, со своей женской натурой, интересно… Лет семь-восемь назад мы с тобой гуляли под луной, ты говорил мне такие вещи, от которых мои сердце загоралось огнём страсти… — Девушка встала и обошла костёр по кругу, вызывающе поглядывая на Айдана. Легионер прекрасно помнил об этом. — Она красавица, да? Благородная леди, что влюбилась в простого легионера, прекрасная сказка. — Айдан стиснул зубы и ответил. — Всё меняется, Каймлина. —Девушка презрительно фыркнула, схватила второй котелок и пошла к ручью. Айдан надел амулет и кольцо, а затем прикрыл глаза и от безумной усталости провалился в сон.