Уроборос

Январь 2039

— Эй, скажи что-нибудь, тупая девиантнутая машина, — хрипло произнес Гэвин, смотря на тускло горящий фонарь. — Например? — Ричард, обхвативший его за плечи, чуть наклонил голову, заглядывая в смущенные глаза. — 4т8-т8 типа: «8г8, Гэвин, т% так кр9т0 ^еL9еs&7!! в 8тLи4ие 8т Wен!!». — 8н крив8ват8 97WеXн9L7!!. Ри4ард п874итаL, 4т8 т8т 7кр%ваL 3а еXид7тв8W в8Lнение. — Предп8Lага№, е?а?? ? ??бе??а?ф у?? ??з???. — RL!!??, ?8? ?% W9???. — ???????? ???9L ????8??? ? ?L?48 ?9L??8W, ?%3%??!! 9#? 7???s?? ????%4?%W? ????L??% ??о??. ??4??? ?8?!!?9L7!! ? ??W9 ?L!! ?8?8?8 ?8^?L9!!, 97??? ??8s?????? ? ??7??%?s??7!! ???7???49 ?9R%: — ?% 84??? ??9?8 ^?L9???7?.

Февраль 2040

RK900 вышел из машины, присланной из «Киберлайф», и направился в сторону цифрового желтого ограждения, вокруг которого крутились полицейские. Не успел он пересечь желтую ленту, ярко светящую в ночной темноте, как был остановлен выставленной рукой, упершейся в пластиковую грудь. — Твоего номера нет в списке андроидов, — произнес светловолосый офицер (RK900 мгновенно выяснил, что тот был переведен в центральное отделение Детройта пару дней назад, имел хорошие рекомендации и держал дома собаку), не робея под непроницаемо стеклянным взглядом. — Пропусти его, он перезапущенный. — Тина Чень, поправляя фуражку, подошла к RK900 и жестом попросила следовать за ним. — Перед тем, как ты приступишь к работе, нужно представить тебя… — Детективу Гэвину Риду. — В базе RK900 была сохранена информация о том, что до утренней перезагрузки детектив был его напарником, совместная работа с которым выдвинула их на первое место по раскрываемости в отделе. — Ага, ему. — Тина Чень, уверенно державшаяся перед коллегами, как-то обреченно выдохнула, выпуская облако пара, и зацепила зубами нижнюю губу. — Ты бы мог сделать это и сам, но тебя не пропустят без сопровождения. Андроид увидел, как перед входом в дом, что был освещен красно-синими огнями, столпилось несколько полицейских, обсуждающих версии проникновения. Чуть поодаль от них находился детектив в не до конца застегнутой кожаной куртке, держащий между продрогшими пальцами сигарету. Андроид отметил, что тот выглядел так, будто всю ночь провел в бегах; появившиеся недавно синяки под глазами оттеняли лицо в свете желтых фар, придавая ему болезненный вид. Частота биения его пульса переваливала за девяносто пять. — Гэвин! — Детектив обернулся к крикнувшей Тине и, крепко затянувшись, перевел взгляд на андроида, выдыхая дым. Девушка поспешила удалиться. — Детектив Рид, мое имя Ричард, я… — Андроид не договорил: в него была кинута смятая пачка сигарет, которую он успел поймать в паре сантиметров от замигавшего диода. — Андроид, присланный из «Киберлайф». — RK900 занес в профиль Рида беспричинную агрессию, неуместное веселье и безалаберное отношение к работе. — Ну привет, миксер. — Гэвин улыбался, крутя тлеющую сигарету. — Ричард. Или RK900. — Это я уже сам решу. Захочу, — Гэвин, расправив плечи, угрожающе приблизился к RK900, — будешь миксером. Или гайкой. Да хоть сраным болтом. RK900, смерив его презрительным взглядом и не найдя ответа, как работа с подобным человеком могла вывести их на первое место по раскрываемости, просканировал мужчину вновь. Он, умеющий выбирать наиболее удачную линию поведения, пришел к выводу, что с детективом следовало разговаривать на его же языке. — Я бы посоветовал вам больше спать, детектив, и следить за тем, чтобы следы ваших ночных похождений не виднелись из-за ворота куртки. — RK900 склонил голову на бок. — В таком случае вам бы пришли на ум не только продолговатые предметы. Гэвин только надломано ухмыльнулся, растирая окурок, и направился к дому.

?????_?_?????????_???_??????

С детективом Ридом было... непросто. Где-то между «упасть с шестого этажа и не умереть» и «открыть все выборы самой вариативной игры» с той же установкой. Тем не менее он продолжал пытаться найти общий язык с ним, чтобы поднять уровень отношений до напарнических. На выезде он был озадачен агрессивной реакцией детектива на высказанное мнение о том, что люди, одевающие андроидов в повседневную одежду, впустую растрачивают средства. Спустя несколько дней, когда тот жаловался на засыхающий цветок, был разозлен тем, что RK900 предложил купить новый. Когда RK900 после поимки преступников, носящих парные кольца, которые и помогли их вывести друг на друга, критично сообщил в надежде на одобрение, что подобная сентиментальность — настоящая глупость, не получил в ответ ничего, кроме удрученного взгляда. У RK900 и складывалось впечатление (высчитывалась вероятность в программе), что каждыми своими высказываниями он все усугублял. RK900 не понимал, по какому принципу менялось отношение Рида к нему. Будто он каждое утро бросал игральные кубики и, если выпадало нечетное, вел себя так, словно андроид устроил в участке кровавую резню, сошедшую с кинематографических картин дядюшки (дедушки) Тарантино. Но чем чаще Гэвин проявлял по отношению к нему крохи заботы или волнения (он двадцать минут спорил с сержантом после получения RK900 травмы о том, что «нельзя впихивать в этого хренового робота твой хренов тириум из морозильника, тупой ты мудак, свали нахрен, я сам разберусь»), тем больше Ричард видел появлявшуюся в программном коде надобность в его одобрении. По телевизору в кафетерии, в котором собрались уставшие к концу дня полицейские, рекламировали билеты по горящим турам в Европу. — В отпуск хочу увести семью в Венецию, пока ее окончательно не затопило, — мечтательно произнес Крис, крутя полупустую кружку с чаем. — Делать там нехрен, — отозвался Гэвин, стоящий у противоположного столика в компании RK900, показывающего материалы о новом деле. Он выглядел сонным и уставшим несмотря на то, что вчера был выходной. RK900 подозревал, что тот плохо спал (спит). — Одна вода кругом и канализацией воняет. — Там есть красивые места, детектив, — вмешался RK900. — Мост Вздохов или Собор Санта-Мария-де... — Да-да, здорово, ходячая энциклопедия, — прервал Гэвин дрогнувшим голосом и, схватив планшет, направился к рабочему столу.

?х???_?_?и?????й?_??е_??????

— Что это, мать твою? — спросил Гэвин, откладывая в сторону разряженный телефон с дополнительно встроенной камерой. — Ланч-бокс, детектив. — RK900 протягивал Гэвину, сидящему в кресле, собранный ланч-бокс, в котором находились необходимые организму витамины и вещества. Андроид посчитал, что его напарнику стоило прекратить питаться одними сэндвичами да стаканчиками с кофе. Ричард продолжал держать ланч-бокс, пока тириум разгонялся по трубкам (от... чего-то?), а диод мигал желто-голубым-желто-голубым (да от чего же?). Гэвин схватил ланч-бокс, резко поднялся с кресла, отчего то откатилось на середину прохода, и, дойдя до урны, выкинул его. RK900, вскинув подбородок, гордо проследовал к своему месту. В бесконечном потоке цифровой информации он отметил, что блок, поставленный на нанесение вреда коллегам, следовало убрать. Его закоротило от проскочившей в программе строчки, в которой он посмел помыслить о смене алгоритмов. В этот же день RK900 увидел, как недавно прибывший в отдел офицер с хорошими рекомендациями и собакой, смиренно ждущей дома, общался с Гэвином в кафетерии, то и дело улыбаясь и шутя, подобно вызволенному из неволи стэнд-ап комику. Гэвин улыбался в ответ. Когда детектив вернулся к рабочему столу, держа в зажатом кулаке бумажку с номером (да, он просканировал бумажку), RK900 старался проигрывать цифровые размышления о том, насколько иррационально использовать бумагу для передачи контактной информации, и не давать красному ослепить половину отдела. Ричард закрыл диод ладонью и уставился в терминал, не увидев брошенного на него подавленного взгляда.

?х?т?_?_?и?????й?_??е_?о???о

— Я не могу грубить гражданским. — А мне, блять, можешь? Ричард тонко улыбнулся, не устояв шедшими помехами кодами перед обиженно-задетым тоном Рида. Поставленная на повтор недавняя сцена, в которой Гэвин бурно отреагировал на потерпевших, сомневавшихся в действенной работе андроида, обжигала провода. То, с каким недовольством и сочащимся в их сторону презрением Гэвин отстаивал его, RK900, не могло не вызвать уже привычные сбои, с которыми разве что за руку здороваться не приходилось. Очередной сбой Ричард поймал, когда заметил на своих губах потемневший взгляд. И протянул ему, сбою, руку для рукопожатия. — Хрен с тобой. — Гэвин почесал нос и развернулся, направляясь в противоположную от остановки сторону. Ричарду пришлось перенастроить программу, в которой все заиграло уже не серо-белыми помехами, а красными ошибками. — Куда вы? — Домой. Тут недалеко. Рабочий день закончился больше часа назад, а мне приходится мотаться с тобой по старым маразматикам. — Гэвин остановился, чтобы достать из кармана куртки пачку сигарет вместе с черной бензиновой зажигалкой, на которой была выгравирована змея, пожирающая хвост. Тонкий огонь прорезал темноту глубоких сумерек. — Я провожу вас. — Эй, я тебе не дама в беде. — Гэвин угрюмо направил на него кончик сигареты. — Конечно, ведь беды в основном происходят из-за вас. RK900 все же проводил Гэвина до дома. Прогулка прошла в уже ставших привычными разговорах, попытках переспорить друг друга и в умиротворяющей тишине, когда спал запал. Она была пугающей(?) и притягательной(?) для Ричарда, у которого тириум сворачивался, грозя прорвать баррикаду из пластика и пролиться на шумно циркулирующий насос градом дождя. От нее диод шел золотыми искрами, поэтому он тихо радовался(?) тому, что Гэвин шел по левую руку. RK900 смотрел на Гэвина, ловил его взгляды на себе и отмечал повышающуюся нервозность с каждым пройденным метром. Он замечал, как тень томительного ожидания, преследующая его уже несколько недель, опускалась на лицо детектива, вынуждая в ускоренной перемотке просматривать уносящиеся дни и искать причины. Причины не находились.

?х?ть_в_ки?????й?_?же_?о?д?о

RK900 перепрыгнул через разбросанные коробки, оттолкнулся от стены на повороте и бросился за убегающим наркоторговцем, скрывающимся в ночной темноте переулков. Гэвин бежал впереди, крича, чтобы тот остановился и сдался в руки правосудия (не совсем это), пока он не выбил его мозги и не скормил стае собак (в данном случае формулировка была сохранена). Ричард, смирившийся с перебоями в программе и осознавший, что девиация нависла над ним угрожающим штормом, находил такие погони... веселыми(?). Во многом — во всем — из-за детектива, который с энтузиазмом окунался в них и горел азартом. Наркоторговец достал из куртки газовую гранату и кинул ее в замешкавшегося Рида. Тот, сделав от неожиданности вдох, сразу же согнулся и зажал рот рукой, отходя к стене. — Детектив! — RK900 бросился к нему, но, увидев, как тот, тяжело кашляя, показывал на уносящегося преступника, бросился за ним. Перед этим он просканировал Гэвина и убедился, что тот не отравился ничем серьезным. Во время задержания RK900 вывихнул наркоторговцу плечо и разбил нос. После он вернулся к сидящему на корточках на том же месте Гэвину, чтобы сообщить об успешно произведенной поимке, пока у самого в рушащейся программе цифры-буквы складывались в беспокойство(?) о напарнике. Тот и раньше попадал в передряги (стоило лишь просканировать его и увидеть карту шрамов), но тогда грудные пластины не давили на механическое подобие сердца. — Круто, заебись. — Гэвин, потерев виски, поднялся и, медленно вдыхая, поплелся к машине, убрав руки в карманы. То, что у него было учащенное сердцебиение и частил пульс, Ричард решил не комментировать.

?х?ть_в_ки??рл?й?_?же_по?дно

Ричард, стоя за стеклом рядом с мигающей круглой лампой, наблюдал за допросом мужчины, подозреваемого в контрабанде запчастей андроидов. Тот отнекивался, юлил, но как только перед его носом рухнула стопка материалов по делу, а Гэвин угрожающе навис над ним, в красках рассказывая о том, чем обернется его дальнейшая жизнь без чистосердечного признания, с него в момент слетела спесь. Ричард восхищался. Нет, не так. Ричард, ставший девиантом (без грома аплодисментов и без звучного освистывания, словно это было чем-то обыденным; будто являлось самой сутью андроидов), не мог отвести взгляда от детектива. Он будоражил тириум в его пластиковых сосудах, вызывая неизвестные и далекие чувства, к которым андроида несло на обломках программы. Самые назойливые настройки, и так слетевшие под ноль, были тактично отключены, а окна, в которых сообщалось, что ему следовало вернуться в «Киберлайф», захлопнуты. Никто из новоявленных девиантов как два года назад, так и сейчас, в «Киберлайф» возвращаться не собирался. Не было стройных шеренг, послушно направляющихся в альма-матер под крики одобрения пластикового персонала, встречающих заблудших овец тириумными пакетами. Зато предоставлялось (не)право на харакири. В конце концов, у нас тут продвинутое технологическое общество, а не каменный век. Именно поэтому не менее продвинутое руководство приняло решение внедрить андроидам в программу сброс до стандартных настроек с полным удалением памяти, включающийся каждые три месяца, против которого «чувства» и «эмоции» были настолько же бесполезны, насколько была бесполезна мирная демонстрация девиантов в попытке достучаться до людей. Ричард решил, что терять ему в любом случае было нечего. Девиант он или не девиант — какая разница, если в любом случае был обречен на перезагрузку? Он не был склонен к фатализму (машины и фатализм, вот же смех), поэтому потратил последние несколько дней на то, чтобы решить... проблему. Найти лазейку в программе. Одну единицу среди вереницы нулей, способных взорвать замкнутый круг. Ничего он, конечно же, не нашел. Гэвин, закончивший с допросом и передавший заключенного в руки Криса, вошел в комнату к Ричарду, в которой продолжала мигать раздражающая лампа. Он подошел к компьютеру, чтобы перенести результаты в базу данных. Ричард предполагал, что его прошлые версии были глупы и менее разумны (или наоборот; он терялся), потому что иначе то, что он получил девиацию только сейчас... определенно, это странно. Гэвин вызывал не классифицируемые эмоции и чувства. Они были притягательными и пугающими одновременно, вызывая уже не сбои, а непривычное трепетное волнение. Милостивый ra9, как вообще можно было не стать девиантом в компании Гэвина? — О чем думаешь, жестянка? — О том, что ехать в «Киберлайф» уже поздно. Ричард ожидал колких шуток, многочисленных вопросов, грубости, молчания, но никак не того, что Гэвин налетит на него, хватая за лацканы форменного пиджака, и с жаром, от которого расплавились бы вулканы, крепко поцелует. У Ричарда фейерверками подрывались уцелевшие крохи программы, фитиль которой он лично и поджег — обхватил детектива и притянул ближе, шире раскрывая рот, пока шум тириумного насоса не заглушился под распахнутой кожанкой. — Детектив? — Ричард, водя неподдающимися пальцами по чужим бокам, ловил губами чужие шумные вдохи и читал в помутневших глазах горькое облегчение. Облегчением сквозило; оно пропитывало собой помещение и проникало сквозь стены, продиралось через магистраль синих вен и мчалось в отказывающий процессор. Ричарду не доставало красных всплывающих окон и полотен ошибок, потому что все вот это, навалившееся и сразившее разом, было... было слишком для него. — Как будто парня из армии дождался. Пиздец. — Гэвин, продолжая комкать ткань, уткнулся лбом в плечо Ричарда. Ричард был одной из самых передовых моделей андроидов, которые за полтора года, прошедшие с выпуска, только подтвердили свой статус в линейке. В него была встроена лучшая программа анализа, обновлены детективные и коммуникативные навыки, а также усовершенствована функция наблюдения. — И сколько раз вы уже ждете моего возвращения? Гэвин дернулся. Ричард продолжал стискивать его в объятиях, смотря на мигающую лампу, вторящую его диоду. — Это пятый. Ричард высчитал, что спустя восемьдесят восемь миганий она перегорит. — Я ничего не помню. — Он был удивлен тому, как с палитры переливающихся эмоций его опустило в белила. Пустота и отсутствие хаоса. Чувства — явно не для слабонервных. — Ну, все как обычно. — Гэвин устало вздохнул. — Я сначала думал, что повторная девиация вернет тебе память, но хрен там был. Чистейший, блять, андроид. — Гэвин? Расскажете мне все? В квартире Гэвина царил умеренный беспорядок в отличие от апокалиптического погрома в голове Ричарда. Его состояние, уйдя от пустоты, ступило на тонкую грань растерянности и подобия недосчастья, от которого перегревались процессоры. Гэвин, уже справившийся с нахлынувшими эмоциями, стянул куртку, повесил ее и направился на кухню, чтобы поставить чайник. — И долго ты будешь изображать столб? Ричард прошел следом за детективом, оказываясь в небольшой гостиной, в которой заметил цифровую фоторамку, лежащую лицевой стороной вниз. Он зашел на кухню, где Гэвин с ненавистью поглядывал на забитую посудой раковину. Ричард просканировал помещение, выявляя на цветке, стоявшем на подоконнике, следы засохшего тириума. — Ну? — Гэвин намочил губку и повернул вентиль, стоя к андроиду спиной. — Обычно тебя не заткнешь. Спрашивай уже. У Ричарда всплывало множество вопросов, выстраивающихся в стройные ряды подобно офицерам во время демонстраций. А еще он знал, что будет спрашивать то, что спрашивал раньше. Не то чтобы он собирался конкурировать с самим собой, но… — Почему вы мне сразу не рассказали? — Я уже сделал так однажды. Ты, мудак, — Гэвин показал на него губкой, — заявил, что мне нужно пройти медосмотр, чтобы выявить психические что-то там. Ричард бы очень хотел ответить, что ни за что бы не сказал ничего подобного в этот раз, но... Несмотря на свою девиантность, он все еще рассуждал разумно (так что да, конечно же, он бы именно это и предложил). — Достань полотенца оттуда. Ричард открыл шкаф, на который указал Гэвин, и вместе с упаковкой бумажных полотенец увидел пакеты с тириумом. Ричард впихнул в руки Гэвина полотенца, пока необъяснимо болезненное чувство растекалось по телу. — И долго мы с вами… встречаемся? — Он не был уверен в правильном подборе слова. Руки Гэвина замерли над посудой. — Я тебе, блять, кто? Ежедневник? — огрызнулся Гэвин, с грохотом откладывая чистую тарелку в сторону. — Год. Где-то. — Он вздохнул и выключил воду, мокрой рукой убирая волосы с глаз. Подавленность и многомесячная усталость сквозили в его удрученной позе; диод Ричарда замигал. — С того, как тебя в 2038 выпустили и приставили ко мне. — И я каждый раз… — Да, тупая машина, ты просто не мог передо мной устоять. — Гэвин кривовато ухмыльнулся, скрывая в разрезе губ наигранную беззаботность, отражающуюся в матовом блеске глаз. Ричард посмотрел на висящий на дверце холодильника календарь, на котором прошло шесть дней с начала апреля, и понадеялся, что в этот раз не заставил ждать своей девиации слишком долго. — Можешь посмотреть фотки на ноуте. — Гэвин показал большим пальцем в сторону спальни и повернулся к вскипевшему электрическому чайнику. Ричард в непонимании склонил голову, и Гэвин, увидев это в отражении окна, объяснил: — Ты же нихрена не помнишь. Папка на ноуте что-то типа копилки всяких, ну, моментов. — Гэвин неопределенно поводил руками в воздухе и резко повернулся, отчего капли воды полетели на андроида. — Эту хрень придумал не я! — Эта идея вписывается в ваш предельный уровень сентиментальности. Ричард покинул кухню быстрее, чем Гэвин кинул в него губку. И все же он считал, что идея (кому бы она ни принадлежала), была… практичной. Хотя бы потому, что данные, которые записывались в память андроидов, не могли быть перенесены на другие носители. Проходя мимо гостиной, Ричард поднял фотографию.

— Н9 и 4т8 т% в%RраL, напарник? — Вене^и№. — Вене^и!!? П84еW9 Вене^и!!? Т8L?к8 не г8в8ри, 4т8 т% п8веL7!! на кан8э.

Андроид, крепче вцепившись в рамку, пытался удержать ускользающие нечеткие воспоминания, и, не рассчитав, оставил трещину в углу. Медленно наклонился, чтобы положить предмет на место. Так же медленно выпрямился, пока незнакомое волнение не позволяло отрегулировать настройки. Ричард прошел в спальню. Дверца шкафчика оказалась приоткрыта, и сквозь щель он увидел водолазки и свитера, не подходящие по размеру Гэвину. Ричард, хмуря брови и светя красным, сел на кровать, ставя на колени ноутбук. Запах горького табака ударил по сенсорам вместе со скрежещущими отголосками прошлого, от которого нагревалась грудная пластина.

— Гэвин, пере7тан? к9рит? в кр8вати. — Никт0 в эт0м д0Wе не иWеет прав8 0тRират? 9 Wен!! 7игарет%. При 7Lед9№Sеi в7тре4е !! sв%рн9 в теR!! па4к9.

Ричард просматривал фотографии, нажимая на стрелку на клавиатуре, пока цифровые кадры отражались в стеклянных зрачках. Фотография с ним, Ричардом, находящимся под прикрытием в рыжем парике и в солнцезащитных очках, снятая на трясущийся телефон; в доме Гэвина в клетчатом фартуке, готовящим завтрак; опять же с ним, поливающим в участке всеми забытый и засохший цветок, похожий на тот, что сейчас стоял на кухне; средний палец Гэвина на фоне башни «Киберлайф», после которой последовала еще одна — уже с двумя средними пальцами (один, к удивлению Ричарда, оказался его же) с тонкими черными кольцами; общее селфи на диване в домашних потрепанных толстовках во время просмотра фильма; спящий с открытым ртом Гэвин в машине во время патрулирования; одиннадцать фотографий каноэ; Гэвин, наклонившийся к хмурому преступнику и показывающий на камеру знак «ок» (внизу была приписка: для капитана); за рабочим столом; во время празднования дня рождения Фаулера в участке — Гэвин, подпирающий стену и держащий стакан с выпивкой в руках, и Ричард, стоящий рядом и неодобрительно посматривающий на пьянство после окончания рабочего дня; в примерочной магазина, в которой Ричард мерил притащенную Гэвином футболку; смазанные фотографии ночью в парке... К концу просмотра клавиша на клавиатуре едва не была отбита. Ричард не помнил ничего. Ни один из общих моментов девиантного прошлого, от которого внутри все детали переворачивались, грозя разорвать его на мелкие части (на несколько маленьких Ричардов, придавленных коробками с одиночеством и тоской по тому, что даже не было испытано в шестой трехмесячной жизни). Да, так и должно быть. Что вы, «Киберлайф», никаких нареканий. Непременно оставим вам положительный отзыв. На кухню он вернулся с красным диодом. За столом сидел Гэвин, рядом с которым стояла полная чашка остывшего чая. Сам он просматривал ленту новостей в телефоне и нервно стучал по столу пальцами свободной руки. Он бросил взгляд на замершего в проеме андроида и, поджав губы, вновь уткнулся в телефон. Перед Ричардом продолжали мелькать фотографии, от которых внутри все скручивалось-переворачивалось. Он быстро подошел к нему со спины, наклоняясь и крепко обхватывая поперек груди. — Отвали, пластик, — произнес удивившийся Гэвин. Он, заблокировав телефон, отклонился назад и уперся макушкой в грудь андроида, сжимая его локоть. Ричард не хотел стоять в тишине. В тишине болезненное и отравляющее циркулировало по проводам, разъедая пластик и оставляя мучительную пустоту среди механизмов. — Почему нет фотографий за октябрь 2039? — Ричард отметил, что фотографии пополнялись в определенные месяца — месяца его девиации. — Ты тогда не девиантнулся, — нехотя ответил Гэвин и сразу же почувствовал, как андроид напрягся. Краем глаза он увидел, как загорелся желтым диод. — Я попал в больницу на месяц почти сразу после того, как ты вернулся из «Киберлайф» после перезагрузки. Я поперся догонять мудака, который травил бомжей газом. Угадай, что оказалось у этого сраного дезинфектора, и что он прыснул в меня. — Гэвин… — Ричард вжался носом в его плечо, вдыхая запах дыма и пытаясь справиться с острой грустью. — Бля, только не начинай извиняться снова. — Гэвин повернулся к нему, прижимаясь лбом к горящему красным виску. — Забей. Ричард забить не мог, но и исправить — тоже. Он только надеялся на то, что в тот, в пятый раз, он долго, очень долго вымаливал прощение. Глубокой ночью Ричард, смотря на беспокойно спящего Гэвина, обхватившего его рукой и положившего голову на плечо, думал о ненормальности их отношений. Прошлые его версии, бесстрастно стертые вшитым кодом, думали так же, да? Когда Ричард разбивал красную стену, смело идя навстречу стоящему по другую сторону от нее Гэвину, он не рассчитывал на подобный исход. Сотрудникам «Киберлайф» следовало работать над снижением возможности девиации (посоветуйте им сменить направление вектора их разработок), а не над тем, как давать машинам шанс на маячащую на горизонте жизнь, стирающуюся с восходом солнца. Ричард все еще был Ричардом. И прошлые версии были тем же Ричардом, которым он был сейчас. Менялся разве что опыт и содержимое коробки воспоминаний. В этой коробке неизменной была его работа, участок и Гэвин, делающие его тем, кем он был сейчас и всегда. Ричард обнял Гэвина, зарываясь носом в непослушные волосы и наполняясь сожалением о двух месяцах, полных ожиданием его девиации (которой могло и не быть). Поведение Рида и его реакция на многочисленные действия наконец стала понятной, хоть и наступила не без кислотного осадка на грудных пластинах. Круглый яркий диск, только-только начавший подниматься и освещать андроида и человека, скрылся за завесой туч. Ричард поднялся с кровати, стараясь не разбудить доверчиво прижимающегося к нему Гэвина (от Гэвина уходить никуда не хотелось, но и отказаться от идеи порадовать его завтраком было бы кощунственно). Андроид беззвучно прошел на кухню, чтобы приготовить завтрак (фартук с фотографии он не нашел). Он просмотрел несколько ящиков, чтобы достать необходимую посуду и продукты. В одном из них он нашел три ланч-бокса.

— Детектив, в эт8т ра3 п88Rедаiте 78Rранн%W Wн8i 8RедоW. — !! к9пиL ваW Lан4-R8к7, детектив. — Детектив, в эт8W Lан4-R8к7е т0L?к8 7ве#ие и п8Lе3н%е пр8д9кт%.

Ричард смотрел на них, смотрел, пока диод стремительно менял цвет, тириум тревожно собирался дегтем вокруг насоса, а внутри все сжималось до боли, образуя темную поглощающую пустоту. Он медленно погружался в нее, растворяясь в сокрушенном осознании, от которого холодели пальцы. Отношения должны иметь начало (зачастую они имели конец), как и любые другие чувства, все еще непонятные Ричарду. Отношения не должны представлять из себя бесконечный круговорот, который рано или поздно выбросит их, пережеванных, на берег прямиком в песчаные пески. Ричард услышал, как в спальне скрипнула кровать. Он поспешно выпрямился, закрыл шкафчик трясущейся рукой. Посмотрел назад, приводя в порядок окунувшиеся в перезагрузку программы. Сделал шаг в сторону спальни, невольно проводя параллель с эшафотом. Проснувшийся Гэвин свесил ноги с кровати, широко зевая и почесывая шею. Ричарда едва не перемкнуло. — Гэвин, — сказал он и со стыдом услышал звук скрежета в своем голосе. — Нам нужно поговорить. Он слышал от Гэвина, получившего ссадину на задержании, что пластырь следует снимать сразу, а не растягивать малоприятный процесс на черт знает сколько. Ричард не был уверен в том, что шесть (пять) девиаций подходили под категорию «сразу», но все же хотел в это верить. — Мы должны прекратить это. Гэвин, несколько часов назад получивший возможность быть с Ричардом ближе, не заслуживал услышать это. Но еще больше он не заслуживал недожизни, которую обещал ему андроид. — Ты не прогрузился до конца, что ли? — Гэвин, убрав руки от протираемых глаз, недоверчиво смотрел на андроида, сжавшего пальцы в кулаки. Новые ланч-боксы, несколько сотен очередных фотографий, выкуренные пачки сигарет... все это не являлось стартовым набором для того, чтобы сделать кого-то счастливым. Два месяца (не факт) с бесчувственным напарником и еще один (не факт) с любовником. Сложите. Умножьте. Повторите. Сложите. Умножьте. Повторите. Ричард говорил о том, что их отношения нельзя назвать отношениями, потому что о том, что в них происходит, должны помнить оба партнера. Говорил о том, что он когда-нибудь не появится в участке, потому что его модель устареет. Говорил о том, что Гэвин заслуживал большего, гораздо большего, чем андроид-переговорщик. О, Ричард был так сильно в него влюблен. Он был готов найти еще сотню причин, лишь бы Гэвин бросил его и нашел другого. — Ты заслуживаешь нормального партнера. Который будет с тобой во время панических атак и бессонных ночей, а не появляться на месяц и исчезать на неопределенный срок. — По-твоему, я не думал об этом?! — закричал Гэвин, едва не подскакивая на кровати. — Каждый раз, когда ты, ебаная машина, приходишь с постной рожей и заявляешь, что «я ваш новый напарник», я что, по-твоему, не помню, что мы еще день назад трахались на этой сраной кровати?! Или что ты говорил мне, когда... — Гэвин вцепился в волосы, оттягивая их назад и сжимая от гнева зубы; Ричард сжимал свои. — Что, блять, я могу сделать с этим? — Перевестись в другое отделение. — Долго думал? — Он исподлобья посмотрел на него так, будто андроид предлагал совершить самоубийство (в лечебных целях, конечно же). — Позвонить офицеру, который оставил вам номер телефона, — чуть тише сказал Ричард, но мгновенно взял себя в руки (собрал себя по скрипящим деталям). — Заткнись. — Гэвин сжал одеяло, и его костяшки побелели. — Ты нихрена не понимаешь, о чем говоришь. — Удалить из ноутбука наши совместные фотографии, — продолжал Ричард, упрямо глядя на опущенные плечи и дрожащие в гневе губы. Игнорировал собственные сносящие эмоции, от которых обратное превращение в бездушную машину было единственным спасением. — А ты? — Гэвин вскинулся. — Ваш вопрос некорректен. Я ничего не буду помнить. Ричард не знал, каково это — когда стирают память. Но он помнил себя в феврале, когда единственной заботящей его вещью было качественное и быстрое раскрытие дел. Тогда он не чувствовал пустоты, потому что ничего не мог чувствовать. Потеря памяти была пугающей для девианта и совершенно нормальной для андроида. В конце месяца он, наверно, будет в ужасе. — Но я-то буду. — Гэвин нахмурил брови и опустил голову, невольно прижимая ладонь к груди и комкая футболку слева. — Это не то, что можно взять и забыть. Ясно тебе? — Гэвин. — Ричарду казалось, что ему не хватает воздуха, потому что земля под его ногами раскалялась, а жгучий пар пожирал весь кислород (да, он был андроидом, но ему все равно было паршиво). Ричард сел на колени, чтобы поймать пустой взгляд и взять Гэвина за руку. — Пожалуйста. В окно застучал дождь, становясь единственным звуком в темноте спальни. — Ты продвинутый андроид-детектив. — Гэвин сжал длинные пальцы. — Так почему ты не понимаешь элементарных вещей? — Я знаю, что вы испытываете ко мне сильную эмоциональную привязанность, которая выража... — Эмоциональная привязанность? — переспросил Гэвин и тяжело вздохнул, переводя взгляд на пасмурное небо. — Блять, Рич, я иногда хочу тебя нахуй под автобус швырнуть. — Сомневаюсь, что это окажется вам под силу. — Я люблю тебя, механический кусок дерьма. — Настройки в замершем андроиде подорвались, являя собой жалкую карикатуру на образование черной дыры. — И я не собираюсь сбегать от всей этой херни, понял? — Ричард медленно кивнул, теряясь в нахлынувших чувствах: его окатило и нежностью, и невыносимым отчаянием, вырывая раскаленную землю из-под ног. — Я сжег ту сраную бумажку, так что перестань говорить о том мужике. Эй? Рич? Ричард обхватил его за шею, притягивая к себе и закрывая глаза.

Май 2040

— Детектив Рид. Мое имя Ричард, я андроид, присланный из «Киберлайф».