You've dissapointed me again

«Ты снова меня разочаровал». У Мэй Няньцина замирает сердце. Он, как испуганный жалкий зверь, смотрит бездонными глазами на злое изувеченное лицо и бледнеет. Его дорогое Высочество улыбается совершенно нечеловеческой улыбкой, темные глаза становятся чернее, как будто в них собралась вся гниль людского мира. Мэй Няньцина бьет крупная дрожь: он пытается сказать что-то, остановить принца Уюн, но из горла вырываются только хрипы. Холодные пальцы на шее сжимают тонкую шею до хруста. Мэй Няньцин видит, как мир вокруг становится блеклым, а силуэт Шэнь У растворяется в дымке. Он хрипит что-то нечленораздельное, сам не понимает что… И просыпается. К уголкам его губ нежно прикасаются чужие губы. — Снова страшный сон, Мэй-Мэй? Няньцин мычит что-то, кашляет. Горло сдавливает фантомными спазмами. Няньцин моргает и стряхивает с себя сонную дымку. Он снова весь промок с головы до пят: мокрая ткань нижних одежд прилипла к спине, одеяло, которым Цзюнь У заботливо накрыл своего супруга еще ночью, потяжелело. Пока Няньцин неряшливо и рассеянно пытается снять с себя потные тряпки и привести брачное ложе в божеский вид, Цзюнь У тихо отходит в соседнюю комнатушку нагреть воду для бадьи. Что ему, что Няньцину следует ополоснуться. Няньцин выглядит усталым. Он слишком мало спит в последнее время, смотрит на супруга так, будто в чем-то перед ним виноват, отводит взгляд и молчит. Цзюнь У пытался поцеловать его как-то в губы — Няньцин отпрянул и посмотрел на Шэнь У испуганными глазами, словно перед ним было чудовище. А потом вздохнул, обнял и зачем-то извинился. Цзюнь У может только догадываться, что снится Няньцину по ночам. — Ты снова меня разочаровал, — говорит монстр из кошмаров Няньцина. — Я люблю тебя, — шепчет Цзюнь У в моменты страсти. Мэй Няньцин иногда боится, что всё, что его окружает — это плод его сознания, мечта, в которую он погрузился от отчаянной пытки быть бессмертным и отвергнутым всем миром. А тот мир, где у Цзюнь У холодные глаза и три мертвых друга на некогда красивом лице, и есть реальность. Мэй Няньцин боится засыпать. — Что с тобой? — не выдерживает как-то Цзюнь у. — Всего лишь ночные кошмары. Мэй Няньцин отмалчивается. Это злит Цзюнь У. Чем больше Цзюнь У злится днем, тем страшнее у Няньцина кошмары ночью. — Я вижу во снах, как ты говоришь «Ты снова меня разочаровал», — не выдержав, признается Няньцин. Цзюнь У смотрит на Мэй Няньцина внимательным взглядом. Мэй Няньцин, сглотнув вязкую слюну, нервно продолжает: — А потом меня убиваешь. Разными способами. Иногда топишь, иногда душишь, часто закалываешь мечом… Они молчат долгое время. Мэй Няньцин сидит рядом с супругом на их кровати, привалившись на его плечо. Принц Уюн гладит Няньцина по спине. Им обоим совершенно нечего сказать. Это… всё это могло быть действительностью, если бы они оба продолжили быть упертыми баранами. — Ты никогда меня не разочаровывал, — говорит наконец Цзюнь У. Мэй Няньцин чувствует вину за безумство его принца Уюн и вину за смерть товарищей. Он не верит в эти «никогда», он знает, что мог помочь, мог что-то изменить, но… — Тебя нельзя винить в том, как я пал, и нельзя винить в том, что ты сбежал, потому что испугался. Ты никогда меня не разочаровывал, Мэй-Мэй. Три тысячи лет назад я разочаровал сам себя. Они лежат какое-то время в молчании, а потом — почти безвинно — целуют друг друга в губы и обнимаются. Этой ночью впервые за долгие месяцы Няньцину не снятся плохие сны.