Тигрёнок в овечьей шкурке

      Обычный день в приюте. Сегодня Ацуши опять старался не косячить. Ведь тут ошибки не прощаются. Каждая ошибка равна одному наказанию. За свои десять лет жизни мальчик успел познать, что такое настоящая боль. На теле болезненные шрамы от ударов, где-то ещё виднеются не зажившие раны. Но нужно быть сильным, нужно терпеть…       Накаджима не знает что такое любовь, что значит любить и быть любимым. Ведь сам мальчишка никогда не знал что это такое. Никто никогда не говорил ему, что хорошо что тот существует, никто не хвалил его. Ацуши никогда не улыбался. Однако мальчик продолжал бороться, вставать на ноги и двигаться дальше.       Но всё же Ацуши не смог, не сумел сделать всё без ошибок. Видны белые круги, кажется, что ничего нельзя увидеть, лишь пелена…       И вновь чувствуется лишь боль. В такие моменты Ацуши просил лишь об одном — помощи, помощи, помощи.

***

      И вот, наконец тихая, почти мёртвая и холодная ночь. Ацуши тихо плакал, в очередной раз прося только о помощи. И вдруг что-то, словно взрыв гранаты, щёлкнуло в голове Накаджимы. «А может быть, сбежать? Меня здесь никто не ценит, не любит и никогда ничего не измениться. Да, пожалуй, это правильное решение», — думал Ацуши, продолжая ронять слёзы.       Мальчик тихонечко спустился вниз, идя украдкой по тёмным коридорам. Ацуши пробрался на кухню, где взял немного яблок, ведь первое время нужно будет чем-то питаться.       Ацуши взял с собой узелок, что накинул на плечо. И вот, всё уже позади, нужно лишь выбраться. Дверь, увы, закрыли на замок. Поэтому Накаджиме пришлось выйти через окно. Всё, конец той самой старой жизни. Жизнь с чистого листа началась.

***

Спустя неделю Казалось, что Ацуши уже бродит целый месяц, но нет, всего лишь несколько дней прошло. Однако ноги уже стёрты до крови, ужасно холодно, ещё и погода выдалась дождливой. Ацуши промок до нитки, ужасно хочется согреться и отдохнуть. Ужасно… Те запасы, что были у мальчика он успешно съел, поэтому теперь приходиться есть зелёную траву. Да, пусть это ужасно неприятно, но сейчас это единственный способ выжить. Опять дождь, нет, даже не так — ливень. И вот, Ацуши наконец удаётся спрятаться от ледяных капель. Под небольшим подобием навеса мальчику удаётся спрятаться и заснуть в этих трущобах. Несмотря на все неудобства Ацуши сладко спал. Плевать, что потом будет всё болеть и что возможно он будет чувствовать себя ещё хуже, чем до этого. Организм мальчика требовал отдыха и он его получил. Но вдруг Ацуши просыпается от того, что кто-то его ударил. Разлепив глаза, мальчик видит перед собой розоволосую девушку и парня с серебристыми волосами. — Ну и что ты тут забыл?! Оборванец, ты что не знаешь чья это территория? — возмущался Ширасэ, презрительно посмотрев на Накаджиму. — Короче, пацан, убирайся отсюда по-хорошему, а то тебе же будет хуже, — сказала Юан. Но вдруг слышаться чьи-то шаги, и вдруг Ацуши увидел рыжеволосого паренька с чистейшими голубыми глазами. — Так-с, что за шум, а драки нет? — спросил Чуя, а потом обратил внимание на мальчика, — О, ребёнок. Вот это уже интересно. Чего забыли тут? Как вообще тут оказался, а? — Я-я сбежал из приюта, брожу уже неделю. Меня ненавидели и презирали, я просто не мог жить так дальше, поэтому и сбежал. Дошёл до сюда и заснул. Прости-те, я не знал, что сюда нельзя ходить… Но можно мне переночевать с вами? Пожалуйста, всего на одну ночь, а потом я уйду и вы меня больше никогда не увидите, — голос Ацуши ужасно дрожал, всё тело трясло от страха. — Переночевать? А может быть ещё к себе забрать и в «Овцы» принять, а? — саркастировал Ширасэ, готовясь ударить Накаджиму. — Погодь, это же ребёнок, не спеши, — Накахара остановил парня, после чего обратился к мальчику, — Тебя как звать-то? — Ацуши Накаджима. — Значит так, Ацуши, останешься с нами, но только на одну ночь. Потом пойдёшь на все четыре стороны. Это понятно? — спросил рыжий, мальчик же лишь кивнул, — Вот и славно, меня, кстати, Чуя зовут. — Спасибо вам огромное, Чуя-сан! Вы так добры, спасибо! — Ацуши бросился на Накахару с обнимашками, чего Чуя совсем не ожидал. — Боже, прекрати. Считай, что это чудо и тебе очень сильно повезло, — лишь пробубнил рыжий, вырвавшись из объятий.

***

      Никто не захотел возиться с этим ребёнком , поэтому Чуя остался с Ацуши. На удивление для самого Накахары, рыжий стал как-то привязываться к мальчику. Чуе ужасно хотелось помочь, отогреть и накормить этого несчастного ребёнка. — Ну как? Получше себя чувствуешь? — спросил Накахара, согревая мальчика. — Да, ещё раз спасибо, — робко ответил Ацуши. — У тебя ноги в крови. Нет, так оставлять нельзя, инфекцию какую-нибудь себе ещё получишь. Сейчас исправим, — сказал Чуя, рассмотрев маленькие ножки Накаджимы.       Взяв перекись, Чуя начал обрабатывать раны, Ацуши же постоянно дёргался и вздрагивал. — Щиплет, — тихонько, так, что еле слышно прошептал мальчик. — Не щипит, а щиплет. Потерпи, скоро закончу, — сказал Чуя, после чего дул на окровавленные ножки.       И вот, остаются последние шаги. Остаётся лишь перевязать раны. Накахара заботливо перевязал бинтами ноги Ацуши. — Ну вот и готово. М-да, ну и тяжело тебе пришлось. Сочувствую, — Чуя обнял мальчика, а из голубых глаз потекли слёзы. Накахара быстро поднял голову к потолку, чтобы слёзы втекли обратно, так, чтобы Ацуши не увидел.

***

      И вот, Ацуши уже спал, а вот Чуя никак не мог заснуть. Он всё время думал об этом мальчишке. Совесть ужасно мучила Накахару, ведь если выбросить его на улицу, то мальчик скорее всего умрёт. Не каждый взрослый может выжить так, не говоря уже о ребёнке... «Он не выживет сам... Ему на вид лет девять, ну может десять. Ацуши либо умрёт от голода, либо его кто-то убьёт. Он просто не сможет. Если я отпущу его завтра на произвол судьбы, то это будет концом. Нет... Так нельзя! Тогда... Точно! Ацуши останется с нами. В любом случае — утро вечера мудренее.», — размышлял Чуя, посматривая то на мальчика, то на звёздное небо. И наконец, рыжий заснул, провалившись в сон без сновидений.