Глава 40. Битва за Кулдар звенит громе стали.
18 октября 2020 г., 07:26
— Ваетир! — Клич южанина был еле различим среди всего остального шума, царившего в битве на стенах. Слишком медленный замах стоил ему жизни. Наверняк, он хотел прославить своё имя и имя господина, убив Гарета одним размашистым ударом, как в какой-нибудь балладе! Только вот у капитана Стонн’Кассела были другие планы. Так неуклюже южанин подставил свою шею, за это он и поплатился жизнью. Ловко проведя колющий удар, Гарет насквозь проткнул шею противника и вот, в его глазах, видимых через забрало шлема, потух огонь жизни. Зрачки его расширились и тело его падало со стены. Весь заляпанный в крови и ошметках тел, Гарет тут же принялся сдерживать натиск ещё двух южан, взобравшихся по осадной лестнице на центральный участок стены Кулдара.
Через два дня после переговоров Лоренц отправил свои полки в атаку. Сотни легионеров юга в красных и позолоченных доспехах несли тяжёлые осадные лестницы, прикрываясь от стрел и камней щитам. Братья Мейстланды давали какое-никакое преимущество. Гарету приятно было видеть и слушать как десятки проклятых ваетирцев и уроженцев других южных провинций обнимает огонь или цепные молнии сбивают их с лестницы. Разведчики говорили о том, что у Лоренца что-то не ладно с требушетами и катапультами, а поэтому он пустил в бой своих воинов, прежде чем начать обстрел клепости. А вот с растреклятом драконом в небесах сражались сотни грифоны во главе с Корином Дайникером. Но смотреть на эту битву было некогда, ведь на стенах разгорелась настоящая сеча.
Неловко приняв удар на лезвие своего клинка, Гарет отшагнул назад и закрутился вихрем, снося голову нерасторопному противнику. Второй южанин попытался проткнуть его копьём, но капитан скользнул в сторону и перехватив древко левой рукой, уронил противника, моментально вонзив меч ему промеж ребер, добивая упавшего врага. Третий подскочил слишком близко и Стонн’Кассел что есть сил ударил его гардой полуторного меча. Вышло ужасающе. Гарда резко вошла в шею южанин и когда Гарет вырвал оружие из тела мертвого южанин, его вновь окропило кровью. Железные привкус на губах стал неотъемлемой частью Гарета. Но сейчас ему было абсолютно плевать на то, как он выглядит, потому что такая у легионера работа. Убивать. Любого солдата прежде всего учат убивать, а это Гарет умел как никто другой!
Вновь послышался раскат грома. Близнецы продолжали повергать врагов своими молниями и огнём, это радовало. Стены стали скользким от пролитой крови и шагать приходилось по трупам. Было неимоверно жарко, словно в лаве Келтрика. Внезапно атака ваетирцев захлебнулась. Не было командных рожков отхода. Войска первого штурма перегруппировывались для очередной атаки.
— Амелион! — воскликнул Гарет. Сплюнув с лестницы кровавую слюну, лейтенант вытер со своего шлема кровь вперемешку с волосами и подошёл к капитану.
— Докладывай — глухо проговорил Гарет, поправляя свой шлем.
— Минимальные потери. Восточная и западная стена отбили атаки. Капеллан Дейн говорит, что основной штурм придётся на нас. — лейтенант грязно выругался, когда внизу послышались боевые кличи и скрежет колёс.
— Таран тащат, суки! — прокричал кто-то из защитников стен. «Суки. Точно суки» — мысленно согласился Гарет, а вслух зычно скомандовал.
— Держать оборону! Кулдар не будет сдан! Лейте на них масло и жгите ублюдков! Стоять на смерть! За Легион! Перегруппироваться! Унести раненных, мертвым уже не помочь! — ответом ему были удары мечей о щиты и боевые кличи. А в небесах шла битва не на жизнь, а на смерть.
***
Почти пять сотен грифоньих наездников под командованием Корина Дайникера взмыли к небесам, когда могучие крылья Балкраса Бронегрыза подняли дракона над облаками. Только он намеривался пикировать вниз, с целью спалить крепость, как его встретили пять сотен клювов, когтей и мечей. Но шкура дракона оказалась прочнее стали, подобная мифрильным или адаматитовым пластинам, а жар пламени, что он испускал из своей пасти, был подобен жару Келтрика. Грифоны пытались выцарапать дракону глаза, разгрызть череп и заклевать на смерть. Наездники пронзали в его плоть мечи, копья и топоры. Битва в небеса была похожа на то, как туча скворцов бьётся против орла. Визг, рык и крик разрывали небеса. Могучие крылья грифонов были ничем по сравнению с теми вихрями, что создавал Балкрас Бронегрыз своими могучими, отмахивая от себя стаи грифонов. Корин повёл своего грифона чёрного окраса прямо над головою дракона. Он не был пристёгнут ремнями к седлу, так как намеривался запрыгнуть на голову дракона и вонзить свой клинок прямо в череп огнедышащего ящера. Спрыгнув со своего зверя, прямо на шипастую спину ящера, Корин кое-как удержался, ухватившись за чёрный спинной шип. Раскачавшись, Старый Гриф прыгнул к крылу Балкраса и вонзил свой меч у самого его основании. Но он не смог удержаться и лишь чуть-чуть вспорол крыло и плоть дракона. Клинок вылетел из его рук и Корин вцепился мертвой хваткой в рану дракона. Внезапно Балкрас закрутился в воздухе как волчок и из пасти его ослепительным огнём, излилось пламя, которым он окутывал себя. Корин Дайникер, лорд Вингрхайяра, вместе с тремя сотнями грифоньих наездников на своих зверях, погрузился в пламя, что сжигало их плоть и кости до углей. И лишь ужасный крик и победный рык Балкраса Бронегрыза разрывал небо. Другие две сотни перегруппировались и стали терзать подкрепления Лоренца, что вот-вот должно было рвануться к стенам.***
По приказу Гарета, Айдан командовал пятью отделениями, по двадцать пять человек из Пятнадцатого Легиона. Его задача заключалась в удержание ворот, так как воины Лоренц уже планомерно раскачивали таран, несмотря на то, что защитник щедро осыпали их дождём из стрел, арбалетных болтов и камней. А также кипящие масло лилось на них со стен. Но южане, как остервенелые звери жаждущие крови, шагающее по трупом братьев, продолжали двигать таран и когда ворота начали содрогаться под ударами осадного орудия, по рядам защитников пронесся ропот страха. Айдан стоял в первом ряду, вооружённый шитом и укороченным копьём. Добротный меч покоился в ножнах, а рука, державшая копьё, так и намеривалась взяться за одноручный клинок. Полетели первые щепки от ворот крепости. Зычно и громко Айдан прокричал: — Стена щитов! — легионеры сомкнули ряды, вплотную объединив щиты в единую стену. Второй ряд выставлял заострённые копья навстречу врагу. Зубами легионеры отстукивали «Последний пляс в тенях», но каждый из них осознавал, что отступать им некуда. Когда ворота с треском разверзлись и из задымлённого прохода на них, с победным ревом выбежали отряды ваетирцев и солдат Сандарга. — Легион! — прорычал Айдан и ещё сотня с четвертью легионеров, когда на стену щитов налетел противник. Первый удар боевого топора пришёлся на его щит. Плечо отозвалось болью, когда он почувствовал ещё с десяток сильных ударов. Глухо и грязно выругавшись, резко запустил копьё в проем между щитами. Южанин в позолоченных доспехах неудачно подставил ногу и завалился на землю, и сразу же сержант удар вновь, вонзив копьё промеж глаз. Всё новые и новые удары сыпались на его щит, вся боль уходила в левое плечо, но он продолжал бить по ногам. Одному южанину он вспорол копьём живот и кишки кучей вывались у него перед глазами. Ещё одному он пробил пах и алая кровь залила копьё и его руку по самый локоть. Их теснили назад. В какой-то момент его товарищи оттаскивали его за шкирку. Теперь он наносил удары сверху, пробивая шлема, вонзая острие копья в глазнице шлемов, но на смену убитому приходил новый противник преисполненный свежими силы и ярость. Проход между внутренним двором и входи заполнил дым от сожжённого тарана и дышать с каждой минутой становилось сложенное. Внезапно от почувствовал колокольный звон в ушах, а время вокруг него словно замедлились. Не плохой, сильный удар изогнутого ятагана пришёлся по его голове. Если бы противник ударил чуть умелее, чуть точнее, то сейчас бы голова новоиспечённого Стонн’Кассела катилась бы по залитой кровью и дерьмом земле. Осознание того, что шлем сейчас спас его жизнь заставило всю его жизнь пролететь пред глазами. Улыбки Лары и Мартина. Родные, греющие душу. Смех Сейны, весёлый и полный жизни. Вкус её губ. Те веселый деньки, проведённые рядом с Валом, Дэном, Сураной и Джордом. Гибель Мартина и Лары. Бой с Падшим. Гарет жмет ему руку и поздравляет с повышением. Видения того, кем бы он мог стать. В какой-то момент он одичал и красно-кровавая пелена закрыла его взор, а в ушах прозвучал рев дракона. Противник отступил буквально на шаг, и именно в этот момент Айдан выскочил вперед с яростным ревом: — Все здесь помрёте, сукины блять дети! — копьё полетело в первого врага. Меч со звоном был вынут из ножен и тут же лезвие сверкнуло золотым пламенем. Айдан подобно орку-берсеркеру, заляпанный кровью и грязью влетел в ряды противника, как шторму у берегов Тира, сея огненную смерть. Легионеры уже не держали строй. Увидев ярость командира, они рванулись в бой за ним и в какой-то момент южане дрогнули. Сотня вырвалась к самым воротам, задавив врага на подходе. Разрубленные тела южан горели в огненных нитях айданового клинка. Лишь отчаянные храбрецы продолжали биться насмерть. Звон мечей Айдан не слышал. Лишь звон колоколов. Лишь рев дракона. Лишь ярость. Меч в его руках пропитался кровью и затупился, а пламя стали молнией, что запекла кровь в чёрную корук. Но Айдан продолжал сражаться, бить и убивать. Он рубил головы, рубил конечности, пробивал доспехи и прокручивал лезвие, ухватив нить молнии, засавив сотни электрических потоков испепелять врага, причиняя врагу предсмертные мучения. Один ваетирец налетел на него. Айдан удачно нырнул вниз и с помощью щита опрокинул воина, перерубая ему ноги. На его щите что-то повисло. Какой-то ренетец, совсем молодой ровесник Айдана. Воин пытался повалить его на землю. Айдан ударил кулаком, в котором держал меч, прямо в лицо. Благо на юнце был сыромятный шлем. Наверняка, он был наёмником или же рекрутом. Но Айдан продолжал его бить. С каждым ударом заставляя руку каменеть и тяжелеть. Бить, превышавшая лицо в кровами фарш. Последний удар оказался ужасным. Кулак в котором была сжата рукоять меча, оторвала челюстью юноши и в лицо Айдану прилети ошметки черепа и мозгов. Он даже подивился стойкости этого бойца, тихо прошептав: — Славный боец. Увидимся во Вратах Харды. — одичалым взглядом он окинул сгоревшие ворота. У них виднелись отряды южан. Он истошно завопил. — Гони сукиных детей до Цитадели Эдхута! — его подчиненные, когда первый раз услышали о том, что ими будет командовать бывший Анкит, лишь презрительно поклонились, в знак того, что исполнят приказы, но уважения ждать не стоит. Сейчас же, они, выкрикивая победные возгласы, вместе с Айданом, помчались гнать южан от ворот. Но этого не пришлось делать. Прозвучал рог юга, трубя об отступлении. Сплюнув кровавую слюну, Айдан вышел из ворот и посмотрел на отступающих южан. Первый штурм они выдержали. Но сколько их ждало впереди? Пока что, они победили, а вот на западной стене, дела обстояли куда хуже…***
В этот день Дориан-Ор-Махан вдоволь утолил жажду битвы. Под его ногами валялись десятки порубленных на смерть южан. Его рыжая борода и волосы напитались кровью и потом, из-за этого копны огненно-рыжих волос стали прилипать к доспеху. Утерев горбатый нос и дохнув едкий смрад смерти, гном сплюнул в сторону убитого алебардиста, который чуть его не зарубил. Его секира была заляпано кровь и ошметками тел. Казалось, этот первый штурм закончен, ведь со стороны основного наступления послышались звон рогов, галдящий об отступлении. Но западную стену взбирались наёмные мечи Лоренца. И Дориан признал их в тот момент, как увидел их командира. «Дун-Харадейн» или «Бичи Демонов». — Ку-у-у-у-р-р-р-р-рва! — закричал Дориан, когда один из гномов с ревом накинулся на него, желая разрубить мечом пополам. Наверняка, он не знал кто Дориан такой. Ор-Махан широко шагнул, а затем вовсе подпрыгнул, разрубая череп глупого храбреца. Старый Ор-Махан подозревал, что его третий сын, Хордгарт, может стать наёмником у Крамольника. И с небывалом не терпением ждал Дориан этой битвы. Как только гномы заприметил Дориана, стоящего над трупом командира южан, они кивнули ему и расступились, когда из-за их спин показался Хордгарт, облачённый в добротный стальной доспех, вооруженный булавой и щитом, с изображённым гербом Ор-Маханов. Звездой из белых мечей. Они были похожи. Как отец и сын, коими являлись. Командным и хриплым голосом Хордгарт велел своим людям отойти назад. То же самое седлал Дориан. Капеллан Дейн, руководящий обороной западной стены понимающе кивнул и велели легионерам не вмешиваться. — Здравствуй отец! — Хордгарт поклонился, и ударил булавой об щит. — Закончим наши распри здесь и сейчас! — прорычал он, бросая в атаку. Дориану только и успел уклониться, в следующую же секунду нанося эфесом своей секиры удар по голове врага. Хордгарт прорычал. Пара отличных ударов его шипастой булавы быстро отправят его старика к Предкам. Впрочем, один хороший и точный удар секиры будет иметь тот же эффект. Сколько Дориан его искал? Половину человеческого века он искал того, кто разрушил его семью. Дэ-шер-раты, главы гномьего Трехградия, после всех бедствий, что учудил его младший сын, поставили Дориана перед выбором. Изгнание или Утроба. Ор-Махан выбрал первое. И сейчас он бился со своим сыном. Он был виноват в том, что Ор-Махан теперь изгнанники. Не Хордгарт, он был виновен в меньшей степени, а Дориан, ведь именно он не доглядел за сыном и теперь он должен был исправить свою ошибку. Он должен был его убить. Ибо позор смыть по-другому нельзя. Когда он парировал очередной удар и контратаковал, оглушив Хордгарта точным ударом кулака между глаз, то пропустил хитрый и коварный удар сына. Хордгарт метнул кинжал и попал прямо в плечо отцу. Дориан глухо прорычал и отшагнул назад на пару метров. «Метко бьёт!» В его глаза он чувствовал злость. Где был Дориан когда его семья рушилась в одночасье? Где был знаменитый Дориан-Ор-Махан? Он геройствовал, забыв про интриги Дэ-шер-ратов! Именно из-за него Хордгарту пришлось брать борозды правления в свои руки. Где он был, когда был так нужен? Он пропал в тот момент, когда в нужда в нём была неизмерима! Теперь же Хордгарт отомстит ему за всё! Один прекрасный и точный удар отправит его к Предкам или вол Врата Харды! Дориан прорычал как медведь, когда Хордгарт накинулся на него, занося удар шипастой булавой над головою отца. Дориан взмахнул секирой и попал удачно под лопатки, пробив сталь доспеха. Хордгарт выплюнул кровавую слюну в лицо отцу и выронил булаву. — Я тебя породил. Я тебя и убью — проговорил Дориан, чувствуя, как Хордгарт всадил ему нож в дюйме от сердца отца. Дориан сжал желтый зубы от боли и проревев как дракон в небесах, он пронёсся вперед и оба они свалились со стены, во внутренний двор Кулдара.***
Терон чувствовал, как сила магии звала его. Как сила просила взять вверх над нею, освободить её и уничтожить всех его врагов. В то же время Рог Алкирион взывал к нему, говоря о том, что ещё рано пропеть его ноты, взывающие к бою. Ещё рано. И руки Терон сами направляли магически потоки, преобразуя их в потоки огня или молнии. Враги падали под магическими ударами магов-близнецов, чем чаще они били одновременно, тем эффективнее у них получалось. Любой вбиравший на одну из башен сей же момент падал от стрел защитников или от магических ударов ветра. В небеса кричал дракон. Кричал победно и яростно, словно он написал крови. На крепость падал пепел. Всё, что осталось от почти пяти сотен грифонов и их наездников. Пепел и прах. На башнях по мимо магов расположились «Скорпионы», направленные как раз таки на дракона. Когда Балкрас Бронегрыз камнем пикировал вниз, в последний момент расплавляя крылья, Терон услышал крик брата. «Терон беги!!!» — Корр мысленно связался с братом. Терон и не ждал. Подхватив под руку Аэйри, они нырнули к лестнице, как раз в тот момент, когда красный дракон с золотым брюхом, навис над башней и выпустил из пасти огромной и клыкастой пламя, которое расплавляло камни как свеча бумагу. Они чуть не улетел кубарем со спиральной лестницы башни. Другим лучникам повезло меньше и в ноздри ударил запах палёного мяса, а по ушам ударил крик сгорающих заживо. Аэйри прижалась к Терону, спасая от жара, который исходил от вершины башни. Словно за ними гнались Гончие Тьмы, они промчались на стены. Сердце стучало в бешенным ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Из соседней башни, в момент её обрушения, за стены крепости, выбежал лишь Корр. Башня подняла огромнейший столб пыли, от которой невозможно было дышать. А вот Балкрас Бронегрыз полетел на второй заход, рассекая воздух своими могучими крыльями. Он решил пронестись на крепостью, как огненная буря. В этот момент они переметнулись с Айданом. — Что нам делать с этой махиной, а?! Что делать с огромным, летающим, сука, пресмыкающимся?! Что? — прокричал Терон, тряся Айдана за плечи. В глазах сержанта засветился огонь — Ты же знаешь драконий язык? Пошли его на хуй! — Терон начал паниковать и Корр, схватив его за грудки, ответил пощечину. — Очнись, придурок! Перестань вопить, как баба! Аэйри, без обид! — эльфийка лишь кивнула. Корр обратился к Айдану, но того не был на стене. Сержант уже взобрался на спину своего грифона, не пристегнув себя ни одним ремнём. Когда Альва взлете на уровень стены, Айдан прокричал близнецам. — Заставьте его пролететь над вами! — и Альва взлетела высоко-высоко, унося Айдана к облакам. Терон и Корр застыли буквально на мгновение. — Эй! — Терон запрыгал на месте и истошна заорал, маша руками — Эй! Ты! Тварь огнедышащая! Сюда! — Аэйри остановила его и указала на Рог. Терон с не охотой взял его, но когда голос раздался в его голове, он подул в него. — Хагон сотар Мхахгор! Ярость Сокола! — проговорил он. Когда он подул в Рог, его чистые и оглушительный ноты заставили каждого защитника крепости воспарять духом, против новой волны нападающих. Чудовищней раны полученный в боях заживали на глазах. Легионеры вставали бок о бок против элитных отрядов из Ваетира и Сандрага, посланных в бой Лоренцем. Золотоносные воины дивились силе, что снизошла на их врага. Каждый легионеры убивал десятки южан, прежде чем их самих успевали убить или оглушить. Каждого, кто защищал крепость Кулдар окутывало бело-золотое свечение и с поднятыми стягами и щитами, они отбрасывали врага со стен. Конечно, Балкрас Бронегрыз не мог не услышать зова этого великого артефакта и летающий ящер развернувшись, полетел прямо к Кудару, на низкой высоте.***
Это, наверное, был самый дикий, сумасшедший и идиотский план в его жизни. — Давай, не подведём друг друга, родная! — прошептал Айдан на уха Альве, трепая её золотистые перья. С небес до сих пор падали обгоревшее перья погибших грифонов. Взлетая над крепостью Айдан остановил Альву, словно орлица встрепенулась, но без указки ездока она парила над Кулдаром. Балкрас Бронегрыз на огромной скорости приближался, но они находились буквально на десяток метров выше. Как только красный ящер с золотым брюхом уже собирался пролететь между расплавленными башнями, Айдан, обнажив меч, спрыгнул с Альвы прямо по траектории его полёта. Он слышал лишь испуганный визг Альвы. Уши заложило порывами ветра, но удача благоволила ему. Его клинок вонзился прямо в спину Балкраса, и дракон, по всей видимости перепугавшись, полетел в строну лагеря Лоренца. Битва затихала. Каждый остановился, чтобы посмотреть на то, как безумец, верхом на шипастой спине, пытается убить ящера. Балкрас Бронегрыз что-то кричал на своём драконьем, кружась на одном месте, брыкаясь, пытаясь скинуть Айдана, для которого он был жалкой блохой! Как бы сержант не старался, он причинял минимальный урон дракону. Порезы от его меча были слишком малы и не ощутимы. Глаза Бронегрыза, с тёмными вертикальными зрачками, горевшие страшным гневом уставились на Айдана. Ящер пролетел и завис на рекою, у Медного Моста. От стал кружиться и окутывать себя огнём, и в какой-то момент выпрямил крылья. Айдан, который чудом держался на этом головокружительном полёте за один из чёрных шипов, решился на отчаянный шаг. Когда огонь из пасти Бронегрыза начал вырываться, Айдан оттолкнулся от шипов и прыгнул к когтю на середине алого крыла. Вонзая меч в тонкую плоть и разрубая крыло Балкраса, Айдан катился по наклонной вниз и когда его крыло было разрублено пополам, он упал прямо в середину течения Анноны. Бронегрыз истошно взревел испуская пламя клубы пламени из пасти. Альва попыталась спасти ездока, но так неудачно попала под удар огромного и массивного драконьего хвоста. Удар оказался настолько сильным, что императорский грифон сей же момент потерял сознание и упал был реку, вслед за своим ездоком, если бы в последний момент не очнулась и не направилась в сторону восточных полей. Теперь красный дракон не мог нормально летать. Махая нерабочим крылом, Балкрас Бронегрыз свалился на Медный Мост, разрушая и обрушивая его в реку. В мутной воде, в которой Балкрас Бронегрыз пытался отыскать своего врага, но Айдан не смог находиться больше минуты. Воздуху предательски закончился в лёгких и когда он выплыл на берег, весь мокрый и уставший, истощенный и не в силах даже идти, не то, что ползти, его окружили элитные отряды Сандарга, во главе с его старым знакомым. Джасмалем.***
Два дня спустя.
Первое, что бросалось в глаза, когда кто-то заходил в штаб командования, это теплый камин, у которого по очереди грелись по два десятка легионеров. Все поминали павших, при обстреле катапульт и требушетов Лоренца, товарищей. Когда армия Юга отступила, катапульты и требушеты, развернувшись в сторону Перевала Странника, принялись метать камни по направлению в стены Кулдара. Защитникам приходилось прыгать как зайцам, жаться как крысам, чтобы не попасть под смертельный град камней. Даже тяжёлый латный доспех, будь он зачарованным, не защитит от падения огромного камня на голову. Вал’Ален кое-как увернулся от смерти в последний момент. Стоявший позади него Павел Стараг, его сослуживиц из пятнадцатого легиона, не успел отшагнуть и три камня упали прямо на него. Эта картина останется перед глазами у Маилаула на всю жизнь. То, как от его сослуживца и брата по легиону размозжили три камня. Стараг ничего не почувствовал, по крайней мере, Вал хотел так думать, потому что он видел, как тело друга бьётся в агонии, а от головы осталось лишь одно название. Он и до этого не любил и не уважал Крамольника. Теперь же, он вообще желал ему скорейшей мучительной и страшной погибели. Сурана тихо посапывала, удобно устроив златокудрую голову на его плече. Каждый в этой осаде потерял кого-то из близких. Кто-то родственника, кто-то хороших друзей и соратников. Мертвый сложили в ямы за перевалом и сожгли. Пауль Дейн вместе с шестью выжившими капеллами пропел молитвы и на следующий день небо озаряло чёрное зарево сожжённых трупов. Вообще всё произошедшие стоило забыть как страшный сон и желательно с помощью алкоголя… Только вот капитан Гарет издал указ о том, что каждый боеспособный может выпить три кружки браги или чего-то ещё, иначе если он не сможет справиться с мечом, или с собственным членом, его отправят в каталажку. Только это спасало Вала от желания убежать в запой. Сейчас по всей провинции бушевала непогода. Проливной косой ливень шёл уже второй день, время от времени гремел гром и сверкали молнии. Сейчас можно было отдохнуть, но кода непогода пройдёт, вновь начнутся штурмы. Ох и не завидовал сейчас Вал своему братцу, которому угораздило попасть в дозор, именно в этот дождливый день. Но стоило ему подумать о нём, как он тут же вернулся со сменой караула. С неохотой десять человек сменили десяток, промокший до нитки. Дэн скинул с себя плащ, прогрелся у камина и села напротив брата, вжимаясь в тёплый и самое главное, сухой плед, заранее свистнутый у одного из зазевавшихся легионеров. Сурана проснулась, и неловко потянувшись посмотрела на своё бедро. — Мне ногу пробило копьём. Думала умру. А потом, когда Мейстланд пропел в рог, у меня как будто и раны не было. Резала того ублюдка как бешенная. — девушка помотала головой и прижалась к Валу. Маилаул погладил её по золотым кудрям, а Дэн хмыкнув, отпил из кружки брата. — Брр, мне вообще стрела в спину прилетела. Когда её выдернул, как раз услышал рог. Словно и не было стрелы — прошептал Вал, вспоминая болезненный момент. К этому времени к ним присоединился Джорд Тебрил. — Все видели чего Анк… Стонн… Айдан учудил? — спросил он, поднося похлёбку всем четверым. Те молча кивнули, так как их друг сейчас находился в плену Лоренца. — Почему он не говорил, что знает драконий? — обиженно буркнул Дэн. — Может быть, он сам этого не знал. Мне кажется, многие знают Айдана больше, чем он сам себя. — проговорил Вал, медленно поглощая похлёбку. — Боги милостивые — выдохнула Сурана — я думала бой — самое страшное. А Айдан теперь в плену! И только Ненасытному известно, что с ним делают! — — В песнях всё враки! Битвы, геройство, сказания о легионерах, что в одиночку выходили на бой против армад драконов! А здесь: смерть, дерьмо, кишки, кровь и ещё раз кишки, и ещё раз дерьмо, и ещё раз смерть! — протараторил толи всем, толи сам себе Тебрил, уткнувшись лбом в стол. — Песня про нас будет шикарная! «Носился пятнадцатый легион как заяц и поджарили его как зайца!» — раздосадовано выдал Дэн, так уже уткнувшись в стол. Сурана сжала ладонь Вала и посмотрела на него своими большими голубыми глазами и Маилаул невольно прижал её к себе. — Общий сбор! — раздалось в штабе. Легионеры повыскакивали с мест и отдали честь появившемуся капитан Гарету. Лицо его было грязным от пота и запекшейся крови, так как он всё время бился бок о бок со своими легионерами. — Ну-с, легионеры, у нас с вами две задачи на кануне. — начал он, разрешив всем сесть. — Проклятый Крамольник будет обстреливать нас годами, пока каждому камень в лоб не закинет. Или же Балкрас Бронегрыз не расплавит нас вместе со стенами. Совет офицеров принял и разработал самоубийственную вылазку. Малый отряд в четыре-пять человек, под покровом дождя совершит вылазку в осадный лагерь Лоренца. Основная задача, сжечь катапульты и требушеты. Для этого, вот эти вот идиоты-самочку, с придурошной родословной — он указал на близнецов. — Так то обидно…. — проворчал Корр. — Молчи — оборвал его Гарет, продолжая толковать план. — Создали в эту жидкость, которая горит даже под водою. Для этого нужны добровольцы. Снимите доспехи, чтобы вас не заметили, пойдёте с мечами. Вот такая вот задача — он закончил и в штабе повисла гробовая тишина. Все погрузились в свои мысли и после десяти минут молчания, с места вскочили четверо легионеров. — Вал’Ален и Дэн’Лерен Маилаулы — — Сурана Стегон — — Джорд Тебрил — по очереди сказали они. В глазах Гарета не было удивления. Лишь понимание читалось в изумрудно-зеленом цвете его глаз. — Час на подготовку — коротко бросил он. За один час они управились и сейчас были облачные в добротные кожаные куртки, а на их спинах висели мечи. Пока близнецы объясняли, что и как необходимо разлить на катапультой и требушеты, они были полностью готовы. «Джейстенский Огонь» как называл его Корр, было решено разлить в переносные фляги. — Ты дурак, Дэн! — шикнул Вал. — Да я по привычке! — обиженно гаркнул Дэн, вытаскивая кошель с золотом из карманов. Отряд хохотнул. — Если вас обнаружат, в плен не сдавайтесь. — тихо посоветовал Терон. — Гарет! — внезапно воскликнул лейтенант Амелион — я иду с этими идиотам! Они помрут без должной помощи — Стонн’Кассел лишь кивнул, поняв, что Амелион самым первым подготовился к вылазке. Перед тем как уже были готовы отправляться, Гарет наедине попросил их об одном. — Если он жив. Вытащите его. — Отряд отправлялся на самоубийственную миссию.***
Некоторый трупы так и не убрали. Кровь пропитала землю и грязь приняла тёмно-алый окрас. Запах гниения и разложения бил в ноздри с особой силой и Сурана, героически справившись с тем, чтобы не выполоскать свой обед, услышала, как этим же занимаются другие. После битве здесь предстоит много работы. В небесах била гроза. Мергшарон — дракон неба и молний не на шутку разбушевался, и сейчас, по проливным и косы дождём, они пригнувшись шли к тому, что осталось от Медного Моста, после того как дракон обрушил его своею тушей. Сурана шла второй, следуя за лейтенантом Амелионом, за ней шёл Вал, за ним Тебрил, цепочку замыкал Дэн. Их одежда и волосы намокли, когда они стали пробираться на тот берег реки, настолько, что казалось они состоят из воды. Опустившись в холодную воду, они поплыли вслед за лейтенантом. Вода холодными иглами врезалась в кожу и только понимание того, что их обнаружат, воскликни они, позволял задавить желание вскрикнуть и завизжать, как они делали это обычно, когда шли купаться. Сверкнула молния. Из-под воды Сурана увидела силуэты дозорных, что дежурили у края разрушенного моста. Амелион и Дэн спрятались, прильнув к разрушенной опоре. Дозорные говорил на своём ваетирском диалекте, который ни кто из отряда толком то и не знал. Дэн и лейтенант вытащили ножи. Указа двумя пальцами, Амелион приказал устранить обоих дозорных одновременно. Вновь сверкнула ослепительная молния и Дэн, на пару с сержантом, ухватив дозорных, потащили их за собою, в реку. Гром скрыл их крики, а ножи отправили к праотцам. Когда они переправились на другой берег, Вал и Дэн, увидев, что не вдалеке, на тракте расположился отряд их пяти дозорных, надели на себя шлемы и плащи убитых, намереваюсь прикинуться своими. Не сказать, что братья Маилаулы походили на южан, но в лагерь нужно была как-то проникать, ведь до требушетов и катапульт, вроде как рукой подать, а между ними целый осадный лагерь, огни которого распространялись на несколько лиг вперед. Задумка в какой-то мере удалась, потому что-то дозорные не сразу заприметили подмены. К тому моменту, когда один из южан намеривался бить в набат, подоспел остальной отряд, быстро расправившись с врагом. Теперь им нужно было действовать как можно быстрее… Лейтенант Амелион схватил Сурану за шкирку, притянул к себе и обо они упали, спрятавшись за неприметным холмом. Остальной последовали их примеру. Сурана подвернула ногу на скользкой земле и чуть слышно вскрикнула, привлекая к себе внимание дозорного. Сурана настолько неудачно упала, что лейтенант заткнул ей рот и еле слышно прошипел. Южанин постоял у холма и развернулся назад. Сверкнула молния, раздался гром. Дождь усилился и сейчас был слышен только его шум во тьме ночной. Амелион чихнул, прямо в макушку девушки, чтобы его не услышали. Теперь, они передвигались перебежками, по крайней мере, было не так темно и сейчас. Благородя кострам и огням лагеря Лоренца, они могли нормально передвигаться. Им пришлось разделиться. Тебрил, вместе с лейтенантом, похватали фляги с воспламеняющейся жидкостью и помчались к катапультам и требушетам. Вал, Дэн и Сурана, на корточках, медленно шли по лагерю, в надежде найти палатку пыточных дел мастера или же шатёр с пленными. В крайней случае, они пойдут к главном шатру осадного лагеря, откуда доносились крики пира…***
Его связали. Били палками как бродячего пса. Но он продолжал повторять одно и то же: — Сержант Айдан Стонн’Кассел, в прошлом Анкит. Пятнадцатый Красный Легион — легионеров всегда учили этому. Говорить только имя, звание и принадлежность к легиону. Как бы их не пытали. Как больно и страшно не было. Ничего нельзя говорить. Мочиться под себя, плакать, кричать, но не говорить ни о чём. Его раздели до пояса. Били палками и розгами до такой степени, что спина его превратилась в кости, с которых свисало мясо, ужасались шрамам от клинка Падшего на его груди. Над ним смеялись и насмехались. Приходили маги и залечивали его раны, и пытки вновь повторялись. К ночи третьего дня к нему пришла Сейдиль Баша, в руках с чистой рубахой и его доспехами. Айдан лежал на койке и она села рядом с ним, проводя тонкими пальцами по его рубцам на груди, ужасаясь и восхищаясь ими. На её лице с острыми чертами промелькнул азарт. — Мой ханивкар, высший лорд, желает видеть тебя. Одевайся и пойдём со мною — голос её был тих и нежен. Айдан подчинился, если уж его вели на казнь, значит всё скоро весь этот кошмар закончится. Главный шатёр осадного лагеря был сопоставим с северными залами, в которых проводили тризны и пиры. На шёлковых коврах, привезённых из Даргона, по южному скрестив ноги, сидели офицеры армии Лоренца. По центру был выставлен длиннющий стол, с самыми разными яствами, начиная от жаренного до золотистой корочки быка, заканчивая самыми невообразимыми фруктами, продолжая различными кувшинами с нектарными напитками. По углам танцевали полуобнажённые девушки в золотых украшениях, танцевали медленно, красиво и пьяняще. Тела их двигались в такт барабанами, то медленно они раскачивались и кружились, то быстро двигали бедрами, в удары барабанов и дудок, что играли завораживающею песню. Хотел бы Айдан быть здесь гостем, только вот он пленный, на которого падали презренный взгляды. Он шёл держав спину прямо. Пусть он был связан, терять чести и достоинства он не собирался. Теперь же он предстал перед Лоренцом и его элитными офицерами. Сейдиль, поклонившись, отошла в сторону. Крамольник был горд, силён и подобен медведю, плащ из шкуры которого укрывал его плечи, в позолоченных доспехах. Тихая мощь, словно у вековой скалы, источалась из него. Сняв перчатку, он протянул Айдану руку, шершавую и грубую, как у любого воина. — Будь гостем — тихо проговорил он. — Я бы был гостем и пожал тебе руку, как уважаемому врагу, если бы не был связан или же, если бы воевал по эту сторону баррикад. Хотя нет, даже тогда бы не стал. — Ровно ответил Айдан, не выдавая своих чувств. Лоренц ухмыльнулся и кивнул. Один из его солдат обнажил нож и разрезал путы, связывающие Айдана. Потерев запястья от боли жгучих оков, Айдан лишь кивнул, на что в глаза Лоренца сверкнул огонёк пытливой работы ума, и неизвестно о чём была та работа? «Изощрено убить меня? Или же переманить на свою сторону?» думал Айдан, пока из-за спины его врага не появился Рендон Пэтрот, со своим ехидным взглядом. — Наш драконоборец! — выдал он, от чего желваки на лице Айдана нервно дернулись. — И что же ты знаешь о нём, старый друг? — спросил мятежник Кон-Итьен у контрабандиста. — Айдан Анкит или же Стонн’Кассел. Победитель битвы за Вингрхайяр, наездник императорского грифона. Сержант, протеже Гарета Стонн’Кассела. А ещё его кличат Карденхолльском Мясником, за бойню, учинённую в одноимённом городе. Жених Сейны Элерон, ну, точнее, Сейны Имнари — Айдан проглотил противный комок и подавил желание ценою собственной жизни задушить Пэтрота собственными руками. Контрабандист лишь просмеялся, зная, что Айдан ничего о Сейне и не знает. — Что Айдан, не знал? Немудрено. Такие как Сейна, страстные и скромные одновременно, они же ведь такие. Сейна у нас великая, такая, что одну среди сотен тысячи искать придётся. Поверь, я знаю её куда ближе, чем тебе кажется. Что молчишь, драконоборец? Твоего деда звали так же! Нравится тебе быть внуком Эврадара? Ах, да, Орин забыл о тебе. Забыла о тебе и Ариана. Вот узнает, посмотрим, как она скажет тебе, что любит. Или же не скажет. Ты — всего лишь проблема, от которой стоит избавиться. — Каждое его слово было пропитано ненавистью и ехидством, словно Айдан не был для него соперником. — Хорошо смеется тот, кто смеется последним, Пэтрот — прорычал Айдан, в ответ контрабандист хохотнул. — Хочешь знать как она? Поверь, она похорошела, даже очень и наверняка галопом несётся к тебе. Я же ведь следил за вами, ох, как же стремительно развивались ваши отношения…- — Хватит Рендон, лучше пригласи к нам Балкраса. — оборвал его Лоренц. Контрабандист фыркнул, но приказ исполнил. Лоренц, восседая во главе своих офицеров, с Сейдиль по правую руку, рукою пригласил Айдана к столу. Тот сел прямо перед ним. При нём было всё. Перстень грифонов, кольцо Орина и амулет Сейны. Красивая служанка, чьё лицо скрывала золотая маска, поднесла им кубки вина. — Говорят, ты бился с Падшим? — спросила Сейдиль. — Но проиграл — ответил Айдан, понимая, что врать ему незачем. Больше незачем. Сейдиль посмотрела прямо в его глаза и ему стало не по себе. Они были слишком хищными. Слишком опасными. От опасных и прекрасных женщин, как правило, надо держаться подальше. Это он чётко знал. Вскоре в шатёр, вместе с Пэтротом, пришёл человек, чьё рука была изуродованная и рукой-то назвать это было трудно. Мясо, которое кое-как зажило и теперь потихоньку регенерировало. Глаза не человеческие, с чёрными вертикальным зрачками и желтой как солнце радужкой. Он был похож на типичного кинхртца, за исключением множественных шрамов и чуть более тёмной кожи. Айдан знал его. Балкрас Бронегрыз. Он слышал легенды о том, что драконы облачались в смертных, чтобы жить среди них, но своими глазами увидеть, как дракон ходит в обличии человека. Балкрас и Рендон сели рядом с Лоренцом. — Ты отличился тем, что принадлежишь к роду Стонн’Касселов. Отличился воинскими умениями, храбростью и благородством. Присоединись ко мне, стань новым лордом Стонн’Касселом, начни новую династию и помоги мне построить империю, которая будет достойна империи Нерана. Или же завтра тебя выпотрошат и насадят на кол перед стенами Кулдара. — закончил Лоренц. Краем глаза Айдан заметил три знакомых силуэта. Встав по углам, они сняли маки и подмигнули ему. Вал. Дэн. Сурана. В ответ Айдан испил вина и сказал: — Нет, Крамольник. Речи твои сладки, и я бы выбил за свою смерть, но до неё ещё далеко. А потому тост! — воскликнул он, вставая с шёлковых ковров, выходя в центр шатра. — За мою смерть, как верного данным клятвам легионером! За смерть честного и доблестного воина! За смерть, которую я предпочёл предательству! Не знаю, что сподвигнуло тебя, Балкрас Бронегрыз, встать на сторону Крамольника… Но ты, ты такой же предатель, как Пэтрот. Ты предал свой род, род Ка’Джор’Вар — прорычал Айдан и в этот момент Дэн закричал, кидая в солдат подожжённые бутыли с горящий смесью. — Ловите Джейстенский Огонь, ублюдки ваетирские! — К этому моменту, лейтенант Амелион и Джорд Тебрил вылили жидкость до катапульты с требушетами и поднесли факела. В секунду дерево заполыхало ясным огнём и легионеры не тратя не секунды, рванулись наутёк. Сейчас солдат Лоренца меньше всего интересовали эти двое, так как огромные столбы пламени поднимались с небу, сжигая не только осадные орудия, но и палатки лагеря. А вот главный шатёр полыхал, как белые, погибельные огни Монс-Ранхара. Удача им благоволила и когда они уже выходили из лагеря, весь отряд, вместе с Айданом был в сборе и теперь они неслись с бешенные к реке, в надежде успеть переправиться. На стенах Кулдара уже стояли лучники, а маги-близнецы готовились поддержать их своими заклятиями. Две сотни метров отделяли их от берега. Внезапно засвистели стрелы и послышался истошный крик. Лейтенант упал с простреленным коленом, а Валу пробило плечо. Конный отряды двигались на них, навострив копья. Айдан истошно закричал: — АЛЬВА! — и сей же момент послышался яростный орлиный крик, несший смерть с небес. Императорский грифон фурией налетел на конный отряды, разрывая лошадей и всадников своими когтями и клювом, упиваясь кровью своих жертв. Кровавая и яростная пелена застыла перед её глазами и Альва растерзала всех всадников. Увидев Айдана, своего верного ездока, её орлиные глаза расширились и он подбежала к нему, утираюсь об его плечо. Было решено усадить раненных на спину грифона. Вал и Нил Амелион мертвой хваткой вцепились в её перья. Альва взлетела под крики Айдана, а остатки отряда понеслись к Кулдару, переправляясь через холодную реку. Вновь засвистели стрелы и вода стала алой от пролитой крови. Над их головами пролетели огненные шары и молнии, повергая стрелков южан в пепел. На берег вышли все четверо и только Айдан с Сураной стояли на ногах. Одна из стрел пробила шею Дэна, а три арбалетный болта пробили грудь Джорда. Сурана горько заплакала. Айдан протряс её за грудки и рявкнул: — Им не помочь! Нам нужно бежать! — взяв себя в руки, под свит стрел и болтов, жар молний и огненных шаров, она вернулись в Кулдар. Четверо из шести…***
На следующее утро, небо сияло алым от пролитой в ночи крови рассветом. Войско защищавшее Кулдар стояло на стенах. Воины Лоренца нашли тела Дэна Маилаула и Джорда Тебрила. Они раздели их, выпотрошили как рыбку, насадили на колья и выставили перед стенами Кулдара. Войско Крамольника готовилось к штурму. — Эти ублюдки заплатят за всё — проговорил Айдан, надевая шлем на голову. Каждый защитник Кулдара слышал его. Каждый был полностью с ним согласен. Впереди их ждала битва, что решит судьбу всего Кровогорья.
