Арс, возьми трубу

Сотни гудков, тысячи упущенных возможностей, миллионы потраченных нервов. За последний час Антон намотал по квартире такой километраж, что мог бы уже дойти до Северной столицы, почти скурил новую пачку сигарет, просмотрел несколько серий из разных сезонов «Импровизации», пару раз пытался приложиться к бутылке, но так и не дошёл до мини-бара. Тяжелые мысли не давали покоя, на душе скреблись кошки, рука постоянно тянулась к телефону. То обновить ленту, то посмотреть бессмысленные сторис, то зайти в профиль одного из комедиантов, чтобы резко закрыть приложение. Будто кто-то сверху мог устыдить Шастуна за нездоровое влечение к коллеге. Будто его действительно волновало общественное мнение, когда они зажимались по углам, прятались по гримёрным и бегали друг к другу в номера. Перед глазами встали картинки прошлого, сердце сдавило тисками, а весь воздух вышибло из легких. Хах, это ещё цветочки. Временами накатывало так, что можно было вызывать неотложку. А, простите, доктор, не могли бы вы мне поставить прививку? От воспоминаний, сожаления, от любви и от Арсения. Нет? Как жаль. Вы бестолковый доктор. Шаст опустил взгляд на монитор ноутбука. Сценка «Опоздание», правда без звука, но он знает текст наизусть. Он помнит, как на съемках, внутри все замирало от случайных прикосновений, мимолетных взглядов, фраз, смысл которых понимали только они. Как Позов или Матвиенко стебали их по поводу и без, чтобы «не расслаблялись, так сказать». А Антон так усердно старался отшутиться, что они просто коллеги. Просто коллеги, которые спят по любви. Антон отмахнулся от назойливого голоса Серёжи в голове. Схватив пачку с последней сигаретой, Шастун накинул капюшон толстовки и вышел на балкон. Щелчок зажигалки, едва слышный треск горящей бумаги, и горький дым саднит горло. Порывы холодного ветра ерошили отросшую челку, забирались под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Шасту было все равно. Внутри уже которую неделю стояла зима, с морозами покруче, чем в королевстве Эльзы. Задумчиво глядя вдаль, Антон машинально достал телефон. Просто, чтобы убедиться в отсутствии звонков, сообщений или оповещений о новых сторис. Быстрым движением, Шаст снял блокировку и нашёл в контактах нужный номер. Палец завис над набором цифр. Пока мозг лихорадочно соображал, как отговорить шпалу-парня от безумной идеи, мышцы непроизвольно сократились.

«Вызываемый абонент...»

Зачем он звонит? Разве ему есть что ещё сказать? Они всё решили. Взрослые люди, ну. Всё ли Антон решил для себя? Он решил, что их отношения перешли границу. Быть женой на съёмочной площадке, случайно касаться и зависать взглядом, пока мозг пытается подобрать пазлы для отыгрыша импровизации - это нормально. Они же коллеги.

«Вызываемый абонент...»

Череда гудков, вновь оставленных без ответа. Идти на поводу у Попова, молча соглашаться с манипуляциями Воли, отшучиваться от подколов Серёжи и Димы, лишь бы не спалиться (хотя, куда ещё больше пидараситься, а?), зависать взглядом и хотеть касаться, потому что любишь этого питерского графа в красных штанах. Потому что тянет, как магнитом. Дышать не можешь, будто лёгкие сжались и склеились. Антон делает затяжку, с липким чувством тоски вспоминая время, проведённое рядом с ним.. Постоянные съемки, гастроли, совершенно выматывающий график. И лишь драгоценные мгновения уединения, наполненные тихими поцелуями, жадными касаниями, умиротворением и всепоглощающим возбуждением. Он помнит, как они лежали на одной из этих жестких отельных кроватей, разговаривали ни о чем...точнее, Арс опять что-то там каламбурил, а Шаст просто тонул в его голубых глазах и тихом бархатном голосе. Тогда не покидало стойкое чувство, что знакомы они вечность, если не больше. За моментами запредельно тихих ссор, когда эмоции бушевали, подобно неудержимой бури в океане, всегда следовали не менее чувственные примирения. И всё это было настолько привычным и.. правильным. Иногда Антон всерьёз начинал беспокоиться, что спит глубоким сном или впал в кому. Ещё десяток звонков. Без ответа. Шастун слушает длинные гудки, без остановки курит, едва не давясь дымом. И морщится. От безысходности, от когтистых лап отчаяния, что дерёт все внутри. Ругает себя, костеря на чем свет стоит. Дурак. Полный и беспросветный дурачина. Потому что втрескался, как мальчишка. Упал в омут голубых глаз, оставив на берегу спасательный круг. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Но Антону нравилось тонуть. Идти к самому дну, пока толща воды заглушала крики здравого смысла и отблески маяков на берегу. Уговоры, торги с самим собой. Мысли, что он поступает глупо, названивая, как...ревнивая жена. Сжимая пальцами телефон, Шаст едва сдерживался, чтобы не швырнуть его с балкона. В темноту зимней ночи, куда отправил уже пять окурков. Накатывающее чувство злости граничило со слабой надеждой. Где-то на задворках сознания слабым пульсом жизни билась единственная мысль: «Арс, возьми трубу» Долгие секунды ожидания, глухие гудки, таящая на глазах возможность услышать родной голос. Нужно просто нажать «отбой» и смириться. Попов всё решил, а Шасту нужно переболеть. - Что тебе от меня надо, Антон. Попов чеканил каждое слово холодным тоном. Сердце остановилось. Взяло тайм-аут на обед и на сверхскоростном лифте опустилось в пятки. Желудок скрутило. - Просто поговорить, Арс, - сипло отозвался Антон. Секунда на то, чтобы продолжить разговор, не дать Арсению скинуть звонок и занести Антона в чёрный список контактов. - Стой. Не клади трубу. Не обрывай звонок. - Чего тебе? - Как дела? - отлично Шастун, нашёл что спросить. Ведь именно это Арсений хочет от тебя услышать, ведь именно это тебя так интересует. Как его, гребанные, дела. И приз в номинации «самый тупой вопрос не в кассу» получает - Антон Шастун! - А ты как будто не знаешь, да? - колкости Арсения впиваются под кожу. - Догадываюсь, - Антон меняет тему разговора, чувствуя, что ещё пара фраз и Попов точно отключится. - Я рад, что ты мне ответил. Я уже места себе не находил. На том конце фыркают и тихо вздыхают. - Конечно, ответил! Ты звонил больше двадцати раз. И все же, глупо было с его стороны так настойчиво трезвонить. Но, чувства взяли верх и Антон не смог с ними совладать. - Да, звонил. И продолжил бы дальше звонить. А если не дождался бы ответа, то нашёл бы тебя по сторис в инстаграме или, в качестве крайнего случая, позвонил Сереге. - И зачем тебе всё это? - тяжело вздохнув, спросил Арсений. - Не притворяйся, что тебе есть до меня дело. Там разве Ира не заждалась тебя? Интонация меняется, в голосе слышна злоба, ревность и, совсем немного, обида. Либо Попов очень умело её скрывает. - Да, черт возьми, мне есть до тебя дело! - срывается Шастун, уходя с балкона и хлопая дверью. - И не впутывай Иру сюда. - Да, я заметил. Не впутывать? - коктейль из стального голоса с нотками ярости. Взболтать, но не смешивать. Выложить слоями, поджечь и наблюдать, как горячее пламя выжигает всё на своём пути. В остатке - две жертвы, оставшиеся на пепелище. - Ясно. Защищай её дальше, а меня оставь в покое. Не звони больше. - Арс, я.. - осечка на секунду. Вовремя прикусив язык, Антон стирает Иру из их разговора, - её не защищаю. Просто, не хочу, чтобы она тенью была между нами. - Какая уж там тень? - Попов забавляется, не забывая подливать яда в голос. - Она уже огромной стеной стоит. Бетонной такой, великой, как Китайская. - Я понятия не имею, где её носит. Впрочем, это не важно. Терзаемый мыслями о Попове, Антон совершенно забыл про Иру. Кажется, она ушла с подругами. Женская мафия собиралась где-то посидеть, выпить по коктейлю, посплетничать и рассказать друг другу как встретили Новый год. Кажется, так она и говорила. - Я скучал, Арс, - вздохнув, Шаст плюхнулся на диван. Ноутбук опасно подлетел, но приземлился под боком. - Ощущение, словно мы век не виделись. - Сам виноват, - фыркнули на том конце трубки, но, всё же, сменили гнев на милость. - Я тоже скучаю, Шаст. Но, пойми, я так не могу. - Понимаю. - Антон все понимал. Чувствовал вину за свои действия. По детски обижался на жизнь, на общество, которое ставит рамки. И в то же время, Арсений Попов заполнял всё внутри. Мысли, воспоминания, фантазии. Память телефона забита их фотографиями и короткими видео. Терабайты на ноуте хранят все сезоны их шоу, выпуски интервью с Арсением. - Я от тебя чокнусь скоро. Как и без тебя. Ты рядом и все идёт не так, тебя нет - аналогичная ситуация, может хуже. - Почему с этим так сложно, - родной голос стал глухим, безжизненным. На секунду, Антону показалось, что Арс смирился. - Я устал от всего этого хаоса, ты бы знал. От ссор, от того, что мы вынуждены прятаться и осторожничать. Устал от нервотрепки с..Ирой. Тош, я не вывожу. Мне хочется спокойствия. Просто приходить домой, плюхаться на кровать и лежать в обнимку с тобой. - Я хочу держать тебя за руку, чувствовать тепло кожи или сгрести в объятия. Черт, да ты знаешь, как мне не хватает этого?! Резко подорвавшись, чтобы скрыть нотки отчаяния в голосе, Антон начал расхаживать по квартире. От долгого молчания, он скусал губы в кровь. - Я до сих пор не могу смириться с тем, что мы решили разойтись. Глубоко внутри что-то ещё осталось. Кривое, разбитое, сломанное. Их любовь, как клетка. Вроде, открыта с двух сторон, но им никогда из неё не выбраться. - Арс, может, не стоило всё прекращать? - Или не стоило начинать, а, Тош? Антону меньше всего хотелось услышать этот вопрос. Его пугала вероятность, что для Арсения это могло быть ошибкой. Потраченным временем на человека, который нервы мотает и со своей подругой никак не разберётся. - Моя гетеросексуальность была под угрозой с первых минут нашей встречи, - хохотнул Шастун, пытаясь разрядить обстановку. - Ты был слишком Арсений. Тут уж никак не устоишь. - Зачем тогда Ира? - осада началась с лёгкого поражения. Попов был неприступен. - Не знаю, для отвода глаз. Я ведь её даже не люблю. - А что ты тогда любишь? Дай угадаю, делать мне больно? - когда первые стены крепости дрогнули, явилась Королева Драмы. - Питерского графа в красных штанах. Вот кого я люблю. Антон готов был поспорить, что Арсений расплылся в своей кошачьей улыбке. Довольный, только не мурлыкающий. - Антош, знал бы ты, как бесишь меня. Толком позлиться нельзя. Черт, и угораздило же влюбиться в тебя. И в этот момент в голове Шастуна что-то щёлкнуло. Да так громко, что соседи точно услышали грохот тумблера. Антон окинул взглядом их с Ирой съемную квартиру, с ужасом осознавая какую ошибку допустил. Все окружающее стало таким чужим, неуютным, отталкивающим. Кажется, даже воздух изменился. Впервые, вся эта мебель не тянет Шаста, как якорь ко дну, а, наоборот, агрессивно выталкивает. Будто он не имеет права здесь находиться. А даже, если имеет, то уже не хочет. Ему до зубного скрежета осточертела эта бетонная коробка, в которой невозможно дышать. Он не чувствует себя в этой квартире, как дома. Его дом в северной столице, рядом с Поповым. Рядом с его Арсением. На секунду став наблюдателем своей жизни, Антон бросается к шкафу. Сейчас или никогда. Раскрыв чемодан, Шаст складывает в него всё необходимое. - Сердцу не прикажешь, - усмехнулся Антон, доставая одежду из шкафа. - Значит, ты больше не злишься? - Не знаю, мне нужно подумать, - задумчиво протянул Попов. Театр одного актера начал выступление для единственного зрителя, а точнее слушателя. - В любом случае, с тебя извинения. Во всех формах и побольше. Пока Арсений давал зрелища, Шастун, хлебом его не корми, метнулся к раскрытому ноутбуку. Свернув медиаплеер с остановленным на паузу очередным выпуском «Импровизации», Антон открыл сайт авиабилетов. Выбрал город вылета и прилёта, без пересадок и самый ближайший рейс. Бинго. Вылет ранним утром, как раз, чтобы окончательно собраться, распрощаться и успеть к времени регистрации. - Хорошо. Думай. - несколько резко, чем стоило бы. - Надеюсь, успеешь что нибудь надумать, пока я лечу к тебе с самыми искренними извинениями. - В смысле летишь? - устало вздохнул Арсений. - Куда ты там, блять, летишь? - Так это, - Шаст закашлялся, лихорадочно просматривая расписание рейсов на сайте, в надежде, что появится вылет ещё раньше, - в твою сторону. Лечу, чтобы извиняться во всех позах, тьфу, хотел сказать смыслах. - Напугал, - Попов чертыхнулся. - Я думал ты уже в Питер летишь. - Почти, - кивнул Шастун, чувствуя, как пересыхает в горле. - Жду подтверждения о покупке билета от авиакомпании. - Тош, ты шутишь? - Хватит шуток, - рявкнул Антон, нервно проверяя эмейл. - Иначе я тут растеряю последние нервы без тебя. - Господи, - просипел Арс, громко сглатывая. - Я же не пущу тебя обратно. - Нам некуда торопиться. Мне многое нужно сказать тебе лично, не по телефону. - Вот как. Хорошо, я встречу. Казалось бы, на хорошей ноте стоит закончить разговор и пойти прощаться со старой жизнью. Но у Антона прорвало плотину, сорвало все стопари и заглушки. Ему жизненно необходимо было сказать Арсу то, что давно сидело и выжигало изнутри. Сейчас или никогда, и вся эта затея - пустое. - Просто знай, что любить тебя - невыносимо тяжело. Любить всем сердцем и постоянно быть на расстоянии. Прятаться от любопытных глаз, хранить это чувство, пронося через темные холодные ночи, одиночество, терпеть, когда мир окрашивается в серые цвета. Верить, жить надеждой на встречу. - Антон? - Да? - Если ты любишь, значит... - Шаст слышал тяжелое дыхание, глухие шаги. Терпеливо ждал, пока Арсений соберётся с мыслями, - ты сможешь пойти на всё это? На всю эту «тайну», нервотрепки, сплетни и интриги. На постоянный риск быть раскрытыми.. Было понятно, что Арсу слова давались тяжело. Голос дрожал, скатывался в сипение, слоги проглатывались. И это Попов, которого не заткнешь порой. Шастун тихо вздохнул, закусывая губу. - Это будет не просто, но да. Я смогу, Арс. - Ты будешь не один, Тош. - Мы будем друг у друга? - Мы будем друг у друга. В таких случаях говорят: «камень с души свалился»? Наверное, да. Шастун в одночасье ощутил внутри легкость, словно все это время он был привязан к огромному валуну и не мог взлететь. Слова Арса дали уверенность, расправили Антону крылья. Если бы он мог, то прямо на своих двоих полетел бы в Питер. - После таких слов я готов на всё. Сдерживая дибильную улыбку, Шаст кликнул на ссылку заказа такси. Пара быстрых движений пальцами и оператор уже ищет подходящую машину. - И за что ты мне такой? Я не вывожу, Тош. - За грехи в прошлой жизни. Арсений Сергеевич, вы готовы встретить парня-шпалу в несусветную рань? - Конечно. Звони, если что. В этот раз я сразу возьму трубку. - Обязательно напишу, когда сяду в самолёт. Люблю тебя, Арс. - До встречи, Тош. И я тебя.