Зарисовка на тему отеля Хазбин

Шесть месяцев спустя Был обычный солнечный день, ничего не предвещало беды. Я молча потягивала на кухне чай с селедочкой, рядом читала Чарли, лепота. Тут врывается дед со словами: - Софья, угадай, что сегодня за день? Я отпила масло из банки с селедкой и предположила: - Воскресенье? - Ну это ясное дело, а еще? - 25 февраля. Он вздохнул. - Ладно, сам скажу. Масленица! Я аж подпрыгнула. - Масленица?! А чего раньше-то не сказал? Блин, я ж всю неделю просрала… - Да я думал, ты и так знаешь. Ладно, сам праздник все равно сегодня. - Эмм… извините, но что за масленица? – несмело поинтересовалась Чарли. Дед усмехнулся. - Праздник такой. Всю эту неделю нужно было есть блины и поминать умерших, но так как мы уже умершие, то нам нет смысла отмечать дни, кроме воскресенья. - Можете еще раз объяснить? – попросила принцесса ада. Я вздохнула и сказала: - Короче говоря, это праздник весны. С сегодняшнего дня весна совсем скоро придет, и поэтому надо это праздновать. - А как? - Для начала испечь блины. – сказал дед. - Ну, это я сделаю. – сказала я, начиная магией доставать муку и молоко. - И еще надо чучело. - А его зачем? – удивилась Чарли. - Чтобы сжечь. – сказал дед загадочно. - Что жечь? – спросил Себастьян, войдя за водичкой. - О, ты-то мне и понадобишься. – сказал дед. - Это зачем? – насторожился немец. - Себастьян, мы будем отмечать Масленицу и сжигать чучело! – восторженно сказала Чарли. - Снова Масленица?!!! – испуганно вскрикнул он, смотря на меня. Я фыркнула, замешивая тесто. - Да не буду я тебя бить в этом году. - Ты в прошлом то же самое говорила! И в позапрошлом. И в позапозапрошлом. И до этого. – сказал он, прячась за дедушкой. - Ну, сейчас-то я пить не буду. - И почему, интересно? Я прикрыла глаза и показала на свой живот. - Угадай с одного раза, тормоз. - Ой, точно. – сказал немец – извиняюсь. - Что стоишь, качаясь Тонкая рябина… - раздалось напевание с коридора. Кстати, за это время Ал научился у меня паре русских песен. Он решил их выучить, дабы ему можно было петь ребенку колыбельные перед сном. Ну разве не милота? Аластор вошел в кухню - Привет, Иван. – сказал он. - О, Аластор, ты пойдешь с нами! – сказал дед. - Куда, зачем и с чего ты так в этом уверен? - Ал, сегодня масленица, поэтому вы устроите масленичное гулянье. – пояснила я, сыпя сахар в тесто. - Масленица… а, ты рассказывала, точно! – вспомнил он, подойдя и поцеловав меня. – а чучело будет? - Ясен пень. Поджигать его будет Себастьян. – ответила я. - Софья, ты что ли не будешь праздновать с нами? – спросил дед Иван. - Куда мне праздновать? Я наклоняюсь-то еле-еле. Вы гуляйте без меня, я дома побуду. - Ну, как знаешь. Робяты, пойдемте готовить гулянье! - Уиииии! – взвизгнула Чарли и выскочила на улицу, утащив Вэгги и Энджела с собой. Дед поцеловал меня в лоб и вышел из дома, Себастьян вышел следом. Аластор ласково улыбнулся и спросил: - Тебе не нужно помочь? - Блины-то я сама сделать смогу. - А вдруг тебе что-то захочется? - Аластор, не переживай, сладкий ты мой пирожок с клубникой, все будет нормально. Празднуй, я побуду дома. Он поцеловал меня в губы, гладя мой живот. - Люблю тебя. - И я тебя, Ал. Демон своровал со стола печенье и выскочил на улицу. Я погладила свой живот и стала готовить блины. Через полчаса я закончила, выложила на стол сметану и принялась тихо отмечать масленицу вместе с ребенком. Четыре часа спустя Что-то долго их нет. Чарли с Вэгги вернулись два часа назад, а вот парней и деда я не наблюдаю. Катаются там наверное, бухают, а я тут сижу. Ну ниче, вот рожу, и кааааак нажрусь в стельку! А потом кааааааак заморожу всех вокруг! Тут Чарли крикнула: - Сонь, тебе звонят! Я подошла к телефону. Аластор. Уже нагулялись? Я нажала кнопку ответа. - Да, Ал? - Соня, привет! – как-то слишком радостно сказал он – как ты, любимая? Не тошнит? - Вроде нет, только голова чуть болит. - Давно? – засуетился он. - Нет, где-то полчаса. - Выпей таблеточку, ладно, дорогая? - Ладно. А ты чего звонишь-то? - Эм… хех, Сонь, ты меня любишь? - Что ты натворил? – спросила я со скептицизмом. - Кто? Я? ничего, моя сладкая вишенка. - Ал, говори. Он сглотнул. - Ты только не нервничай, тебе нельзя. - Чем больше ты тянешь, тем больше нервов я трачу. - Только не ругайся, ладно? - Ал, да что там?! - Ты… ты не могла бы нас забрать? Я выдохнула. - Напугал, придурок. Забрать? Ну могу, только где вы? - В полиции. Моим нервам пизда. - ГДЕ?!!!! - Соня, не нервничай! Ты беременна! – напомнил голос Энджела, оравший в трубку. - Я ВАС УБЬЮ!!! ВЫ ЧЕ ТАМ ДЕЛАЕТЕ, ДЕБИЛЫ?!!! - Мы… эм… погреться зашли. - Ну да, а Себастьяна с огнем вам мало?! – орала я злобно. - Соня, прости, мы не специально! – сказал снова голос Аластора – просто видишь ли, мы… мы немного перестарались с чучелом… и вот… - НАЙН! Я ТВОЙ ФЮРЕР, ВЫПУСТИ МЕНЯ, ЧЕРТОВ ПОЛИЦАЙ! – орал пьяный голос Себастьяна. - Сонь, только не бей по печени пожалуйста. – попросил Ал. Тут телефон отключился. Я молча накинула свое пальто и вышла на улицу, а затем рванула в участок, не ответив на вопросы Чарли. Через десять минут я вошла в здание полиции и пришла к камере, где сидели помятые Ал, Энджел, Себастьян и дед. Последние два были в говнину пьяные, первые были чуть трезвей. - Соня! – воскликнул Ал радостно – радость моя, я так скучал! - Не поможет, алкаш хренов. – сказала я злобно. Перед решеткой стоял письменный стол, за которым сидел большой и страшный полицейский. Он посмотрел на меня и спросил: - Вы за ними? - Ага, за ними. Отпустите. – сказала я. - А я не могу их отпустить. Я напряглась. - Это почему? - Я ТВОЙ ФЮРЕР, ШВАЙНЕ! ОТПУСТИ МЕНЯ ЖИВО!!! – пьяным голосом орал на полицейского Себастьян. Полицейский огрел его палкой по затылку. - Они тут две недельки побудут, и отпущу. Нехрен было пожар устраивать. – сказал демон. - Это было случайно! Откуда мы знали, что дом тоже загорится? – возразил Энджел. - Действительно, блять! – крикнул полицай – а нахрена было орать «Люцифер – мудак»?! - Это птмушто мой царь – Ивн Всильевич четвертый! – гордо промычал дед. - Сонь, ты только не сильно злись, ладно? – сказал Энджел. – Аластор-то ладно, он каблук, он выдержит, а вот мы нет. - Кто я?! – завелся Аластор. - Короче, мадам, приходите через две недели. – сказал полицай. Тут мое терпение лопнуло. Я ударила кулаком по столу, вызвав гробовую тишину, посмотрела в глаза полицейскому и нахмурилась. - Слушайте сюда. Я на седьмом месяце, у меня болит голова, у меня болит живот, меня мутит, я еле стою, и умираю от желания кого-то убить. Я спокойно сидела дома, и тут мне звонит муж и говорит, что он в ментовке. Если вы их сию же секунду не отпустите, я, блять, весь ваш участок НАХРЕН разнесу! Повисло молчание. Мент ошарашено сглотнул и щелкнул пальцами, открыв дверь камеры. - Л-ладно, вот. – сказал он. - Спасибо. – сказала я тоном «наконец-то, блять» Дед шатался, смотря на меня. - Софья, это была самая веселая масленица за последние сто лет! – пьяным голосом сказал он. - Домой пошли, алкашня несчастная. – сказала я, выходя из здания. Мы впятером вылезли из участка и я привезла нас по льду в отель. Там передо мной выстроилась четверка алкашей, и Аластор сказал: - Только не в печень, пожалуйста. - Кхм-кхм. – откашлялась я – готовы? Они кивнули с виноватым видом. - ВЫ БЛЯТЬ ИДИОТЫ ЧТО ЛИ?!! НА КОЙ ХЕР БЫЛО ТАК СИЛЬНО НАПИВАТЬСЯ?! Я И ТО СЕБЯ ТРЕЗВЕЕ ВЕДУ, КОГДА ПЬЯНАЯ! ПРИДУРКИ! ДЕД, ЛАДНО ОНИ, НО ТЫ-ТО КАК?! ТЕБЕ ПЯТЬСОТ С ЛИШНИМ ЛЕТ, ТЫ ЧЕ ТАК НАЖРАЛСЯ?! СУКА, А ТЫ, АЛАСТОР? У ТЕБЯ РЕБЕНОК СКОРО РОДИТСЯ, Я ТУТ ВСЯ ИЗВЕЛАСЬ, СИЖУ ЖДУ ЕГО, А ОН В МЕНТОВКЕ ПЬЯНЫЙ! ИДИОТ?! ИДИОТ! - МОЛЧАТЬ, РУССИШ ШВАЙНЕ! Я ЕСТЬ ФЮРЕР! – возмутился немец. Я огрела его тапкой по затылку. - МОЛЧАТЬ, ФАШИСТ! Я ТЕ ЩАС УСТРОЮ БДСМ С ВАЗИЛИНОМ, ПРИДУРОК! ЭНДЖЕЛ, ТЫ-ТО КАК УМУДРИЛСЯ В МЕНТОВКУ ЗАГРЕМЕТЬ?! ТЫ Ж ПОЧТИ САМЫЙ ВМЕНЯЕМЫЙ ИЗ НИХ! БЫЛ. ДЕБИЛЫ ПЬЯНЫЕ! Я ВАС ВСЕХ НАХУЙ ЗАКОДИРУЮ! - НЕ НАДО!!! – хором испугались парни. - БЫСТРО СПАТЬ ПОШЛИ! Дед свалился на диван, моментально уснув. - Соня, я не специально, честное слово. – сказал Аластор виновато. - Марш в комнату, сволочь! – крикнула я – я с тобой сейчас отдельно поговорю, алкаш. - Земля тебе пухом, зятёк. – пробурчал дед сонно. Энджел с Себастьяном поползли к себе, тихо предвкушая концерт избиения Аластора с оркестром и сковородкой. Демон вздохнул и молча пошел в нашу спальню, я пошла следом, дабы он не сбежал. Мы пришли в наши покои, где он встал и зажмурился, повторив: - Только не в печень, там еще после прошлого раза царапины остались. Я сделала длительный раздраженный выдох, упершись руками в бока. Подойдя к Алу, я потрогала его лоб. - Соня? – спросил он удивленно. - Марш в кровать, дебил. Болеть начинаешь. – сказала я. - Но… а как же… я же… ты не будешь ругаться? - Я уже выругалась на вас, идиотов. Ложись давай, не то сама уложу. – сказала я, колдуя на столе кружку с зельем. Демон улыбнулся и залез в кровать, переодевшись. Я дала ему зелье, которое он махом выпил и чмокнул мою щеку. - Я обожаю тебя, Софья. - Заткнись и спи, придурок. - Я не могу. Полежишь рядом? Я вздохнула и легла под одеяло, наколдовав себе книгу. Демон прижался ко мне, обнимая за живот, и довольно сказал: - Ты такая мягкая и теплая. - Либо молча засыпаешь, либо я уйду. – сказала я строго. Выбрав первый вариант, Аластор умолк. Я ласково улыбнулась, гладя его по ушам. Да, он бестолковый алкаш, прямо как я. Зато ужасно милый.