Pringles

Ярко-красные обои сильно давили на и без того болящую голову Ноа. Он лежал, укутавшись в одеяло в своём номере, пустым взглядом пробегая через окно по пальмам, растущим вдоль дороги. Подхватил какой-то вирус и теперь просто лежал целый день, пил воду и таблетки, которые ему выписала врач, и за которыми Джош сгонял в ближайшую аптеку. На него всегда можно было положиться. На Джоша. Он был прекрасным другом. Начиная от того, что давал поносить свои носки с Леди Гагой — согласитесь, вы бы от таких тоже не отказались — заканчивая тем, что ездил в аптеку, когда другу было плохо. Наверное, их дружба была одной из крепчайших связей в команде. Джош и Ноа. Ноа и Джош. Те самые неразлучные, вечно активные друзья. Друзья? Чёрт, Ноа уже давно ловил себя на том, что исподтишка рассматривал густые блондинистые волосы Джоша или на чувстве, насколько приятно держать в руках вещи парня, просто потому что он их держал. Это всё наводило на определенные мысли, но он их вечно отгонял как назойливых мух. Ноа закрыл глаза, перекатился на другой бок и раздраженно потёр виски. Из-за температуры голова безумно болела, как будто её сжали в тисках и не отпускали уже на протяжении часа. Остальные члены группы были на репетиции нового танца с Кайлом и его командой. Чем больше Ноа будет пропускать репетиций, тем сложнее будет потом влиться в график и этот месяц может стать невыносимым, так как Кайл свою работу выполнит и вдолбит хореографию парню до мозга костей. Ноа попал в группу больше за счет голоса, чем танцевальных навыков, и заучивание движений давалось ему не совсем легко. То ли дело Джошу... Стоять у стены, попивая воду после изматывающих пары часов и наблюдать, как чётко и точно двигается Джош было особым наслаждением. Каждая команда хореографа была уже через секунду выполнена, будто он оттачивал её все его девятнадцать лет, хотя, на самом деле, узнал только что. — Спишь? — спросил шёпотом голос из-за двери. Ноа медленно — чтобы резким движением не ухудшить ноющую боль в голове — переглянул через плечо и, к своему удивлению, увидел, высовывающуюся из-за двери голову друга. На нём, как обычно, были очки и бандана, удерживающая густую блондинистую копну волос, в которую так и хотелось вплестись пальцами. — Ты не должен быть в студии? Вас отпустили? Вы же только ушли, — от множества вопросов, и не меньшего количества мыслей, в голове застучало, будто тюремный заключенный бросал мячик-попрыгунчик об стену. Тот отскакивал, и его бросали снова. — Я вернулся. Мне стало плохо, и меня отправили в отель. И,— Джош подошел к кровати парня и достал из-за спины бутылку, — я тебе воды купил, врач сказала больше пить. Ноа протянул руку, взял бутылку, при этом случайно — или не совсем — коснувшись его палец своими и просмотрел этикетку. — Лимонная? — Не любишь? — Не особо, — Ноа поджал губы и улыбнулся. — Но спасибо. — Я могу сход... — Не надо, эта тоже сойдет. Вода и в Африке вода, — парень сжал зубы и снова потёр виски. — Голова болит? — Джош уселся на свою кровать — в комнатах жили по трое — и обеспокоенно посмотрел на друга. — Какая у тебя температура? — Высокая. — А по конкретней? — он еле сдержался чтобы не закатить глаза, его сейчас волновало другое. — 37 с чем-то было. Почти 38. — В отеле есть медпункт, давай я свожу тебя, её, наверное, надо сбить, — Джош поднялся и широким шагом направился к двери. — Нет, не нужен мне врач. Мне нужен ты, проскочила мысль, от которой по спине пробежал холодок. — Тогда я пойду. Тебе нужно спать. — Нет, останься, — Ноа немного сощурился, раздраженный тем, что эта фраза звучала как-то... жалко? — Я уже полдня проспал, просто расскажи что-нибудь. Что было на тренировке, — Джош приподнял бровь. — Или что-нибудь ещё. А, ну и, если хочешь пройтись, то в конце коридора стоит автомат — купи мне чипсов. — С паприкой? — Хоть это ты знаешь. — Ты их ешь, чуть ли не каждый день. Бедный твой желудок, — парень улыбнулся, засунул руки в карманы, развернулся на пятках и быстро вышел из комнаты. Через пару минут Джош, открывая и придерживая дверь ногой, зашёл в номер. — В общем, с паприкой были только принглс, а я тебе не мажор, так что с вас три доллара, мистер. Вернёшь? — Джош перевёл взгляд на кровать и повторил: — Эй, вернёшь, — снова нет ответа. Джош скинул покупки на соседнюю кровать и в два шага оказался у кровати друга. Глаза закрыты, на горячих щеках проступал румянец, губы приоткрыты. Парень потряс его за плечи. — Ноа, — ещё раз потряс плечи, голову, легко, боясь причинить боль, ударил по лицу. — Да твою ж мать, Ноа! Говорил же в медпункт идти, идиот, чёрт! Казалось, и у самого Джоша поднялась температура, будто кто-то решил вставить в стены батареи и включил на всю мощность. Мысли хаотично вертелись в голове, он не имел понятия что делать. Бежать в медпункт? Наверное. Звонить. Кому? Менеджеру? Нет, чёрт. Той женщине, которую за нами приставили следить в отеле. Да. Парень решительно встал, собираясь сделать всё то, о чём подумал, когда заметил, что губы Ноа медленно, но верно растягивались в улыбке. — Ты... — проговорил Джош, когда парень уже вовсю улыбался. — Ты притворился?! Ноа перевел взгляд на друга, его глаза горели от веселья. — Волновался? — Чёрт! — Джош присел на корточки рядом с кроватью друга и уставше опустил голову, уперевшись лбом ему о живот. — Ноа, почему ты и с температурой такой вредный? — пожурил он, голос был заглушён пододеяльником. — Тебя долго не было, и я решил проучить. — Идиот, — повторил он и поднял голову. Каким-то образом их лица стали ближе, и взгляд парня уперся прямо в сухие губы Ноа. Тихо сказал: — Знал бы, что придется так нервничать — не отпросился бы. — Ты же сказал, тебе стало плохо, — прошептал. Джош оторвал взгляд от губ и перевел на глаза. Ноа легко улыбнулся. — Тебе ведь не было плохо? — Я беспокоился о тебе. Это считается за плохое самочувствие? — голос стал суше и глубже, он пододвинул лицо ещё ближе. Сердце блондина так сильно билось в груди, что стук эхом отдавался в голове. Казалось, ему всё равно, что сейчас ответит парень — он сделает то, о чем думал уже вечность. — Вполне. Чёртчёртчёрт. Ноа облизал губы и это был как выстрел на начале гонки — послужило разрешением. Ему сорвало крышу, Джош судорожно выдохнул, протянул руку, чтобы придержать подбородок, поднёс лицо ещё ближе, закрыл глаза и... Рука. Между их губами встала рука. Рука Ноа. Чёрт. Это конец. Джош тысячу и один раз проклял себя за тот порыв. Не надо было этого делать, не надо было, поэтому в контракте и было прописано никаких отношений внутри группы: как они теперь будут работать вместе? Как снова дружить? Им будет неловко и внутри группы появится некая трещина. Чё-ёрт. — Джош, — выдохнул парень. — Я... — от стыда он закрыл глаза. — Да, я... Прости... — Джош, посмотри на меня, — когда смущенный парень всё-таки поднял глаза, Ноа улыбнулся и прошептал: — Ты заразишься. — Что? — недоумённо моргнул. Чёртов румянец, появившийся на щеках выдавал стыд парня. — Если поцелуешь, то можешь заразиться, — он улыбнулся ещё шире. — Я болею, если ты забыл, — Джош кротко кивнул и поднялся. — Стой! Джош, — Ноа схватил его за ладонь, чтобы остановить. Тёплая. — Это не предлог. Я правда не хочу чтобы ты заболел, — он переплел их пальцы. Пару мгновений Джош стоял, пристально глядя на него, а потом обратно присел на корточки, остановившись в дюйме от лица Ноа. — Плевать. — Мне не плевать. Мне херово, не хочу, чтобы тебе было так же, — он снова, как бы ободряюще, улыбнулся. Джош вздохнул, улыбнулся уголком рта в ответ и сжал его ладонь, перед тем как отпустить её и подойти к своей кровати. На неё он скинул покупки, когда бросился на помощь Ноа, и теперь засовывал чипсы в тумбочку, пытаясь уместить в небольшом шкафчике сразу несколько пачек. Под руки попался Pringles Paprika и тут же упал ровно — чтобы случайно не ударить — в ноги Ноа. — С тебя три доллара.